Глава 4
— Можно хотя бы узнать ваше имя? — спрашиваю, когда мы останавливаемся на светофоре.
— Марк, и переставай выкать, — произносит с улыбкой.
Странный он какой-то.
Еще каких-то несколько минут назад явно не рад был встрече со мной, а сейчас… сейчас словно другой человек. И взгляд… может, мне просто хочется обманываться, но нет в нем утренней неприязни.
Ничего не отвечаю, просто потому что не знаю, что еще сказать, только киваю молча и отворачиваюсь к окну.
Дальше едем в тишине. Марк даже на меня не смотрит, полностью сосредоточенный на дороге. И я стараюсь не смотреть, правда стараюсь, но выходит из ряда вон плохо. Взгляд то и дело устремляется на нового знакомого. Мимолетно, чтобы не выглядеть совсем уж глупо, осматриваю парня. Он симпатичный, даже очень. Наверное, именно о таких, как он, говорят: «имеет правильные черты лица». У него острые, ярко выраженные скулы, прямой, немного заостренный нос, густые темные брови и очень длинные ресницы. Такие, как часто показывают в рекламе какой-нибудь супердорогой туши, — черные, густые. И зачем только мужчинам такие ресницы? Странная все-так штука — природа.
А еще у него очень красивые глаза, я утром заметила, большие такие, ярко голубые, словно светятся. И на фоне темных ресниц выглядит очень впечатляюще. Рассмотрев лицо, перевожу взгляд на руки. Жилистые, с легкой порослью волос и бугрящимися венками, тянущимися вдоль предплечья к запястьям.
— Ну как? Нравлюсь? — раздается внезапно насмешливый голос, и я краснею от макушки до пят. И как я могла так глупо опозориться?
— Я просто…
Не знаю, что собираюсь сказать, отвожу взгляд, смотрю вниз на сложенные на коленях кисти рук. Стыдно, до ужаса стыдно. Я никогда и никого так пристально не рассматривала, даже не понимаю, как так получилось.
— Ты покраснела, — продолжает издеваться Марк, прекрасно понимая, как я себя чувствую, — да брось, я в курсе, что красавчик.
Ну да, а еще очень скромный.
Вслух я этого, конечно, не произношу. Потому что не знаю, что он выкинет в следующий момент. Еще утром он выставил меня за дверь, хотя, справедливости ради, я сама вылетела из квартиры со скоростью пули. После он спас меня от несостоявшихся насильников, а теперь и вовсе везет к себе.
Ничего не говоря, лезу в карман за телефоном, просто проверить нет ли ответа. И нет, его нет. Сообщение прочитано, но Ежик молчит. И мне становится так паршиво, хоть вой. Что ни говори, а моя потребность в нем намного выше, чем можно себе представить в нашей ситуации.
Наверное, я слишком долго пялюсь в экран, потому что спустя некоторое время слышу голос над головой.
— Что, не отвечает? — и снова этот насмешливый тон.
— Нет, — не вижу смысла лгать и изворачиваться,— наверное, занят, — зачем-то оправдываюсь.
— Наверное, или, может, не так уж он о тебе волнуется?
Кусаю губы, сжимаю кулаки, стараясь сосредоточить внимание на дыхании. Не реагировать, просто не нужно реагировать на откровенную провокацию.
— Ва…тебя это не касается.
— Ой ли? Ты вернулась за телефоном, чтобы написать мудаку, который якобы волнуется, а он не отвечает, — продолжает провоцировать.
— Он не мудак!
— А кто же? Если бы я волновался о девушке, то не выпускал бы телефон из рук, не говоря уже о том, что ты оказалась на улице, а ему, как я понимаю, плевать.
Зачем? Зачем он все это говорит? Зачем пытается выставить в неприглядном свете совершенно незнакомого ему человека?
— Ты ничего не знаешь, — все, что могу сказать.
— Так просвети меня.
— Я ему ничего не говорила, он не знает…
— Не знает, что ты осталась на улице и собиралась ночевать на вокзале? — как-то слишком грубо произносит Марк.
— Ничего не знает.
— Очень важный человек и не знает?
— Да не знает! Это не твое дело.
— А может, он не такой уж и важный? Или ты для него не так важна, ты об этом не думала?
