Глава 14

Еся

Я смотрю вслед удаляющемуся из прихожей Марку. Он не оборачивается, даже не пытается сделать вид, что хоть немного, но следит за мной, просто уходит полностью уверенный в том, что я никуда не денусь, что я не уйду, останусь. И только когда этот гад скрывается за дверью, осторожно ее прикрыв, до меня внезапно доходит причина его такого безграничного спокойствия. Подхожу ко входной двери, чтобы убедиться, чтобы проверить свою догадку и…

Гад! Сволочь! Скотина!

Он запер дверь! Он реально ее запер и не просто запер, а на ключ! На долбанный ключ!

Я вообще не кровожадная и ни разу не смелая, но сейчас мне хочется догнать этого гада самоуверенного и просто… да я не знаю, что «просто». Он вообще на меня странно влияет. Сначала пугает до чертиков и хочется бежать от него подальше, потому что черт его знает, чего он в следующую секунду выкинет, а в следующий момент он меняется, становится другим, мягким что ли, заботливым. И прикосновения его мне не противны, мне от них отмыться не хочется, а это странно, даже вдвойне странно.

Я выжидаю некоторое время, все также топчась в прихожей, а потом снимаю обувь, убираю ее на полочку, туда же ставлю ботинки Марка, только на ярус выше, достаю телефон из кармана, так небрежно брошенного Марком на комод пальто и, осмотревшись на предмет беспорядка вокруг, иду в свою комнату.

Оказавшись в своей спальне, закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и прикрываю глаза.

В голове сразу вырисовывается картинка, слишком хорошо отложившаяся в моей голове.

Марк, его странное поведение, пожирающий меня взгляд.

«Хочу тебя поцеловать» — так и звенит в ушах.

Поцеловать? Меня? Зачем?

И вообще, как все это понимать, а главное, как воспринимать? Если шутки у него такие, то не смешно мне совершенно, вот вообще ни разу, ни чуточку. А если серьезно, то опять же возвращаемся к уже набившему оскомину вопросу «зачем?».

Зачем меня целовать? Да и кому? Ему?

Такие, как Марк в мышах серых обычно заинтересованности не имеют, я точно знаю, еще со школы помню. Я в старших классах вороной белой была не только потому, что сирота на иждивении у тетки и ее мужа, а просто потому, что в принципе не соответствую нынешним, так сказать, стандартам. Я всегда знала, что не королева красоты. Ничего выдающегося во мне нет и не было. Что там всегда парней интересовало? Ноги, зад да сиськи. А я… Ну я в общем-то ни по одному из параметров не подходила.

Меня это не смущало и не расстраивало, мне было комфортно. Меня не замечали почти, иногда только дергали, чисто постебать, но это редко было. И на фоне «милого» дома школа вообще раем казалась. Там я мало кого интересовала, зато дома…

Нет, не хочу даже вспоминать.

Я теперь только одного не понимаю, как мне дальше быть? Марк чего-то странное говорил, совершенно нелогичное, что его не тронут, что не посмеют. И с чего он только это взял, если в принципе даже не знает, о какой угрозе идет речь?

И я, конечно, хотела бы ему верить, очень хотела бы. Нет, не потому что в таком случае я могла бы попросить его защиты, конечно, же нет, да и с чего бы, пусть даже он сам предложил. Нет. Просто в таком случае мне бы не пришлось переживать за него, я бы не стала причиной грозящих ему проблем.

Пока размышляю о причинах и следствиях, с кухни доносится оглушительный грохот, а следом глухой, но вполне различимый «великий и могучий» в так сказать, гоблинском переводе, проще говоря, родной русский мат. И так красиво звучит, складненько, не пошло. Я даже умудряюсь заслушаться. Надо же уметь так красиво ругаться. Судя по звукам, уронил Марк что-то тяжелое, сковородку, наверное, а может и не одну.

Мои губы как-то сами растягиваются в улыбке, становится смешно ровно до тех пор, пока перед глазами вновь не встает картина из недавнего прошлого. А потому я даже не пытаюсь выходить из своей комнаты, минутный порыв пойти и проверить что да как, испаряется не успев закрепиться в мыслях.

