Глава 7. Краткость сестра таланта, а молчание — золото
Вероника и Наташа стояли перед лекционным залом, где должна была проходить первая пара. Подруги не спешили зайти в аудиторию, потому что до начала занятий оставалось больше десяти минут, а насидеться за учебный день они ещё успеют.
— Девочки, привет! — поздоровался подошедший к ним Никита.
Вероника вскользь окинула парня взглядом. Ей было интересно, какую тактику обольщения он изберёт. Во внешнем виде одногруппника не произошло ровным счётом никаких изменений: его небрежная причёска не приобрела аккуратных очертаний, да и одет он был в точности в то же самое, что и вчера. Что ж — надо отдать Никите должное. По крайней мере, он придумал что-то покреативней, чем сразить Веронику своей внешностью.
— Привет! — снисходительно улыбнулась она, и направилась в сторону входа в аудиторию, оставив парня в компании Наташи. Вероника решила, что пока она не раскусит тактику Никиты, она не будет давать ему форы, то есть не будет давать ему возможности общаться с ней.
Ника пристроилась за свою парту, ожидая, что подруга тоже вот-вот присоединится к ней. Однако Наташа появилась в аудитории только через несколько минут одновременно со звонком, оповещающим о начале занятий. Она прошла мимо Вероники и почему-то села за парту сзади, а вошедший в лекционный зал следом за Наташей Никита бесцеремонно плюхнулся на место, которое всегда по праву принадлежало рыженькой подруге, а не нахальному брюнету.
У Вероники, обескураженной происходящим, тут же в голове родилась обличительная речь, состоящая из двух пунктов: о беспросветной наглости некоторых товарищей и о непростительном пособничестве врагам некоторых друзей. Пламенный спич, который должен был закончиться решительным требованием отменить странную рокировку, уже готов был сорваться с губ, но был остановлен не менее взволнованными словами неожиданного союзника.
— Никиточка, как же так? Ты почему от меня пересел? — хлопая длинными ресничками, растерянно спросила Леночка.
Никита поднялся с места и подошёл к бывшей соседке по парте. Наклонившись к аккуратненькому ушку одногруппницы, он что-то прошептал ей. И — о чудо! Губы Леночки расползлись в счастливой улыбке:
— А-а-а, понятно. Спасибо, Никиточка!
Вероника совсем потеряла дар речи и забыла, что там такого пламенно-обличительного хотела сказать. С толку её сбивал вопрос, как этому прохвосту Никите, удалось заставить двух девушек плясать под его дудку, а одну из них ещё и благодарить его за это. Она собиралась срочно выяснить, чем парню удалось подкупить одногруппниц, но нарушил её планы вошедший в лекционный зал профессор Валентин Семёнович.
— Добрый день, молодые люди! — поприветствовал он студентов сухим скрипучим голосом.
Валентин Семёнович, или Кощей, как называли его студенты за преклонный возраст и худощавое телосложение, читал предмет O9V1, «свойства особых объектов неживой природы, способных к аккумуляции в себе биоинформации», а, проще говоря, свойства амулетов, оберегов и артефактов. Сама дисциплина и, особенно практические занятия по ней, входили у Вероники в число самых любимых, а вот преподавателя, который читал лекции, она, мягко говоря, терпеть не могла. Старый тощий профессор обладал прескверным зрением, но вместо контактных линз, или хотя бы очков, носил пенсне. И это в 21 веке! Но не факт пренебрежения к достижениям современной офтальмологии до глубины души возмущал Веронику. Её раздражала закостенелость преподавателя, его пристрастие к догмам, нежелание разнообразить учебный процесс, сделать его соответствующим современности, да и к тому же Валентин Семёнович был редким брюзгой. Ходили слухи, что профессор работает в Университете со дня его основания, то есть уже 65 лет, а это означало, что самому преподавателю уже под 90. Может, у кого-то вызвала бы уважение такая преданность профессии, но Вероника была искренне уверена, что Валентину Семёновичу давно пора на пенсию.
— Тема сегодняшней лекции амулеты Древнего Египта, — проскрипел профессор.
— Валентин Семёнович, расскажите нам лучше про Большой Бубен, — с места выкрикнул Никита.
— Что?! — взвизгнул преподаватель, обводя пристальным взглядом аудиторию. — Кто это посмел говорить без разрешения? В наше время за такое студента бы запросто выгнали с лекции…
— За что? — невинно пожал плечами Никита. — За тягу к знаниям?!