«Тебе нужно только попросить, Мышка» — всплывают в мыслях слова Ежика.
— Ты сейчас не прав, — почему-то становится до ужаса обидно.
Не за себя. За него. Потому что ему не все равно, точно не все равно.
— Не прав? Тогда как же так вышло, что тебе некуда идти? Как так вышло, что еще утром ты готова была умолять меня сдать тебе комнату? Почему ты не обратилась к нему? — каждое слово, словно удар. Жгучий. Хлесткий.
Молчу, задерживаю дыхание, чтобы не расклеиться окончательно, слишком много эмоций для одного дня. И я устала, просто устала.
— Ну так что?
— Потому что так надо! — срываюсь на крик.
Сама не понимаю, как так получилось.
Я не любительница повышать голос и в конфликты стараюсь не вступать, а откровенные провокации — и вовсе игнорирую. Но сейчас, сейчас во мне просто бурлит ярость, кровь в жилах закипает. Потому что не имеет этот человек никакого морального права лезть не в свое дело, тормошить душу.
— Надо? — рычит практически и мне становится по-настоящему страшно. Потому что из вполне себе уравновешенного, пусть и странного парня, Марк внезапно превращается в разъяренного зверя. Он зол, действительно зол. Дышит шумно, поджимает губы, явно недовольный моим ответом. И с чего бы? Какое ему вообще дело? — Выходи, — внезапно.
— Что?
— Выходи, говорю, приехали.
Поворачиваю голову, за окном замечаю знакомый дом, тот самый, вокруг которого я сегодня утром успешно наворачивала круги. Надо же, я так погрузилась в этот дурацкий разговор, что даже не заметила, как мы остановились и припарковались. Марк меня не дожидается, первым выходит из машины, громко шарахнув дверью. Да что с ним не так?
Выбираюсь из автомобиля, иду вслед за Марком, слышу, за спиной щелчок, оповещающий о том, что машина теперь закрыта. Молча вхожу в подъезд, практически дыша в спину парня. Он больше ничего не говорит, в полной тишине вызывает лифт и нажимает на нужный этаж. Но даже несмотря на мертвую тишину, я всем телом ощущаю исходящую от парня, непонятную мне злость.
Все также в полной тишине, стоит только дверям лифта разъехаться, Марк выходит, даже не пытаясь убедиться в том, что я следую за ним, и направляется в сторону своей квартиры.
— Блядь, — ругается, вставляя ключ в замок и явно промахиваясь.
Снова чертыхается, пока наконец несчастная связка ключей со звоном не падает на пол. Осторожно ступая по серому кафелю, подхожу ближе, опускаюсь на корточки и поднимаю ключи. В руки хозяина не возвращаю, понимаю, что он сейчас в крайне нервном состоянии, раз даже руки дрожат, и мне бы уносить ноги, пока не стало поздно, ведь там, в его квартире, может произойти все, что угодно, но вместо этого я просто вставляю один из ключей в замок, на удивление, угадав с первого раза, и открываю дверь.
— Проходи, — раздается за спиной хриплый шепот.
Не возражаю, вхожу в квартиру первой, следом, вынув из замка ключ, входит Марк и запирает дверь. Осматриваюсь. Утром мне не удалось рассмотреть детали. Прихожая самая обыкновенная, белые стены, небольшой коричневый комод, вешалка для одежды, да подставка под обувь, — все, что здесь есть.
— Ну чего стоишь, раздевайся.
Киваю, снимаю с плеч рюкзак, ставлю на пол, и начинаю стягивать с себя верхнюю одежду и обувь. Собираюсь уже повесить пальто, когда у меня буквально вырывают из рук вещь. Никак не реагирую на выходку парня, откладываю ботинки на полку и отхожу на небольшое расстояние, внутрь проходить не решаюсь.
— Ты так и будешь трястись? — произносит уже мягче, а мне все равно не по себе. Я вообще не понимаю, что здесь делаю. После всего. После его утренних слов. Обнимаю себя, дурацкое, совершенно детское движение, когда просто не знаешь, куда деть руки. Выглядит убого, наверное.
