Глава 25

Бесо

Кровь замедляется, когда я касаюсь ее нежных, чистых щек. Какая она… Черт, наверное, я сдохну, если судьба сделает очередной выверт и заберет ее у меня. Не сейчас… Может, когда-нибудь после, в далеком будущем, о котором я не хочу думать… А чего я хочу? Трусливо прикрываться идиотскими репликами: «Трахаю, пока не надоест»? Надеюсь, Пашка понял мои слова правильно? А я не могу объяснить, отчего растущие в душе чувства так меня бесят? И почему я до сих пор считаю, что Настя… табу? Она уже моя, но я упорно заставляю сердце заткнуться. Наказываю ее за строптивость, не делая и шага навстречу. Мы как… гребаные соседи или приятели.

У нее вкусные губы и ароматные, пушистые волосы. Длинная толстая коса, бьющаяся на виске голубая жилка и родинка над губой. Длинные, загнутые кверху ресницы и тонкие запястья… Я, как последний маньяк запомнил все ее отличительные признаки, даже веснушки на носу пересчитал. И Пашка прав: я смотрю на Настю, как на мороженое. При этом не стесняюсь унизительно о ней высказываться.

– Бесо… – шепчет она, когда я выпускаю ее из плена своих объятий.

– Извини. Я не должен был так говорить, – повторяю, прислонившись лбом к ее лбу.

– Ты сказал правду. Пусть грубовато, в лоб, но… У нас договор. Ты ничего мне не должен. Ты и так… Спасибо тебе за все. Если мама поднимется на ноги, я стану самым счастливым человеком на свете.

Из ее глаз струится возбужденный блеск, а я, напротив, словно сдуваюсь… Не должен, договор, мама… Неужели, для нее все – простая сделка? Не верю… Не желаю верить…

– Расскажи о себе. Кроме мамы у тебя есть кто-то?

Настя удивленно вскидывает бровь. Понимаю – я ничего не делал, чтобы узнать ее ближе.

– У мамы есть двоюродные братья – дядя Сеня и Леша. Детей у обоих нет. Но они… В общем, не очень-то они близко общаются. А почему ты… А как зовут твою маму? Прости, наверное я… – густо краснеет Настя.

– Нино Антоновна, – улыбаюсь я. – Мы обязательно съездим к ней в гости. И с Давидом я тебя познакомлю.

Настя молчит, прикусывает губу, сдерживая вопрос, повисший в воздухе как молот: «В качестве кого она предстанет перед моими близкими?».

– Ну… Нам же придется пожениться, ведь так? Я представлю тебя как невесту.

– Ладно.

– Ты же выйдешь за меня? – вопрос против воли срывается с губ.

– Да, мы же договорились.

Меня бы устроило простое «да», без уточнения. Прижимаю девчонку к груди и осыпаю поцелуями ее лицо. Не хочу шашлыков и разговоров с Павлом и Ритой, ничего не хочу… Член стоит колом, а руки дрожат от нетерпения. Хочу ее…

– Хочешь, я покажу тебе озеро? Там никого нет, оно принадлежит Павлу и Рите. Но там… красиво.

– А это удобно? Нас же ждут к обеду.

– Удобно. Мы скоро вернёмся.

Хватаю девчонку за руку и тяну к мангалу. Она краснеет и стыдливо опускает глаза, когда я, как провинившийся школьник, прошу разрешения «показать Насте озеро».

Левицкие с трудом сдерживают удовлетворенные улыбки. Деловито нас отпускают, советуя не заплывать за буйки.

Настя садится вперед. Откидывается на спинку кресла и рассматривает окружающие пейзажи, пока мы едем. Солнце рассыпает золотую пыль на синей поверхности озера, а легкий ветер колышет камыши. Через приоткрытое окно теплый воздух несет запахи ила и ельника, мягко обдувает щеки, будто стремясь успокоить. Из машины не хочется выходить, но я все же делаю это – для порядка.

– Ну вот… Озеро. Как тебе? – взмахиваю руками и подхожу ближе.

– И это все, Бесо? Скажи честно, для чего ты меня сюда привез? – хитро улыбается она.

