Глава 34

Еся

— Есь, ты чего молчишь?

— Не знаю, — пожимаю плечами и поворачиваюсь лицом к Марку. Визит к его родственникам никак не выходит из головы. Вопросы кружатся в голове.

А Марк ведь в самом деле познакомил меня со своей семьей, пусть не со всеми ее членами, но все-таки. В воспоминаниях вдруг всплывают суровое лицо и пронзительный взгляд главы семьи, и я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Недопонимание, безусловно, сошло на нет, как только Марк прояснил ситуацию, но что-то было в этом мужчине, что-то опасное, непредсказуемое.

«Меня не посмеют тронуть» — звучит в голове голос Марка, эти слова, отчего-то, надежно поселились у меня в голове.

— Есь.

Голос Марка снова вырывает меня из размышлений. Я моргаю несколько раз и замечаю, что мы уже никуда не едем.

— Почему мы остановились, мы же еще не приехали. Что-то случилось? — интересуюсь недоуменно и бросаю взгляд на окно.

— Ты мне скажи, — настороженно произносит Марк, всматриваясь в мое лицо, — что с тобой? Все же хорошо прошло.

— Все нормально, — я стараюсь выдавить из себя улыбку.

— Я вижу, ты опять грузишься, что не так?

Я не знаю, что ему ответить, просто не могу подобрать слова, чтобы описать творящееся у меня внутри. Эмоции пронизывают насквозь каждую клеточку, легкие сжимаются и кислорода становится катастрофически мало. Мне страшно, страшно двигаться дальше, страшно потому что привязалась и кажется… влюбилась. Так невовремя и так глупо. Он меня со своей семье познакомил, тем самым четко обозначив свои намерения, а я… Я подвергаю опасности не только самого Марка, но и его семью.

— Есь, — в голосе Марка проскальзывает легкое раздражение, терпением он с самого начала не отличался, чего только стоило его «не люблю, когда со мной спорят».

— Ничего просто…

— Что просто? — нетерпеливо переспрашивает Марк.

— Просто мне кажется, что я влюбилась, — выпаливаю это на одном дыхание и прячу лицо в ладонях.

В машине повисает тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Марка. Мне хочется взглянуть в его глаза, посмотреть на реакцию, но как ни стараюсь, не могу себя заставить убрать руки. Огромная волна стыда обрушивается на мои плечи, хочется испариться, я уже готова расплакаться от переизбытка эмоций, когда теплые ладони осторожными движениями разводят мои руки в стороны.

Я все-таки решаюсь открыть глаза.

— Только кажется?

Во взгляде Марка пляшут чертята, уже знакомый блеск на дне серо-голубых омутов зарождает в моем теле предательскую дрожь. Я невольно облизываю пересохшие губы и делаю попытку проглотить вставший посреди горла, большущий ком.

— Я…

— А мне вот не кажется, я уверен, что конкретно так втрескался в одну маленькую мышку.

Обескураженная его словами, я не успеваю среагировать. В следующую секунду Марк наклоняется к моему лицу и соединяет наши губы в поцелуе. По телу мгновенно прокатывается яркий электрический импульс.

— Марк… погоди…

— Что не так? — он чуть отстраняется и улыбается мне.

В его взгляде читается такая неприкрытая нежность, что я на мгновение забываю, как дышать. Нет, мне не кажется, совершенно точно не кажется. Я влюбилась. Окончательно и бесповоротно. На глаза наворачиваются слезы от осознания безвыходности ситуации. Я без него не смогу, больше не смогу и это понимание, эта простая истина, бьет наотмашь, причиняя дикую, острейшую боль, разрывающую на части грудную клетку.

— Есь, ты чего?

Марк, конечно, замечает мою реакцию, мои слезы. Дура, ну какая же дура. Когда я стала такой бестолковой плаксой? Мне хочется так много ему рассказать, поведать свою историю, но слова застревают в горле и как ни стараюсь, не могу выдавить и звука.