Марк тем временем осматривает меня с высоты своего роста. Хорошо, должно быть, я сейчас выгляжу. Не слишком новые, местами потертые джинсы, теплый, но поношенный свитер, на котором невооруженным взглядом можно заметить катышки, образовавшиеся в результате многократных стирок, нелепые носки с ежатами из какого-то бюджетного детского магазина. Я когда из дома сбегала, ничего практически с собой не взяла, было бессмысленно собирать одежду, куда логичнее было взять то, что можно было бы продать. Так я и сделала. Правда, выручить получилось не много.
— Ты в курсе, что твое пальто не по погоде?
Поднимаю на него глаза, встречаюсь взглядом с его гневным.
— Нормальное у меня пальто.
— Чтобы все себе отморозить нахрен.
Молчу, потому что так проще, ему надоест рано или поздно.
— Пойдем, покажу тебе твою комнату и ванную.
Не дожидаясь, пока он гаркнет в очередной раз, поднимаю с пола рюкзак, и иду следом. Марк уже исчезает за углом, когда я его нагоняю.
Сразу замечаю четыре двери по обеим сторонам небольшого, но достаточно широкого коридорчика, заканчивающегося, судя по всему, кухней. Марк останавливается у одной из дверей с правой стороны, тянет за ручку, открывает дверь и жестом приглашает меня войти.
Комната за дверью оказывается небольшой, но вполне уютной. Напротив входа располагается большое окно, занимающее добрую половину стены. В убранстве комнаты нет ничего особенного. Все скромно и лаконично: одноместная кровать рядом с окном, небольшой шкаф у дальней стены, да кресло в углу.
— Это твоя спальня, она запирается на замок. Если что-то будет нужно, скажешь.
— Ничего не нужно, — мотаю головой. Мне и того, что есть с лихвой, учитывая перспективу ночевать на вокзале.
— Ладно, вещи твои остальные где? — спрашивает и заостряет взгляд на рюкзаке у меня в руках.
— Это все, больше нет.
— Ты серьезно? — кажется, он действительно удивлен, а я только и могу, что плечами пожать. — Ладно, об этом мы потом поговорим, пойдем, покажу тебе ванную.
Он разворачивается и выходит из комнаты.
Ванная комната у Марка весьма просторная, туалета не наблюдаю, значит санузел раздельный. Осматриваюсь, здесь светло и чисто.
— Можешь занять нижнюю полку, — он указывает на небольшой навесной шкафчик над раковиной. — Я сейчас принесу тебе полотенце и свой халат.
Прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, Марк исчезает за дверью, оставляя меня одну. А я так и остаюсь стоять, словно к месту прибитая, вплоть до его возращения с большим черным полотенцем и темно-синим махровым халатом, в котором я точно утону.
— У меня есть свои вещи, — говорю едва слышно.
— Он теплый, а тебе нужно согреться. Я уже говорил, что не люблю, когда со мной спорят.
Я молчу, а он кладет халат и полотенце на стиральную машину и уходит. Некоторое время не двигаюсь, а потом, вздохнув, начинаю снимать с себя одежду. На одной из полок шкафчика нахожу гель для душа и мужской шампунь для волос. Свой я оставила в коморке, а потому решаюсь воспользоваться тем, что есть. Полностью раздевшись, забираюсь в ванну, задергиваю шторку, включаю воду и настраиваю нужную температуру, после чего встаю под теплые, едва ли не горячие струи воды, наслаждаясь моментом.
Водные процедуры отнимают довольно много времени, усилием воли я наконец заставляю себя выключить воду и вылезти из ванны. Насухо обтираюсь полотенцем, после чего вытираю волосы, и обматываю полотенце вокруг головы.
Как и ожидалось, в халате, предоставленном мне Марком, могут поместиться две меня, не говоря уж о том, что во мне роста метр с кепкой. Облачившись в халат и подвернув длиннющие рукава, затягиваю посильнее пояс и, захватив свою одежду, выхожу из ванной и проскальзываю в свою спальню. Вещи кладу на кресло в углу. После чего беру оставленный по среди комнаты рюкзак, достаю из него небольшой пакетик со сложенным в нем нижним бельем и быстро натягиваю на себя трусы и носки, понимая, что не заперла дверь и в любой момент здесь может появиться Марк.
Идти на кухню совершенно не хочется. Все, чего хочу — забраться с головой под одеяло и провалиться в сон. Что ни говори, а больше суток без сна дают о себе знать.