Вздохнув, отхожу от двери, подхожу к кровати, на которой лежит аккуратно сложенный мною спортивный костюм. И снова становится как-то чертовски неудобно, чувство отвращения к самой себе возрастает в геометрической прогрессии. Костюм опять же не мой, как и вещи, сейчас лежащие на заднем сидении машины Марка. Это как я, должно быть, убого выгляжу, что он решил меня приодеть. Нет, говорил он складно, конечно, но ведь сам факт. И отвез он меня туда сразу после странной ситуации на складе. А ведь и правда, до встречи с этим…как его, Господи… Темычем, Марк меня везти никуда не собирался, а тут…

Какова вероятность, что ему просто стало стыдно?

Еся, боже, о чем ты вообще думаешь?

Снимаю с себя уличные вещи, быстро переодеваюсь в домашнее и не к месту вспоминаю о своих вещах, конкретно о тех, что вчера были заброшены в машинку.

Тихо выныриваю из своей комнаты и на носочках крадусь к ванной. Прохожу внутрь, включаю свет, прикрываю за собой дверь. Первым делом подхожу к машинке. Дверца открыта, внутри пусто, вокруг ни намека на мою одежду. Рядом в сушилке тоже ничего. Так ничего и не отыскав, решаю позже спросить у Марка. А пока включаю воду и мою руки, все же стоило сделать это сразу после прихода.

Как только возвращаюсь в спальню, беру телефон, на автомате открываю чат, тщетно надеясь увидеть хотя бы коротенькое сообщение. И нет, ни коротенького, ни длинного.

Вздохнув, сажусь на кровать. Даже думать не хочу о том, что с моим единственным, пусть и виртуальным другом, что-то случилось.

Надеюсь, что он просто решил таким вот — не слишком красивым способом — завершить наше с ним странное общение, пусть и не было предпосылок, во всяком случае мне так казалось.

Некоторое время просто сижу, устремив взгляд куда-то в пустоту, и чуть ли не подпрыгиваю на месте от очередного грохота, раздавшегося из кухни. На этот раз, похоже, что-то все-таки разбилось.

Вздыхаю, понимая, что отсидеться не получится, иначе Марк просто разрушит собственную кухню. Видно, психоз пока не отпустил. Убираю телефон в карман, встаю с кровати, выхожу из комнаты и иду прямо на кухню. Быстро, решительно, не позволяя себе передумать.

Марка застаю сидящим на корточках и собирающим осколки. Он меня не замечает, а я цепляюсь взглядом за его окровавленную правую руку.

— Что… что произошло? — молодец, Еся, премия за самый тупой вопрос вечера твоя по праву.

Марк дергается, явно не ожидая меня увидеть, поворачивает голову и встает с корточек.

— Ничего, нормально все, ты почему не отдыхаешь? — произносит в своей привычно, немного высокомерной манере.

— Я вижу, как нормально.

Подхожу к нему, хватаю окровавленную руку, на мой, далеко от профессионального взгляд, порез не слишком глубокий, но кровь продолжает идти, капая на пол.

— Надо промыть и обработать, — произношу, не отрывая взгляда от пострадавшей ладони, правда, спустя секунду Марк вырывает ее из моей руки.

— Обработаю, это все? — спрашивает грубо.

Да что с ним не так?

— Нет не все, где у тебя бинт и… не знаю, йод, зеленка?

— Еся, мне не пять лет, я вполне способен справится с царапиной сам.

— Господи, да просто скажи где! — рявкаю, сама от себя такой смелости не ожидая.

Оказывается, я тоже не люблю, когда со мной спорят. Это действительно бесит.

— Еся…

— Ой все, иди мой руку, я сейчас, — разворачиваюсь и пулей вылетаю из кухни. Стремительно направляюсь в ванную, предполагая, что нужные мне предметы найду именно там. Во всяком случая я бы хранила их там.

К моей огромной радости, я действительно нахожу упаковку с бинтами в шкафчике над раковиной, йода и зеленки там не оказывается, зато есть перекись. Хватаю все это добро и мчусь обратно.

— Давай сюда руку, — откладываю перекись на столешницу рядом с мойкой, открываю упаковку с бинтами, вытаскиваю один моток, начинаю его разматывать.

— Еся, прекрати строить из себя мамочку.

— Я никого из себя не строй, руку давай, говорю, — повторяю, чувствуя, как начинаю раздражаться.