— Мышка? — он не выдерживает, хватает меня за плечи, слегка встряхивает.

Я всхлипываю, поджимаю губы и ругаю себя за слабость.

Ну не могу я говорить, когда он вот так на меня смотрит, когда целует, как в последний раз. Всего за какие-то считанные дни он стал для меня всем. Да кому я вру? Он с самого начала, с самой первой нашей переписки забрался в мою голову и пустил корни.

— Еся, да скажи ты уже что-нибудь, чего ты ревешь?

— Я боюсь… — выпаливаю наконец.

Марк удивленно округляет глаза и вскидывает брови. В его взгляде читается непонимание.

— Все же хорошо было, Есь? Тебя родня моя напугала? Есь, да они…

— Нет, — перебиваю его и остервенело качаю головой, — они у тебя чудесные.

— Ты можешь нормально объяснить?

— Я за тебя боюсь, за вас, за… Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал.

— Таааакккк, — Марк откидывается на спинку своего сидения, прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. Потом неожиданно подбирается, заводит двигатель, и машина трогается с места. — Надо было самому все выяснить, хотел же, но нет, решил подождать.

Я молчу, в мыслях прокручиваю предстоящий разговор, понимая, что на этот раз избежать его не удастся. Впрочем, мне больше и не хочется. Марк больше ничего не спрашивает, все его внимание сосредоточено на дороге. Я лишь иногда бросаю на него настороженные взгляды. Чувствую исходящее от него напряжение, должно быть, он едва себя сдерживает. Только теперь я понимаю, насколько глупым было мое решение молчать.

— Приехали.

Я не сразу понимаю смысл сказанного. Лишь спустя мгновение осматриваюсь и устремляю на Марка удивленный взгляд.

— Зачем мы здесь? Это же не…

— Сюда было ближе, пойдем, — бросает он коротко и выбирается из машины.

Я следую его примеру.

Выхожу, оглядываюсь. На город уже опустились поздние сумерки. Становится немного зябко, и я невольно вздрагиваю и обнимаю себя за плечи. Смотрю вперед на вывеску магазина, но заставить себя сделать шаг вперед не могу. На помощь приходит Марк, просто берет меня за руку и тянет вслед за собой. Только лишь у самого входа Марк отпускает мою руку, достает из кармана ключи и отключает сигнализацию. Некоторое время он возится с дверями, я тем временем переминаюсь с ноги на ногу, понимая, что в прошлый раз мы не договорили и Марк пошел на уступки. Сегодня этого не будет. Впрочем, может, оно и к лучшему.

— Проходи, — голос Марка вырывает меня из собственных терзаний. Мысли тут же разлетаются в стороны, я киваю и делаю шаг вперед. Марк входит следом, жмет на выключатель и в помещении загорается свет.

Яркое освещение мигающих ламп вынуждает меня зажмуриться на мгновение. Несколько секунд у меня уходит на то, чтобы привыкнуть к свету.

— Пойдем в кабинет, — мягко шепчет Марк и осторожно подталкивает меня в сторону нужной двери.

Я не сопротивляюсь, только в голове прокручиваю предстоящий разговор. Окончательно прихожу к выводу, что пора поговорить.

Марк открывает дверь, толкает ее и пропускает меня вперед. Я переступаю порог, нахожу наощупь выключатель и включаю свет. Не глядя на парня, подхожу к стулу и сажусь. Позади слышится смешок и шаги. Марк огибает стол, с шумом усаживается на кресло прямо напротив меня.

— Марк я…

— Есь, давай ты просто мне все расскажешь, хорошо? Не частями, без головоломок, просто все: от и до. Хорошо?

Он говорит спокойно и в голосе его слышится забота. Мне становится спокойнее, я немного расслабляюсь и киваю. Пару секунд я собираюсь с мыслями, после чего начинаю свой рассказ.