— Молодой человек, кто Вам позволил меня перебивать? — продолжать брюзжать профессор.
— Акакий Акакиевич, — не моргнув глазом, нашёлся студент.
По аудитории прокатился смешок.
— Как понять? — нахмурился преподаватель.
— На прошлой лекции Акакий Акакиевич рассказывал нам про восточносибирское шаманское течение Улаха Еттэ или «Обратная сторона». И про артефакт, который Объединённому Ведьмовскому Сообществу удалось заполучить, когда течение самоликвидировалось. Но подробней про этот артефакт профессор нам не стал рассказывать, сославшись на то, что это сделаете Вы.
— Не мог он Вам такого сказать, потому что нет никакого смысла изучать Большой Бубен. Этот артефакт мёртв, то есть он не работает, и никто не знает, есть ли заклинание, которое заставит его работать. Кроме того, несколько лет назад он был украден из хранилища Ведьмовского Сообщества.
— Украден?! И, что, до сих пор не найден? — поинтересовался Егор, который, как только что заметила Вероника, уже успел воспользоваться тем, что Никита пересел — занял его место возле Леночки.
— Его ищут, но не так интенсивно, как это делали бы, если украденный артефакт был живой.
— Наверно артефакт обладал невероятной силой, раз заинтересовал кого-то, несмотря на то, что мёртв. Как вообще кто-то мог решиться на такой опасный поступок ради недействующей вещи? — теперь уже и Вероника решила вступить в разговор с лектором.
— Большой Бубен действительно обладал интересными свойствами. Тот, кто умел играть на нём, мог задавать ритм Вселенной. Но артефакт мёртв, так что украден был, скорее всего, каким-то коллекционером, просто как раритетная в ведьмовском мире вещь, ценная не своей магической силой, а интересной историей.
— А что значит «задавать ритм Вселенной»? — поинтересовалась Вероника.
— Это значит — управлять временем.
Новая формулировка не стала девушке понятней, поэтому она снова переспросила:
— А что значит «управлять временем»?
— Так, стоп! — Валентин Семёнович вдруг со всего маху хлопнул ладонью по учительскому столу. — Почему Вы, Двинская и компания, постоянно уводите меня от темы занятия?! Повторяю, сегодня мы говорим об амулетах Древнего Египта. А кто посмеет ещё раз перебить меня, будет выгнан с лекции и, более того, о его дерзком поведении будет сообщено Дисциплинарному Совету.
Последняя угроза отбила желание как у Никиты, так и у Вероники продолжать злить лектора — попасть два раза подряд на заседания Совета было бы слишком опасно. Им пришлось сосредоточиться на конспектировании слов профессора, ведь тот, конечно, запомнил, кто терзал его вопросами, и на следующем занятии начнёт опрос с излишне любопытных студентов. В отличие от других преподавателей, Валентин Семёнович не потрудился залить конспекты своих лекций в университетскую электронную библиотеку, а это означало, что надо по старинке переносить слова педагога ручкой на бумагу.
— Слушай, Никита, — не выдержала в середине лекции Вероника. Она, хоть и старалась вникать в повествование Валентина Семёновича, но фоном всё равно продолжала терзаться мыслью, каким образом её одногруппник ухитрился оказаться с ней за одной партой, при этом никого не обидев и не разозлив, но это, конечно, не считая самой Вероники. — Что ты там Леночке на ухо нашёптывал?
— Да так, ничего, — самодовольно улыбнулся Никита.
— Говори, — процедила Ника, — а то получишь у меня.
— Поцелуешь — скажу.
— Ага. Щас.
— Ладно уж, — снисходительно прошептал Никита. — Я ей сказал, что пересесть меня попросил Егор. Что Леночка ему очень нравится и всё такое.
— Егор и правда просил?
— Когда-то просил, а вот сегодня я подумал-подумал, да и решил, почему бы не помочь хорошему парню.
— Значит, ты временно на две недели уступил Лену Егору, чтобы выиграть у меня пари? — ехидно прошептала Вероника.
— Ну, что-то вроде того, — хмыкнул Никита.
— А ты не подумал, что не факт, что Леночка потом снова переключится на тебя? А? — злорадно сверкнула глазами Ника.
— А вдруг мне не захочется переключаться на Леночку, — подначил Никита, — вдруг ты так меня поцелуешь, что я…
— И не мечтай. Никакого поцелуя не будет. Лучше возвращайся на своё старое место, пока не лишился своей единственной воздыхательницы.