Тяжело вздохнув и морально подготовившись, выхожу из комнаты и иду на кухню, где застаю Марка, орудующего у плиты.
— Мясо скоро будет готово, пока можешь нарезать салат, — произносит хозяин квартиры, как только я появляюсь в кухне.
Не проронив ни слова, иду делать то, что он говорит. На столе уже стоят мытые овощи, доска и нож. Увлеченная нарезкой овощей, я не замечаю, в какой момент Марк оказывается позади меня, ставит руки на стол, таким образом заключая меня в своеобразный плен.
— Так и будешь молчать? — шепчет на ухо, слишком близко, настолько, что я чувствую его дыхание на своем лице.
Не знаю, что на меня находит, словно в каком-то трансе, я резко разворачиваюсь, держа в руке нож, теперь направленный на парня.
— Воу-воу, полегче, — он усмехается, осторожно забирает у меня нож, и кладет его на стол. — Не нужно размахивать острыми предметами.
Нависает надо мной, вперяет взгляд в мое лицо, а потом поднимает руку и убирает полотенце с моей головы. Влажные пряди тут же падают на лицо и плечи. Откинув полотенце на ближайший стол, Марк убирает пряди с моего лица, проводит костяшками пальцев по щеке, а мне становится страшно, потому что взгляд его темнеет и дыхание учащается. Однажды я уже такое видела. Тогда мне удалось избежать беды, а сейчас… Сейчас находясь в чужой запертой квартире, наедине с незнакомым мужчиной, я понимаю, что если он решит… Если только захочет воспользоваться, я ничего не смогу сделать. Ничего. Но вместо того, чтобы предпринять хоть какую-то попытку отстраниться, оттолкнуть его, я в ужасе застываю на месте, тело словно железными прутьями скованное, отказывается слушаться. Внутри нарастает паника.
— Ты чего? — звучит удивленно, а я понимаю, что по моим щекам стекают слезы.
Видимо, ошеломленный моей ненормальной реакцией, Марк отходит назад, оставляя между нами некоторое расстояние.
— Я… просто не надо… я, — всхлипываю, чувствуя, как постепенно накатывает истерика.
— Успокойся, — твердо, но не грубо произносит Марк, — я ничего тебе не сделаю. Ты слышишь меня?
Киваю, машинально тянусь к вороту халата, запихивая его как можно плотней.
— Заканчивай с салатом, мясо уже готово, — бросает резко, и возвращается к плите.
Не знаю, каким чудом мне удается успокоиться и закончить начатое, но через несколько минут мы уже сидим за столом и поглощаем ужин.
— Ты сейчас подавишься, если продолжишь так торопиться.
Перестаю жевать, уставившись на парня. Господи, стыдно-то как. Я же… Наверное я сейчас выгляжу весьма убого. Набросилась на еду, словно не видела ее никогда. Сглатываю плохо пережеванный кусок и поджимаю губы.
— Прости, — опускаю взгляд. Теперь кусок в горло не лезет.
— Когда ты ела в последний раз?
Ничего не отвечаю.
— Еся! — уже настойчивее.
— Вчера утром, — отвечаю тихо, едва слышно.
Марк ничего не говорит, только глаза прикрывает и вздыхает шумно.
— Ешь.
— Я больше на хочу, спасибо.
— Я сказал ешь, и это последний раз, когда я напоминаю о том, что не надо со мной спорить.
Не хочу больше его злить, просто отрезаю кусок мяса и отправляю его в рот, под пристальным взглядом парня.
— Как ты оказалась на улице?
— Я не оказывалась на улице.
— Ты сказала, что тебе некуда идти, соответственно, ты оказалась на улице, — продолжает напирать, а мне все меньше нравится этот разговор.
— Я не хочу об этом говорить, это только мое дело.
— Придется, Еся, раз уж ты оказалась в моем доме.
— Я об этом не просила, — откладываю в стороны приборы.
— Тем не менее ты здесь. Мы не закончили разговор. Почему ты не попросила помощи у своего «важного», — уже знакомый жест-кавычки, — человека.
— Зачем ты это делаешь? Я же сказала, что это мое дело.
— Твое дело сейчас нормально поесть. Тебя могли изнасиловать, тебе негде жить, и ты собиралась ночевать на вокзале. Так скажи мне, какого черта ты не обратилась за помощью?