Демонстративно громко вздохнув и промокнув руку кухонным полотенцем, Марк протягивает мне ладонь. Я беру бутылек с перекисью, заливаю ею рану на ладони парня. Он не шевелится, только молча наблюдает, как я, достаточно размотав бинт, начинаю обматывать им пострадавшую ладонь.

— Больно? — поднимаю на него глаза.

— А что, если да, поцелуешь? — спрашивает ехидно, и мне обидно так становится. Я же не просто так спрашиваю, не праздного любопытства ради.

Ничего не говорю, молча тянусь к подставке для ножей, беру один и, сделав небольшой разрез, отрываю не пригодившуюся часть мотка и фиксирую конец.

— Ладно, готово, — убираю оставшийся кусок обратно в упаковку.

— Есь, ты обиделась что ли? — Марк выхватывает у меня из рук бинты, отбрасывает их в сторону, и схватив меня за запястье, резко тянет на себя, пригвождая к своей твердой груди. Раненную руку опускает мне на талию, таким образом не позволяя отстраниться.

Я молчу, только ладонями упираюсь. Мне неприятно, конечно. Вот как с ним нормально разговаривать, если он то и дело рычит, да грубит?

— Отпусти меня, пожалуйста.

Кто бы меня послушал, да?

Наперекор моим словам Марк резко подхватывает меня и сажает на столешницу, да делает это так быстро и ловко, что я в общем-то даже понять ничего не успеваю.

— Ты дурак что ли, ну рука же, — бросаю взгляд на его перебинтованную руку, благо, крови нет.

— Я умный, — произносит с едва заметной улыбкой на губах. Сам подходит ближе, вклиниваясь меж моих ног.

— Марк.

— Тшшш, не бойся, я же ничего не делаю, — он поднимает руку, проводит ладонью по моей щеке, заводит за ухо выбившуюся прядь волос. — Еська, что мне с тобой делать, а?

— Не нужно со мной ничего делать, — вздыхаю, смотрю ему прямо в глаза.

— Не расскажешь, что с тобой произошло? Кого ты испугалась, Есь? Ты ведь кого-то увидела, да?

Я киваю осторожно, как-то на автомате получается. Не хочу об этом говорить, не хочу вспоминать. Просто хочу уехать подальше.

— Кого?

— Это не важно, просто…

— Есь, кого ты там увидела?

— Просто знакомую.

— Врешь ведь.

— Я не вру.

— Ты кого-то боишься?

Он берет меня за подбородок, фиксирует голову на месте, не позволяя отвернуться.

— Просто расскажи мне, Есь, я смогу тебя защитить, слышишь?

— А кто защитит тебя? — вырывается у меня против воли.

Марк сначала молчит, только смотрит пристально, а потом начинает смеяться, опять.

Прижимает меня к себе, зарывается носом в мои волосы, продолжая посмеиваться.

— Ты такая смешная, Еся, малышка, мне ничего не грозит.

— Почему ты в этом так уверен?

Я не разделяю его уверенности и не понимаю ее. По-хорошему, мне вообще не нужно было с ним связываться, да и в целом держаться подальше от людей.

— Потому что я знаю, о чем говорю. Не забивай свою хорошенькую головку всякой ерундой, рядом со мной ты в безопасности.

— А если с тобой все-таки что-то случится?

— Не случится.

— Это была подруга моей тетки, — говорю, опустив глаза.

— Что?

— Там в торговом центре была подруга моей тетки.

— И что в ней такого страшного?

— Я из дома ушла, можно сказать сбежала, не спрашивай почему, я не хочу об этом говорить, пока не хочу. Просто так было нужно. Я хочу уехать, надо было сразу уезжать из города, а я побоялась, не решилась. Но теперь придется, — произношу на одном дыхании.

Марк меня не перебивает, молча слушает, позволяя высказаться. А мне в общем-то больше нечего ему сказать. Да и незачем. Хорошо, если он действительно прав и ему ничего не грозит, так мне спокойнее будет.

— Не придется, — он наконец подает голос.

— Что?

— Никуда ты не поедешь.

— Поеду, — я начинаю злиться, потому что решать за меня он точно не будет.

— Нет, Еська, не поедешь.