Звонок, возвестивший об окончании первой пары, заставил молодых людей прекратить пикировку и осознать, что содержание второй половины лекции осталось для них тайной.
— Ника, вы чего с Никитой всю лекцию перешёптывались? — подмигнула Наташа подруге, когда они вышли из лекционного зала и направились в другую аудиторию. — Раскусила, что он там придумал, чтобы тебя охмурить?
— Наташ, да что он умного может придумать? Вот весь его план, видимо, в этом и состоит — крутиться у меня перед глазами, пока меня тошнить от него не начнёт. И, вообще, зачем ты ему подыграла? — нахмурилась Вероника.
— Это всё для твоего же блага, — начала объяснять подруга. — Сегодня перед первой парой он мне сказал, что выполнит любое моё желание, если я соглашусь две недели посидеть за другой партой.
— Ого, любое?! — глаза Вероники заискрились. — Ну? Ты придумала что-нибудь этакое?
— Какое этакое? — засмеялась подруга.
— Например, чтобы он на перемене залез на учительский стол и громко прокукарекал три раза.
— Господи, Ника, что за детский сад! Я придумала кое-что получше.
— Ну?
— Я взяла с него обещание, что он больше никогда не будет заключать с тобой пари.
— Наташ, ну это же так скучно… — разочаровано протянула Вероника.
— Зато благоразумно! — ответила подруга, придав голосу поучительную интонацию старшей сестры. Вообще-то девушки были ровесницами, но по непонятной причине Наташа чувствовала ответственность за свою бедовую подругу, с которой у них было удивительное душевное родство и диаметрально противоположные темпераменты.
— Слушай, а на практические занятия этот ваш договор тоже распространяется? — ужаснулась Вероника. До её сознания дошло, что ближайшие две недели ей придётся делать лабораторные работы в паре с Никитой.
— Распространяется. Но не сокрушайся уж так, — улыбнулась Наташа, почувствовав нотки паники в голосе подруги, — это же всего на несколько дней.
Девушки зашли в аудиторию, где должна была проходить вторая пара — практические занятия по предмету P31i, «запись и чтение информации с астрономических объектов вселенского масштаба», а, проще говоря, астрология.
Никита уже сидел на отвоёванном хитростью месте и поджидал Веронику. Стрельнув в его сторону колючим взглядом, она пристроилась рядом, а её подруга опять заняла парту сзади. Веронике не нравилась перспектива делать лабораторные работы в паре с Никитой, ведь это, как правило, предполагало тесное сотрудничество, а как можно сотрудничать с человеком, который на спор решил влюбить тебя в себя. Но, если попробовать оценить ситуацию с разных сторон, к чему всегда призывала её рассудительная Наташа, то можно заметить и плюсы от такого вынужденного сотрудничества. У Вероники уже было две двойки по предмету P31i, за неправильно выполненные работы, а в паре с Никитой у неё, наверняка, появится шанс исправить оценки, не зря же он — отличник по всяким цифробуквенным предметам.
В аудиторию вкатился молодой розовощёкий профессор Павел Борисович. Именно, вкатился — он умел так быстро перебирать своими короткими ножками, что складывалось впечатление, что передвигается преподаватель на цирковом колесе. Между собой студенты именовали Павла Борисовича не иначе, как Колобок, то ли за эту его способность к плавному передвижению, то ли за абсолютно лысую большую и, несомненно, очень мудрую голову.
— Здравствуйте, дорогие мои! — обратился профессор к второкурсникам. — Сегодня у нас преинтереснейшая тема: персональные послания.
У Павла Борисовича все студенты были «его дорогими» и все темы были «преинтереснейшими». Объяснялось это тем, что сам профессор являлся на удивление добродушным и лёгким в общении человеком, неисправимым оптимистом и где-то даже идеалистом.
Павел Борисович принялся объяснять новую тему, перекатываясь из одной части аудитории в другую и отчаянно жестикулируя, видимо, чтобы облегчить студентам усвоение материала.
— Дорогие мои, Вы немного уже научились читать по звёздам и знаете, что астрологическая информация рождается не самими небесными светилами. Они только являются её носителями, в чём-то похожими на бумагу, на которой напечатаны Ваши учебники или, к примеру, на электронную память смартфона нашей Леночки, которая уже десять минут что-то увлечённо читает с экрана вместо того, чтобы слушать лекцию.
