Глава 3

Олег

Наскоро принимаю душ и одеваюсь.

Девочка продолжает сидеть на краешке дивана и сжимать своего зайца.

Как, блин, можно было оставить собственного ребенка незнакомому мужику?

Я ведь эту Ксюшу совсем почти не помню.

Была одной из многих, ничем особенным не выделялась – встретились, классно провели время, да и все.

Обоим было хорошо – я прекрасно помню.

Девочка смотрит на меня серьезно, сжав ротик в маленькую точку.

– Писить хочу, – вдруг заявляет и вырывает меня из размышлений.

– Та-ак, – говорю, – туалет вон там, – протягиваю руку и указываю в строну ванной комнаты.

Она продолжает сидеть, только сжимается еще сильнее.

Блин, а вдруг ей помощь нужна?

Это ж ребенок, а дети нифига не умеют.

А она еще и девочка… Что я с девочкой делать-то буду?

Только набираюсь храбрости предложить помощь, как она заявляет:

– Там темно.

– Только в этом проблема?

Она кивает и тут же добавляет:

– Что такое «плоблема»?

«Р» не выговаривает – ну просто не могу, как это мило выглядит!

– Проблема? Проблема-проблема… что это такое…

Как, блин, объяснить мелкой значение этого слова?

– Это… это, в общем, такая ситуация, когда… черт!

Нужные слова упорно не желают находиться.

Мне проще кулаками махать и мужиков головой в ринг втыкать, чем вот это вот все!

– Короче, мелкая, проблема – это то, что я решаю, вот!

И довольный собой, выдыхаю.

Девчонка продолжает сидеть на диване.

– Ты в туалет хотела, не? Беги давай, а то на завтрак опоздаем…

Анютка соскальзывает с дивана – какая она все-таки крошка, и сажает вместо себя зайца.

– Последи, пожалуйста, – говорит ему и снимает с плеч рюкзачок.

Бросает на меня недоверчивый взгляд и говорит зайцу:

– Мы ему не довеляем.

Вот так номер – они мне не доверяют.

С трудом сдерживаю улыбку.

Девчонка несется в туалет, а через несколько минут доносится журчание воды из-под крана – аккуратная, чистоплотная… Это хорошо.

Только вот что мне с ней делать?

Ксения же не серьезно решила так ребенка подкинуть? Это все шутка же? Или попытка обратить на себя внимание?

Ладно, подыграю пока, а там разберемся.

Надеваю любимые солнечные очки – не светить же «фонарями» и беру ключи от гелика.

Сейчас с мелкой сгоняем поедим, а там, глядишь, мне и что-то толковое в голову придет.

– Готова?

– Готова, – кивает и по-хозяйски надевает рюкзачок на спину, а зайца в руки.

– Можешь здесь оставить – никто не возьмет, – указываю на рюкзак. – Что у тебя там?

И усмехаюсь:

– Сокровища что ли?

– Мама соблала на площание.

Отвечает так просто, а у меня чуть сердце не разрывается.

Я вообще не чувствительный и сентиментальной ерундой меня не проймешь, но это… Это же верх цинизма – бросить собственную дочь!

Присаживаюсь перед ней на корточки:

– Мы позавтракаем и вернемся. Тяжелый ведь, что таскать

Упрямо качает головой, но взгляда от меня не отрывает.

– Слово даю – никто не тронет.

Смотрим друг другу в глаза и… черт, да я как в зеркало смотрю.

Прорубает меня мгновенно – будто молния в башку бьет.

Таким же мелким я был. Также без отца рос…

Анютка молча снимает рюкзак и ставит возле дивана.

– Ну вот и умничка, – улыбаюсь я. – Сейчас на машине поедем кататься. На большой.

Открываю дверь и отхожу в сторону – чтобы она, значит, просочилась.

А мелкая вместо этого подходит ко мне и берет за руку.

Ладошка – будто игрушечная, маленькая и… холодненькая.

– Ты замерзла что ли?

Молчит.

На улице – начало осени, не должна… Может, потому что голодная?

Захлопываю дверь, и мы идем на выход.

Консьержка провожает меня задумчивым взглядом – все никак не может прийти в себя после моего неожиданного появления.

Подходим к тачке – она у меня прям возле подъезда на тротуаре припаркована.

– Че, малек, где сидеть хочешь? Спереди или сзади.

– Я Анюта, – упрямо поправляет она.

– Хорошо-хорошо, так где?

– Дети ездят сзади в клесле.

Ну деловая такая я не могу.

Глядя на нее, невольно улыбаюсь.

Распахиваю перед ней заднюю дверцу и делаю приглашающий жест рукой:

– Ну, раз сзади, значит сзади. Прошу.

Анютка стоит и садиться не торопиться.

– Что еще?

– Клесло.

– А это что по-твоему?

– Десткое надо. Класное.

Какое еще красное детское кресло?

Я отец не больше часа, а мозги уже кипят!

– У меня есть большой кожаный крутой диван сзади. Вот он, – показываю на задний ряд сидений в гелике. – Офигенный, между прочим! Знаешь сколько девочек мечтают на нем покататься…

Прикусываю язык – вот этого не стоит в общении с ребенком.

Рано ей еще знать такие подробности о, так сказать, социальной жизни папы.

– Запрыгивай давай, мелюзга, а то мы оба голодными останемся.

Она бросает на меня недоверчивый подозрительный взгляд.

И меня это задевает до глубины души – еще ни одна женщина на меня не смотрела с таким сомнением.

Но все-таки залезает внутрь.

Даю по газам, и уже через пять минут мы возле моего любимого кафе – я сюда частенько заскакиваю.

Тихо тут и спокойно. И кормят вкусно.

Располагаемся за столиком у окна, и к нам подходит официантка.

Симпотная такая.

Наверное, из новеньких – всех-то стареньких я уже давно знаю.

А эта… сразу обращает на себя внимание – лет двадцати пяти, стройненькая, роскошные каштановые волосы подчеркивают огромные серые глаза…

Настоящая красотка.

– Доброе утро, – приветствует нас красавица дежурной улыбкой, – меня зовут Анастасия и я буду сегодня вашей официанткой.

Раскладывает меню.

– Может быть, вы готовы сразу что-то заказать?

Киваю:

– Да. Ей яичницу с беконом и… – поворачиваюсь к Анютке. – Что пить будешь?

Боковым зрением вижу, как удивленно взлетают вверх брови Анастасии.

Ну да, согласен, вопрос прозвучал так себе – для вечернего кабака более подходяще.

Но сути-то не меняет, так зачем заморачиваться?

– Кофе будешь? – спрашиваю. – С молоком или как?

– Вы что, с ума сошли? – не выдерживает Анастасия. – Это же ребенок – какой кофе?

– Я хочу молоко, – прерывает нас Анютка.

– Ну, значит, молоко. Мне тоже самое, только вместо молока – кофе.

И обворожительно улыбаюсь официантке.

Она отвечает строгим взглядом серых глаз, без единого намека на улыбку.

Чем пробуждает мой интерес еще сильнее – люблю трудности.

– Ты забыл молковку, – отвлекает меня Анютка от симпотной девушки.

– Что? Какую еще морковку?

Она сурово поднимает зайца вверх, демонстрируя мне.

– А, черт, – ругаюсь. – Совсем забыл – еще морковку одну принеси…

Анютка хмурит брови и надувает губки:

– Хоть бы мама смогла меня у тебя заблать сколее…

И по округлившимся глазам Анастасии я понимаю, как это выглядит со стороны…