— Потому что не хочу, понятно, — злюсь, совершенно не понимая, с какой стати вообще должна это выслушивать, — потому что он не знает и никогда не узнает, потому что я лучше буду ночевать на вокзале, чем стану втягивать его в свои проблемы.
— Близкие люди на то и существуют.
— Хватит, я не буду продолжать этот разговор, даже несмотря на то, что это твоя квартира и я в ней гостья. Я могу уйти прямо сейчас, а в жизнь мою лезть не надо.
Он смотрит на меня какое-то время так, словно сейчас прибьет на месте, а потом отшвыривает приборы в стороны, и резко поднимается с места.
— Доедай, в этом доме еду не выбрасывают. Потом можешь идти к себе, посуду оставь.
Договорив, он просто уходит, а я только теперь замечаю дверь за занавеской, ведущую из кухни на балкон. Не оборачиваясь, Марк выходит из кухни, прикрывает балконную дверь, оставляя меня одну. Через стекло вижу, как он берет в руки сигарету и зажигалку, и закуривает.
Возвращаться он явно не собирается, а потому, быстро доев, я складываю тарелку и приборы в раковину, и делаю, как он сказал. Пулей вылетаю из кухни и скрываюсь в своей комнате, заперев дверь на замок.
На кровати внезапно замечаю свой телефон. Точно помню, что сама его сюда не клала и вообще оставляла в кармане пальто.
Это он еще и в телефоне моем копался?
Первый порыв — пойти и высказать все, что я об этом думаю, но поразмыслив, принимаю решение не накалять обстановку. В конце концов на телефоне пароль, да и важного там ничего нет.
Ладно, утро вечера мудренее, а потому и думать будем утром. Облачившись в пижаму, открываю шкаф, в котором нахожу одеяло и постельное белье. Комната явно готовилась к заселению квартиранта. Усмехаюсь про себя, вспомнив утренние слова Марка. Нет, здесь я не останусь, завтра же примусь за поиски жилья.
Застелив постель, ложусь на кровать и беру в руки телефон. Стоит мне только заглянуть в чат, как прилетает сообщение.
Ежик в тумане 19:13
«Мышка, я ведь тебя отшлепаю, если еще раз вот так пропадешь»
Серая мышь 19:15
«Извини, пожалуйста, просто было много дел»
Ежик в тумане 19:18
«И что же это были за дела? Мышка, у тебя точно все в порядке? Ты ведь помнишь, что нужно только попросить»
Серая мышь 19:19
«Да так, по мелочи. Все хорошо, правда, просто забегалась»
Мне не нравится, что приходится врать, но и выхода другого у меня нет.
Ежик в тумане 19:21
«Почему мне кажется, что ты врешь, Мышка?»
Серая мышь 19:22
«Не вру»
Нажимаю кнопку «отправить», и вроде бы все правильно делаю, а на душе как-то паршиво.
Ежик в тумане 19:24
«Ладно, Мышка, сделаю вид, что поверил, трусишка. Расскажешь, как провела день?»
Улыбаюсь, и даже сон отступает. Переворачиваюсь на спину, забираюсь с головой под одеяло и начинаю строчить сообщение.
Серая мышь 19:27
«В суете, я жутко замерзла и очень устала, сейчас могу лишь радоваться, что день наконец закончился, и я нахожусь в тепле и уюте. А ты?»
Ежик в тумане 19:29
«А я работал, Мышка, и творил добрые дела)) И как же так вышло, Мышка, что ты жутко замерзла. Ты ведь в супермаркете работала, если мне память не изменяет»
Серая мышь 19:32
«Да, в супермаркете, но мне пришлось уволиться, и весь сегодняшний день я искала себе новое жилье, моталась по городу))»
Перечитываю сообщение и отправляю. Пусть частичная, но все же правда. Мне не нравится ему лгать, не нравится изворачиваться, и прятаться тоже не нравится. Порой, в самые поганые дни так хочется узнать о нем больше, хотя бы голос услышать, но каждый раз, набрав огромное сообщение, я практически сразу его стираю.
Он не отвечает мне, а я как дура, пялюсь в экран, ожидая сообщения. А ведь каких-то несколько минут назад я просто с ног валилась, желая забраться в постель и провалиться в сон. Зачем я только взяла в руки телефон, зачем только открыла чат?
