•

Сандвичи и чай я проглотила между делом, не отрываясь от набросков.

Для начала я тезисно обрисовала научную новизну, актуальность, степень проработанности темы и цель исследования. Какие бы сладкие песни ни пел мне барон, сосредоточиться стоит не на браке, а на исследовании проклятия.

Ради того, чтобы вырваться из замка, я готова помочь новоявленному муженьку с решением его деликатной проблемы. Если по ходу дела у нас что-то сладится, то так тому и быть. Если же нет, то такой богатый материал для моей докторской все равно можно считать даром богов. Личные проклятия нынче встречаются нечасто, а древние источники грешат неточностями и даже откровенными подтасовками. Не говоря уж о том, что анализы крови в старину не делали, так что материалы я получу редкостные. С паршивого мужа хоть анализов бутылек!..

Румяная горничная (Бетти, кажется?) со священным ужасом покосилась на исписанные непонятными ей значками листы и поторопилась сбежать. Отлично, лучше пусть шарахается, чем сует нос куда не надо.

Когда в дверь вновь постучали, я уже перечитывала план, напряженно грызя кончик карандаша.

– Войдите, – громко разрешила я, не поднимая головы от записей.

– Маргарита? – бархатистый голос барона заставил меня вскинуться, поскольку раздался вовсе не от входной двери.

– Да? – я повернулась, уже подозревая некий подвох.

И не ошиблась. Блондин вошел через неприметную дверь, оклеенную обоями в цвет стен.

– У нас смежные спальни, – пояснил он извиняющимся тоном. – Я решил, что вам следует об этом знать. Если хотите, я прикажу заложить проем.

– И дадите слугам повод для пересудов минимум на год? – хмыкнула я. В кресле работать оказалось неудобно, а рабочего стола в комнате не оказалось. Непорядок! Пришлось с ногами забираться на кровать.

– Неужели вопрос нашего брака требует столь сложных расчетов? – поинтересовался барон с чуть заметной улыбкой.

Выглядел он посвежевшим. Светлые волосы слегка вились на висках и шее, в голубых глазах появился блеск, а тревожная морщинка меж бровей разгладилась. Одет он был в белую рубашку, ненавязчиво демонстрирующую крепкую грудь и широкие плечи, а также мягкие брюки, обтягивающие узкие бедра и стройные ноги. Ни жиринки, ни складочки.

Барон заметил мой заинтересованный взгляд, и улыбка его стала шире.

Он чуть повел плечами и сказал хрипловато:

– Надеюсь, вам нравится увиденное, Маргарита?

– Весьма, – кивнула я, отдавая должное пропорциональной фигуре и красивому породистому лицу. – Отличная наследственность.

Улыбка барона чуть потускнела.

– Рад, что вы оценили. Позволите?

Он кивнул на придвинутое к постели кресло, и я не стала возражать.

– Могу я узнать, к какому решению вы пришли? – мягко спросил «муж», покосившись на мои ноги и тут же отведя взгляд.

Он сидел в свободной позе, вот только стиснутые на подлокотниках пальцы выдавали его с головой.

– Я согласна познакомиться ближе, – медленно проговорила я, и он облегченно выдохнул. Рано обрадовался, потому что я продолжила: – Но у меня будут условия.

– Какие? – коротко спросил он, блеснув глазами.

Я поправила сбившиеся подушки (ну себе-то не стоит врать, что ничуть не волнуюсь!) и протянула ему листок.

Блондин поднял светлые брови, разгладил бумагу ладонью и принялся читать вслух. По мере чтения его красивое лицо вытягивалось все больше.

Я добрым словом помянула Стефана, жениха Ирэн, начинающего адвоката. Он натаскивал невесту по основам договорного права, терпеливо растолковывая ей сложные моменты, а я частенько приходила их послушать. Так, для общего развития.

Барон читал, комментируя вслух:

– Права и обязанности сторон должны быть зафиксированы в письменном договоре. Ничего не имею против. Далее, проживание в раздельных спальнях; обязательство не препятствовать свободе передвижений супруги; обязательство не препятствовать работе и научной карьере; супружеский долг только по взаимному согласию. Надеюсь, не письменному?

– Не настолько уж я формалистка! – возмутилась я, вздернув подбородок. – Будьте уверены, барон, я сумею донести до вас свое согласие… и несогласие, если придется.

– Не сомневаюсь, – пробормотал он, смерив меня непонятным взглядом, и вернулся к чтению, теперь уже про себя.

Дочитав, он поднял на меня взгляд.

– Разве это реально? Мне сказали, проклятие очень сильное. Не зная исходных условий, перебить его практически невозможно.

– Зато можно обойти, – мягко улыбнулась я, хотя его неверие в мои силы задело. – Я постараюсь, при условии вашего полного содействия.

Вместо ожидаемых вопросов он глубоко вздохнул и недоверчиво покачал головой.

– Вы необыкновенная женщина, Маргарита! – произнес он с чувством и поднес мою руку к губам. – Конечно, я буду вам крайне признателен за помощь. Поверьте, мне самому не по нутру вся эта история с вынужденным браком.

В горле у меня пересохло. Я вдруг осознала, что мы наедине, причем в спальне!

Признаюсь, до «замужества» я вела довольно замкнутую жизнь и на свидания ходила всего несколько раз. Обратная сторона благословения – боязнь случайных связей. Ведь даже у обычных людей амулеты против нежелательной беременности срабатывали не всегда, что уж говорить обо мне! Я предпочитала не рисковать.

