Глава 32

Два года пролетели незаметно. Светлана жила по установленному графику, не отклоняясь от него ни на миллиметр. Каждый выходной возила Милку к родителям в гости, где общалась с Веркой, изучающей второй год банковское делопроизводство, и Викой, поступающей этим летом в педагогический. Алексей с Мадиной привязались к девчонкам, уговорив их жить всем вместе в доме. Слёзы по Денису лились всё реже, душа успокаивалась, а жизнь текла ровными потоками дальше. Фирму Дениса, дачу и квартиру отец продал, разместив денежные средства на Светкином счету. Света ими не пользовалась, считая, что от больших денег одно зло.

С Владом она виделась через день. Их встречи проходили на его территории, поэтому половина Светкиных вещей заняла почётные места в холостяцкой квартире. Влад поначалу уговаривал Светлану поженится, но после скандала и расставания на неделю бить в лоб перестал. Намекал, проявлял заботу, расставил по комнатам фотографии племянников, но не давил.

Светлане нравился Влад, только нравится не значит любить. В его отсутствии у неё не ныло в груди, не немело от тоски сердце, да и при встрече дрожь не пробивала конечности. Влад был больше другом к которому Света привыкла, которому доверяла и смогла подпустить к себе. Но хороший друг не всегда становиться хорошим мужем. Плюс ко всему, Света не могла допустить его смерти. Так что никакой семьи, никакого тесного сближения, никакого переезда.

Влад верил, что со временем Светочка сломается и сдастся ему в плен. Наивный. Света никогда себя не обманывала, и не страдала благотворительностью по отношению к мужчинам, а основным критерием к замужеству считала совместное сумасшествие от страсти. В их дуэте сходил с ума только Влад. А Влад действительно сходил с ума. Каждый раз, когда Света, вильнув хвостом, уходила, каждый раз, когда родители намекали на возраст и отсутствие внуков, каждый раз, когда видел холодность во взгляде женщины в моменты намёков на совместное будущее. В такие моменты Света резко менялась. Становилась жёсткой, замкнутой и заледенелой. Ругались они на этой почве не часто, но, бывало. Вот и сейчас Влад обиделся, что Светлана отказалась провести с ним отпуск на Кипре, решив поехать к родителям в Белоруссию. Влад был готов лететь с ней, только бы позвала, но она в очередной раз обозначила их статус тайных любовников.

— Мы с тобой встречаемся два года, — бесился Влад. — Я постоянно предлагаю узаконить наши отношения, а ты против. Чем я не устраиваю тебя как муж? Ответь. Что мне надо поменять, чтобы ты вышла за меня замуж?

— Всем, — огрызнулась Света. — Тем, что живой. Тебе жить надоело? У меня мужья мрут, как мухи. На тот свет торопишься?

— Я готов рискнуть, только бы ты стала моей женой! — воскликнул Влад, хватая её за руки.

— Я не готова, Влад! — оттолкнула его. — Я вообще не собираюсь больше выходить замуж. Если не устраивает, я не держу.

Светлана ушла, хлопнув дверью, а Влад улетел отдыхать, матерясь на трёх языках. По возвращению он надеялся помериться, но сначала нужно было успокоиться, разложить всё по полочкам, оценить свои шансы. В Белоруссию Свете ехать не пришлось. Маме понадобилось срочное обследование сердца, и родители прилетели сами.

— Свет, доченька. Когда ты сменишь свой металлолом, — поинтересовался отец, садясь в пошарпанный Ford, подаренный Светочке на свадьбу. — Ты хорошо зарабатываешь, а ездишь на консервной банке.

— Я люблю свою консервную баночку, — улыбнулась папе, заводя двигатель и плавно выезжая со стоянки аэропорта, взяв направление в сторону Москвы.

— Где разместишь, дочь? — устало произнесла мама. Она сдала за эти годы, борясь с болезнью и домашним хозяйством.

— У меня, — Света внимательно следила за дорогой. — В клинику ездить ближе.

В квартиру доехали на удивление быстро, последнее время дороги города оказались загружены. Постоянные пробки, становящиеся с каждым днём длиннее, сезонная замена асфальтного покрытия. Ездить по Москве становилось всё проблематичнее и дольше.

Милка встретила чету Ганулич шипением и вздыбленной холкой. Не любила она Светкиных родителей. Слишком они были резкими и громкими, с отсутствием мягкости в голосе. А Мила привыкла к бархатному рычанию Алексея, и до сих пор, приезжая к ним, старалась залезть под рубашку и зарыться в волосатой груди. Алексей был не против, таская весь день здоровую кошку на руках.

Разместив родителей в гостевой, Света углубилась в себя. Расстроилась ли она очередной ссоре с Владом? В общем-то нет. Ничего не ёкнуло в груди, когда уходила, не сгладив прощание, когда улетал, отправив короткую смс. Что есть у них двоих? Страсть прошла уже через полгода, оставив привычку и желание быть кем-нибудь любимой, забеременеть Света так и не смогла, хотя они никогда не предохранялись. Видно, это судьба, прожить до конца в одиночестве в обнимку с кошками. Света достала из ящика футболку мужа, которую не трогала почти три года, надела на себя и залезла под одеяло. Стиральный порошок изничтожил родной запах Дениски, но воспоминания никто не смыл.

На утро Света отвезла родителей в клинику и решила съездить на кладбище. Она не была там с мая, доверив уход местному сторожу. Могила была ухоженной, забитой полностью мрамором, с яркой фотографией улыбающегося Дэна. Это фото сделали в Эмиратах, когда Денис нашёл на рынке огромную рыбищу ярко-синего цвета. Столько восхищения в глазах, столько радости в широченной улыбке. Светлана поймала в фокус этот момент. Момент безграничного счастья.

— Давно я не была у тебя, любимый, — прошептала Света, сев на лавочку и ослабив кран на потоке слёз. — Да и у себя давно не была. Представляешь. Вчера заглянула, провела ревизию в голове, и как-то тошно стало. Без тебя тошно. Без малыша нашего тошно. Знаешь. Умру я, наверное, в одиночестве, надев твою футболку, обняв пару кошек. Примешь к себе? Ты не пугайся. Не сейчас. Потом, когда я стану сморщенной старушкой. Будешь любить немощную жену с кожей, как у шарпея? Я до сих пор тебя люблю. Тоскую. Может ну её, эту старость? Заберёшь меня сейчас?!

Света задрала голову и закричала, что есть мочи. Сердце сковало резкой болью, до невозможности вдохнуть, в глазах потемнело. Ветер набросился на кроны деревьев, согнав ворон, срывая листья.

— Нет… нет… нет… нет… — чудился шёпот Дениса, смешавшийся с противным карканьем птиц.

В груди что-то до невозможности натянулось, лопнуло и кислород жадно проник в лёгкие. Что это было, Света не поняла. Думала — конец. Только в результате дышать стало легче, как будто отпустило её, опустошило, обессилило.

— Спи, родной, — провела рукой по счастливому лицу. — Не приду к тебе сейчас. Грех это, насильно жизни лишаться. Жить надо.

Из облаков выползло солнышко, осветив белозубую улыбку, заиграв яркими бликами на любимой фотографии. Светлана вытерла слёзы, поставила в вазу свежий букет жёлтых роз и подсунула под мраморную плитку тест с двумя полосками, хранившийся всё это время вместе с футболкой.

За руль села с улыбкой, простив себя и свою судьбу. Она ехала жить.