И все то время, пока он молчит, я прокручиваю в мыслях слова Марка, грубые, жестокие слова, и, наверное, в какой-то степени логичные выводы. А что если он прав, что, если я просто приняла желаемое за действительное, и по ту сторону экрана на самом деле обо мне никто не беспокоится. Что, если я — всего лишь способ убить время?
Нет. Хватит, Еся. Ему не все равно, иначе не отправил бы днем целую гору сообщений.
Хоть кто-то. Хоть кому-то не все равно.
А может он просто уснул? Ведь тоже работал, а я даже не знаю, чем он занимается.
Уже собираюсь отложить телефон, ибо глупо вот так таращиться на экран, не сводя с него глаз, но в последний момент телефон начинает вибрировать в руке, оповещая о сообщении в чате.
Ежик в тумане 19:52
«Мышка, почему ты такая упрямая, а?»
Глупо, но ощущение какого-то необъяснимого холода, исходящего от его сообщения, пробирается глубоко под кожу. Становится зябко, настолько, что даже теплое одеяло не спасает. Всего лишь одна строчка, одна чертова строчка спустя почти полчаса ожидания.
Серая мышь 19:54
«Не понимаю, о чем ты»
Ежик в тумане 19:56
«Все ты понимаешь, Мышка, только зачем-то от меня прячешься. К чему эта анонимность, Мышка?»
Вчитываюсь в строки и не знаю, просто не знаю, что ему ответить.
Серая мышь 19:58
«Мы ведь это уже обсуждали»
Ежик в тумане 20:01
«Трусливая Мышка, все равно ведь однажды по-моему будет. Хорошо, тогда скажи мне, ты нашла жилье?»
Поражаюсь его самоуверенности. Не будет, Ежик, по-твоему, даже если я сама этого хотеть буду, потому что ты слишком много для меня значишь.
Серая мышь 20:03
«Нашла, но это временно, завтра я начну искать другое»
Ежик в тумане 20:05
«А что не так с этим? И почему ты вообще искала жилье?»
Серая мышь 20:07
«Просто, это не то, что мне нужно. Так вышло, с прежнего пришлось съехать»
Ежик в тумане 20:08
«Поправь меня, если я ошибаюсь. За один день ты потеряла работу и жилье, Мышка? Как так получилось?»
Серая мышь 20:10
«Просто так вышло»
Ежик в тумане 20:12
«Дай угадаю, жила ты при своем супермаркете?»
Несколько секунд я перечитываю его сообщение. И зачем я вообще решила быть честнее. Кому от этой правды лучше?
Серая мышь 20:14
«А что если и так?»
Ежик в тумане 20:16
«Ничего, Мышка, ничего»
Серая мышь 20:18
«Я жила в нормальных условиях, у меня было все необходимое»
Не хочу, чтобы он думал обо мне хуже, чем есть.
Лучше бы молчала, могла ведь написать, что просто была занята, работала в конце концов.
Ежик в тумане 20:19
«Зачем ты оправдываешься, Мышка?»
Серая мышь 20:20
«Я не оправдываюсь, просто не хочу, чтобы ты подумал лишнего»
Ежик в тумане 20:21
«Я и не думал ничего, Мышка. Ну так что, Мышка, ты уже не мерзнешь, согрелась?»
Улыбаюсь тому, как он перескакивает с одной темы на другую, но понимаю, что он снова вернется к этому разговору. Всегда возвращается.
Серая мышь 20:22
«Согрелась)) Лежу под теплым одеялом, укрытая с головой»
Ежик в тумане 20:23
«А я вот мерзну, Мышка, и согреть некому»
Серая мышь 20:25
«Совсем-совсем некому?»
Только отправив сообщение, я понимаю, насколько глупо оно могло бы показаться. Зачем я вообще спросила?
Ежик в тумане 20:26
«Есть один вариант…»
Серая мышь 20:27
«Тогда может стоит ему позвонить?»
Пишу, а сама отчего-то злюсь. И жду, как никогда жду его ответа. Кажется, у меня и правда с головой беда.
Ежик в тумане 20:27
«Ему?)))))»
Он еще и издевается!
Серая мышь 20:28
«Ну или ей»
Ежик в тумане 20:28
«Да, пожалуй, нужно позвонить. Давно я не грелся)))»
Гад!