Мне больше не хочется ничего скрывать, не хочется опускать неудобные моменты. В конце концов он имеет право знать. Я не хочу, чтобы его семья и он пострадали из-за моей бесконечной глупости, и раз уж я не ушла до того, как все это зашло слишком далеко, я обязана все рассказать, а дальше… Дальше будь, как будет.

Поначалу слова даются мне с трудом, я то и дело запинаюсь.

Рассказываю о Косте, об уже известных Марку домогательствах со стороны дядьки, о подруге тетки, на которою я так неудачно наткнулась в торговом центре. О сделке Кости с Карелиным, где я оказалась разменной монетой.

Меня муж тетки тронуть не тронул, зато нашел выгодное предложение. Зачем я взрослому, состоятельному мужчине, догадаться не сложно, и, судя по нездоровому блеску, наблюдаемому мною в глазах Кости в последние несколько месяцев, родственник не продешевил и с мучительным нетерпением ожидал окончания «сделки». С приближением моего совершеннолетия он становился все более несдержанным, нервным, то и дело срывался и орал, как ненормальный в желании получить плату за товар в лице меня.

— И ты сбежала, — внезапно прерывает меня Марк.

По его лицу сейчас сложно определить, о чем он думает. Он кажется спокойным и невозмутимым, и только плещущийся на дне глаз праведный гнев выдает истинные его чувства.

Я киваю и облизываю пересохшие губы.

— Ты поэтому работала неофициально? Боялась, что так тебя точно найдут? — он попадает в самую точку, впрочем, сложить два и два в этой истории не составляет большого труда.

— Да… прости меня, пожалуйста, я не хотела подвергать вас опасности… тебя, твою семью.

Чувствую, как к горлу подкатывает огромный ком, а на глаза наворачиваются слезы. Я прячу лицо в ладонях, стараясь приглушить рвущиеся из груди всхлипы. Со стороны раздается скрип, следом за ним шаги и уже спустя мгновение я чувствую как теплые ладони обхватывают мои запястья. Марк отводит мои руки в стороны, отпускает их и пальцами проводит по моим щекам, стирает с них влажные дорожки слез.

— Тшшш, посмотри на меня… — его голос звучит мягко и успокаивающе, — никто тебя больше не обидит, никто и пальцем тронуть не посмеет, да даже в сторону твою не взглянет.

— Я…

­— Не надо плакать, Есь.

— Я не хочу, чтобы тебе навредили, не хочу…

— Со мной ничего не будет, малыш, я же говорил, тебе стоит научиться мне верить, Мышка, и твоя жизнь станет значительно проще, — он улыбается, подается вперед и оставляет короткий поцелуй на моих губах, — посиди здесь, хорошо?

Он встает, отходит от меня на два шага и достает из кармана телефон. Разворачивается, собираясь покинуть кабинет, а мне становится действительно страшно.

— Ты куда? — вырывается у меня против воли, и только после сказанного я понимаю, что сболтнула лишнего.

— Я сейчас вернусь, Есь, просто посиди, ладно?

Я ничего не отвечаю, а Марк выходит из кабинета, попутно набирает чей-то номер и плотно закрывает за собой дверь. Мой первый порыв — рвануть за ним, прижаться к деревянной поверхности и подслушать разговор. Любопытство распирает изнутри, но я давлю в себе это нелепое желание.

Через дверь слышу голос Марка, но слов разобрать не могу. Слишком тихо.

Разговор Марка по телефону длится не меньше пяти минут, все это время я нервно ерзаю на стуле и то и дело бросаю взгляд на висящие на стене, большие часы. Минуты кажется вечностью, стрелки будто совсем не двигаются, а нарастающее во мне напряжение готовится разорвать меня на части. Я прокручиваю в мыслях все сказанное Марком, его непонятные мне уверенность и абсолютное спокойствие, будто он в самом деле точно знает, что никакая опасность ему не грозит, словно ему совершенно все равно.

Когда мое терпение подходит к концу, а нервы натягиваются, словно струна, Марк возвращается в кабинет. Останавливается у порога, смотрит на меня и произносит:

— Подождем гостей, да?