– Сама знаешь, – отвечаю сипло и притягиваю ее к себе.

– Ты невозможный. Совершенно невозможный.

Она целует меня в ответ. Льнет к горячей, тяжело вздымающейся груди, гладит плечи. Кажется, не только мои ноги вязнут во влажной, мелкой гальке – я и сам пропадаю в Насте…

– Идем в машину, – хрипло бормочу я.

– Бесо, разве в доме Левицких нет комнаты для гостей? – улыбается она.

– Там неудобно. Не бойся, тебе понравится.

Че-ерт… Забыл, что в наших отношениях нравится только мне. Настя оставляет мою издевательскую реплику без ответа. Наблюдает, как я отодвигаю переднее сиденье и стягиваю толстовку. Она делает то же самое, не разрывая зрительного контакта. Сажусь в машину и привлекаю девчонку к себе. Пальцы судорожно дергают шнурок на поясе штанов, молнию на ее джинсах…

– Настя… Какая ты…

– Какая? – шепчет она, нетерпеливо ерзая на моих коленях.

– Как пломбир. Хочу тебя съесть.

Черт, меня ведет так, словно я под наркотой… Мне недостает терпения даже раздеть ее как следует – снимаю одну штанину ее джинсов, а вторую Настя стягивает почти на весу. Ловлю ее розовые, как лепестки роз соски и жадно целую. Посасываю их, сжимаю гладкие как шелк бедра, украдкой касаясь пальцами ее набухших складок.

– Бесо…

– Какие они… – сминаю ее упругие груди в ладонях, с наслаждением любуясь соблазнительным зрелищем.

– Маленькие? – смущается она.

– Нет, вовсе нет. С чего ты взяла? Если у кого-то больше, это не значит, что… Они восхитительны.

– Ох… Спасибо.

Медленно опускаю Настю на себя, наблюдая, как синеют ее радужки и учащается дыхание… Вздымается грудная клетка и подрагивают пальцы. А напряженные ноготки мгновенно впиваются в мои плечи.

– Бесо, я никогда так… Я… – растерянно шепчет она.

– Это легко, – приподнимаю бедра ей навстречу, задавая ритм. – Да, крошка. Вот так…

Она закрывает глаза и начинает раскачиваться. Поднимается, а потом насаживается, вбирая мой член почти полностью. Опускает голову к моему лицу, чтобы порывисто поцеловать, а потом замирает, сосредоточившись на ощущениях. Выгибается, слегка отстраняется, а затем почти ложится на мою грудь, очевидно пытаясь понять, как ей нравится больше. Сжимаю в ладонях полукружия ее попки и приподнимаю голову, чтобы поцеловать ее соски.

– Ах…

Настя вздрагивает от касания моих губ. Я быстро сменяю их на пальцы – натираю ее соски, слегка их выкручиваю, продолжая толкаться навстречу ее движениям. Ну какая же чувствительная девочка… Отзывчивая и, сука, «благодарная»…

Пот градом льется по спине. Кожа Насти тоже влажно поблескивает. Кажется, я больше этого не выдержу – сдохну от разрыва сердца. Пытаюсь еще делать вид, что все контролирую, но… Сдаюсь, наблюдая, как она поднимается на вершину. Скачет на мне, наполняя салон машины звуками шлепков и срывающимися с губ стонами.

Настя убыстряется и… Замирает на миг. Внезапно распахивает глаза, словно испуганная чем-то… Смотрит на меня, цепляясь пальцами за плечи. Что, твою мать, происходит? Она что – никогда не… Или ждет моего снисходительного разрешения?

Обвиваю ее бедра ладонями и целую в губы, добавляя ее огню последней для освобождения искры. Вот так, девочка… Давай же…

– Бесо, Бес… Господи… – скулит она.

Широко разводит ноги и вскрикивает. Обессиленно валится на мою грудь, продолжая чуть слышно шептать мое имя. Для меня это становится последней каплей – выплескиваюсь глубоко в ней с рыком и застываю, чувствуя, как ее тело медленно покидают волны оргазма…