Выбираюсь из-под одеяла и отбрасываю телефон. И чего, спрашивается, злюсь? Мне ведь все равно, с кем он там греться собрался. Все равно же? Да, совершенно точно все равно.
Господи, как же глупо, о чем я думаю вообще?
Встаю с постели, и иду на кухню. Во рту стоит тотальная засуха, безбожно хочется пить.
Из комнаты выхожу практически на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху. Ничего, а главное — никого не обнаружив, в полумраке добираюсь до кухни. Наощупь нахожу выключатель на стене и включаю свет.
Из шкафчика достаю кружку и наливаю себе воду прямо из крана.
— Вообще-то у меня есть фильтр с водой, — голос позади раздается так внезапно, что вода, находившаяся у меня во рту, идет носом. Поперхнувшись, начинаю кашлять.
— Зачем так подкрадываться? — хриплю, немного откашлявшись и поворачиваюсь к Марку, стоящему у входа и опирающемуся плечом на косяк.
— Извини, — пожимает плечами, пока я допиваю оставшуюся в стакане воду.
Быстро споласкиваю стакан и, поставив его на сушилку, иду к выходу.
— Можно я пройду? — произношу тихо, потому что Марк не собирается отходить.
Глаза сами опускаются с лица на шею, плечи, оголенный торс.
— Нравлюсь? — ухмыляется.
— Нет.
— Нет? — удивленно.
— Нет, — мотаю головой и вскрикиваю, когда, резко схватив меня за талию, он поднимает над полом мое несчастное тело, да с такой легкостью, как будто я ничего не вешу и, развернувшись вместе со мной, плотно прижимает меня к стене.
— А так? — нависает сверху. — Если поближе рассмотреть?
— Нне…
— Нет?
— Не надо, отпусти меня, пожалуйста.
Упираюсь ладонями в его плечи, горячие, напряженные. Но страха почему-то больше не чувствую, и паника от его близости не нарастает.
— Отпускаю, — улыбается, и уже в следующую секунду я получаю свободу. И что это было? — Доброй ночи, — бросает, и просто уходит, а потом и вовсе скрывается за дверью своей комнаты, а я возвращаюсь в свою.
Первым делом беру в руки телефон, открываю переписку с Ежиком.
Ежик в тумане 20:34
«Мышка, ты там?»
Ежик в тумане 20:36
«МЫШКАААА»
Серая мышь 20:39
«Здесь»
Ежик в тумане 20:40
«Куда пропадала?»
Серая мышь 20:41
«Воды ходила попить. Дозвонился?»
Ежик в тумане 20:41
«До кого?»
Серая мышь 20:42
«До грелки своей»
Господи, ну какая я все-таки дура.
Ежик в тумане 20:44
«Мышка, ты ревнуешь что ли?»
Да больно надо. С чего бы? Ничего не отвечаю.
Ежик в тумане 20:46
«Ну если тебе еще интересно, то нет, не дозвонился»
Серая мышь 20:47
«Что так?»
Ежик в тумане 20:49
«Да как-то так получилось, что одна трусливая мышка не хочет давать мне свой номер. Если я замерзну до смерти, это будет на твоей совести, Мышка»
Гад. Какой же гад. Ругаюсь про себя, а сама улыбаюсь, как умалишенная. И сама не понимаю, чему радуюсь.
Серая мышь 20:50
«Включи обогреватель»
Ежик в тумане 20:51
«Я предпочитаю по старинке, Мышка. Сила трения и поступательные движения)) Обыкновенная физика))))»
Он же нарочно, точно нарочно это делает.
Ежик в тумане 20:53
«Спорим, ты покраснела, Мышка? И я почти уверен в том, что ты еще девственница, Мышка, я угадал?»
Поверить не могу, что он это написал. Чувствую, как краснею до самых пят, как щеки обжигает огнем.
Ежик в тумане 20:55
«Мышка»
Ежик в тумане 20:56
«Мышка»
Серая мышь 20:57
«Спокойной ночи, Ежик»
Ежик в тумане 20:58
«Ну Мышка, я же не усну»
Ежик в тумане 20:59
«Мыыышшкааа»
Серая мышь 20:59
«Угадал»
Зажмуриваюсь и отправляю, а потом выхожу из чата.