Он наклоняется, взгляд его серо-голубых глаз опускается на мои губы. И мне не по себе становится, потому что взгляд этот меня пугает. Я понимаю к чему все идет, понимаю и отворачиваюсь машинально. Сердце начинает стучать, как сумасшедшее, уши закладывает от гула, меня начинает трясти, потому что сопротивляться двухметровому, здоровому парню я просто не в состоянии. Умом я понимаю, во всяком случае надеюсь, что Марк мне ничего дурного не сделает, а вот подсознание бьет тревогу, рисуя неприглядные картины из прошлого.

— Ты чего трясешся?

Я действительно трясусь, так сильно, что зуб на зуб не попадает.

— Не дашь себя поцеловать, да? — в его голосе слышится улыбка.

Для меня это слишком, все это слишком. Я вообще не понимаю, что происходит. Что между нами происходит. И себя я тоже не понимаю. Не понимаю, почему так спокойно сижу на этой столешнице, почему вообще позволяю себя касаться едва знакомому мужчине, почему мне не хочется стереть с себя его прикосновения. Не понимаю, зачем это ему? А он не говорит ничего, не объясняет, зачем-то целоваться лезет. Это же смешно, абсурд какой-то.

— Ну ладно, — он пожимает плечами и отходит назад. — Тогда давай заказывать ужин, — подмигивает мне, больше не предпринимая попыток до меня дотрагиваться.

Я соскакиваю со столешницы, наблюдаю за Марком, он как ни в чем не бывало выходит из кухни, а через пару минут возвращается с совком и щеткой в руках. Садится на корточки, собирает с пола осколки, о которых я благополучно успела забыть. Убрав последствия кухонных боев с посудой, Марк откладывает щетку с совком в сторону и вновь переводит свое внимание на меня.

— Ты что хочешь? — спрашивает, доставая из кармана телефон.

— Я могу приготовить сама… ужин в смысле, не надо заказывать.

— Я тоже могу, но как видишь сегодня звезды против, кухня отбивается о меня всеми силами, — выдает с серьезным выражением лица, а у меня вырывается смешок.

— Я ведь серьезно.

— Я тоже, Есь. Успеешь еще, ну так что?

— Мне все равно, — пожимаю плечами. Мне и правда все равно.

— Ладно, сам закажу.

Он некоторое время смотрит на телефон, тыкая в экран, после чего убирает телефон обратно в карман и произносит.

— Так я тогда пойду в душ пока схожу, если вдруг…

— А рука, — говорю прежде, чем успеваю подумать.

— А что с ней?

— Ну она же…

— И что мне теперь не мыться? — улыбается, гад такой.

Я уже поняла, что глупость сморозила, мог бы и подыграть.

— Так вот, если еду привезут раньше, чем я выйду, откроешь курьеру, там все оплачено.

Ответить он мне не дает, уходит так быстро, что я даже отреагировать не успеваю. Он исчезает, а я плюхаюсь на ближайший стул, обдумывая слова Марка и свою на него реакцию.

В себе копаюсь ровно до тех пор, пока в кармане не начинает вибрировать телефон. Достаю гаджет, снимаю блокировку и глазам своим не верю, — верхнем левом углу выскакивает значок, оповещающий о сообщении из приложения чата.

Ежик в тумане 17:32

«Привет, Мышка. Нет, ты меня не обидела, просто я был немного занят. И да, у меня все хорошо))»

Вчитываюсь в сухие строки текста. Все коротко и лаконично. Был занят, ну конечно он был занят.

Серая мышь 17:33

«Привет, я рада что ты в порядке))»

Отправляю это короткое сообщение, просто не зная, что еще написать. Я ждала его ответа, а теперь просто не представляю, как продолжить разговор. Отчего-то кажется, что он тоже не слишком заинтересован в его продолжении. Он всегда первым интересовался тем, как прошел мой день, а сегодня впервые за все время не спросил. Просто ответил на мои вопросы.

Пока я теряюсь в собственных догадках, от ежика приходит еще одно сообщение.

Ежик в тумане 17:35

«Даже не спросишь, чем же я так был занят, что не отвечал тебе более суток? Совсем не интересно?))»

Серая мышь 17:35

«А ты расскажешь?»

Ежик в тумане 17:36

«Расскажу, если попросишь)»