– У меня научный интерес, – заверила я с улыбкой и покосилась на исписанные листы. – Надеюсь, вы не будете возражать, если я использую материалы для своей докторской? Без упоминания имен, разумеется!

Четко очерченные губы барона дрогнули, и он наконец выпустил мою ладошку.

– Располагайте мной и моими людьми, как сочтете нужным, – разрешил он серьезно.

– Вот и прекрасно! – просияла я.

Не знал барон, на что соглашается, а я пока не собиралась его просвещать. Вдруг пойдет на попятную?

– Что-нибудь еще? – он смотрел все еще напряженно, разве что стискивать подлокотники перестал.

Подавив соблазн под шумок потребовать что-нибудь эдакое, я кивнула.

– Хочу съездить домой за вещами.

За легкомысленным тоном и милой улыбкой скрывалась первая ловушка. Отпустит?

К чести его, муж (пожалуй, уже без кавычек, хотя и на испытательном сроке) не стал пичкать меня отговорками вроде «пусть этим займутся слуги» или «я куплю вам все новое».

– Разумеется, – согласился он после крошечного, почти незаметного, колебания.

Фицуильям оказался слишком разумен, чтобы надеяться продержать меня взаперти целый год. То есть продержать-то он мог, но смысл? Даже если опустить условие о добровольном согласии, весь этот срок барону с домочадцами пришлось бы тоже закрыться в замке, не принимать гостей и не выпускать наружу слуг. Лояльность-лояльностью, но не придумали способа укоротить людские языки. Разве что в буквальном смысле.

– Да, – спохватилась я, – еще потребуется заверенная выписка из церковной книги о браке. – в глазах барона что-то мелькнуло, и я объяснила: – Иначе с работы не отпустят. Мне положены две недели в связи с замужеством и еще месяц ежегодного оплачиваемого отпуска.

Думаю, этого с лихвой хватит и присмотреться к барону, и материалов насобирать…

Барон хмыкнул.

– Конечно. Хотя лучше бы я сам связался с руководством вашего института.

Я упрямо качнула головой. Пускать мужа в свои рабочие дела? Ни за что! Не успеешь оглянуться, как окажешься в полной зависимости от супруга и повелителя.

Свою работу я любила. Точнее, очень любила анализы, опыты, исследования, а вот склоки, сплетни и подковерную возню, без которых в науке не обходилось – не очень.

– Благодарю, я справлюсь сама.

Настаивать он не стал. Поднялся и чуть заметно склонил голову.

– Конечно, дорогая. Вы позволите так вас называть?

Я зябко передернулась, неловко сползая со скользкого шелкового покрывала. Полулежать на постели, когда мужчина стоит и пялится на тебя сверху вниз, – то еще удовольствие.

«Дорогая» звучало слишком интимно, по-семейному. Хотя формально он уже почти муж – дело за подписанным договором – воспринималось это все еще странновато.

– Лучше Грета. В крайнем случае, Маргарита.

Он не стал расспрашивать, почему я не люблю свое полное имя. То ли не счел важным, то ли полагал неуместным.

– Как вам угодно, – мужчина улыбнулся уголками губ. – Прошу вас, называйте меня по имени, мне будет приятно. Фицуильям.

– Разумеется, – пробормотала я.

Заметил-таки, что я всячески увиливала от любых обращений. «Барон» как-то невежливо, «милордом» я его разве что под дулом револьвера назову, а «ваша милость» слишком подобострастно.

– Донал вас проводит, – заявил муж тоном, не терпящим пререканий, и позвал негромко: – Донал?

– Да, милорд.

Бесстрастный голос начальника охраны чуть не заставил меня подпрыгнуть – от неожиданности и от того, что раздался он прямо за спиной. Аккурат от злополучной «супружеской» двери. Стражник что же, из смежной спальни подслушивал?! Зачем, хотелось бы знать? Неужели опасался, что я задушу благоверного подушкой?

Никакого другого оружия у меня все равно не имелось. Ладно бы ведьмой была, такая бы и с пустыми руками управилась, но во всем, что не касалось благословения, я была самой обычной девушкой и старшим научным сотрудником.

Брюнет смотрел прямо, ожидая приказаний. Не поклонился, даже головы не склонил.

– Будь добр, отвези мою… жену, – судя по тому, как поперхнулся этим словом барон, ему оно тоже давалось непросто, – в столицу. Маргарита хочет заехать домой за вещами, далее вам нужно заглянуть к поверенному.

– Да, милорд, – так же бесстрастно отозвался стражник. – Приступать немедленно?

Барон отчего-то нахмурился. Зыркнул на брюнета из-под бровей и протянул ему уже слегка замусоленный листок с моими условиями.

– Пусть Харпер внесет это в договор, – велел он отрывисто. – Наши условия сам ему продиктуешь.

Я удивленно подняла брови. Ничего себе!

Муж оказался наблюдательным.

– Вас что-то удивляет? – поинтересовался он. Потом догадался: – А! Я доверяю Доналу, как самому себе. Он наш доверенный слуга.

Показалось, или на щеке брюнета дернулся мускул?

– Уверена в этом, – ответила я сладко, не удержавшись от укола: – Он ведь даже перед алтарем вас замещал!

И даже бровью не повела, когда на мне скрестились два недовольных взгляда.