Студенты захихикали, а Леночка, покрывшись румянцем, быстро выключила свою игрушку и спрятала в сумочку. Если бы включённый смартфон заметил какой-нибудь другой преподаватель, то, наверняка, выгнал бы студентку из аудитории, ещё и пригрозив Дисциплинарным Советом, ведь пользоваться телефонами во время занятий было категорически запрещено, но добросердечный Павел Борисович удовольствовался лишь вскользь произнесённым замечанием.
— Так вот. Сегодня мы и поучимся заносить информацию на звёздное небо, — продолжил профессор, сопроводив одобрительным взглядом благоразумные действия проштрафившейся студентки. — Для начала это будет небольшое персональное послание. Буквально несколько слов. Каждый работает в паре со своим соседом по парте. Задание понятно?
— Не совсем, — откликнулся Дима, который остался без напарника, после того, как его друг Егор получил возможность сидеть рядом с Леной. — Что это должно быть за послание? И как мы можем его оставить, если сейчас день и звёзд не видно.
— Послание может быть любым. Всё, что захотите. Но минимум три слова. А для того, чтобы его оставить не обязательно видеть звёзды. Видеть их нужно, чтобы читать. Я вам расскажу методику, и вы сможете залить свои мессиджи прямо сейчас. А вечером, каждый из вас прочтёт то, что его сосед по парте хотел ему сказать. Понятно?
— Да. Теперь понятно. Но кому мне писать послание, если мой сосед по парте сбежал, — с грустной улыбкой развёл руками Дима.
— Работайте в паре с Наташей. У неё сегодня, похоже, тоже нет напарника.
Павел Борисович самозабвенно стал объяснять методику второкурсникам, а те старательно выполнять все его инструкции, и когда до конца пары оставалось минут 10, у профессора сложилось впечатление, что все студенты готовы к финальной части задания.
— Теперь Вы всё знаете — приступайте! — весело скомандовал преподаватель, и, наконец, прекратив носиться по аудитории, уселся за учительский стол.
Вероника посмотрела на Никиту. Тот сидел сосредоточенный с лёгкой улыбкой на губах. Всё понятно — записывает для неё какую-нибудь гадость, ещё и улыбается, представляя, как перекосит Нику, когда она прочтёт его мессидж. «Ну, сейчас я тебе тоже такого напишу!» — злорадно подумала Вероника, перебирая в голове варианты пообидней. Может вот так: «Никита — ты осёл!» или «Такого идиота я ещё не встречала», или «Что ты пялишься на небо как придурок?» У Ники было ещё много идей, но, вспомнив о том, что краткость — сестра таланта, она всё же решила остановиться на первом варианте.
Вероника сосредоточилась. Ещё секунда — и звёздное небо отобразит на себе её слова… Стоп! Она ощутила, как непонятное еле заметное щемящее чувство прокатилось по ней. Что за ерунда? Вероника передёрнула плечами, чтобы стряхнуть с себя то, что мешает ей выполнить задание профессора. Но оно, это странное чувство, не стряхивалось, а, наоборот, расползалось по ней и постепенно добралось до головы, трансформировавшись в мысль. И эта мысль категорически не нравилась Веронике, но факт оставался фактом — она не хочет, чтобы её глупое обидное послание, в доли секунды преодолев миллиарды световых лет, отобразилось на далёких холодных и величественных ночных светилах, только для того, чтобы позлить соседа по парте. Нужно было придумать что-то другое — нейтральное. Только что?..
Аудиторию заполнил весёлый звонок, который означал конец занятия, а вместе с ним и всего учебного дня, ведь в расписании на субботу у второкурсников значилось всего две пары. Звонок затих, а Вероника ничего нейтрального так и не придумала, и задание профессора осталось невыполненным.
— Ребята, попрошу ещё минутку внимания, — обратился Павел Борисович к расслабившимся студентам. — Учитывая, что послания Вы оставили персональные, я не смогу их прочитать. Так что за эту лабораторную работу оценки ставить друг другу будете Вы сами. Надеюсь на объективность. А теперь можете расходиться. Весёлых Вам выходных, мои дорогие!
— Ну, кому выходные, а кому и общественно-полезный труд, — с сарказмом заметил Никита. — Вероника, ты же помнишь, нам с тобой после обеда нужно будет 5 часов в библиотеке отработать.
— Помню, — вздохнула девушка. Прекрасная у неё выдалась суббота: во-первых, она уже заработала ещё одну гарантированную двойку по P31i, а, во-вторых, впереди её ждёт пять часов общественно-полезных работ в пыльной библиотеке.