Глава 31

Утренний свет просачивался сквозь жалюзи, отбрасывая тени на смятую простынь. Я ворочалась всю ночь, анализируя каждую секунду нашего совместного с Соколовым отпуска, который привел к моему провальному признанию в любви.

И вот наступил понедельник, и мне предстояло отправиться на работу и встретиться лицом к лицу с последствиями моего провального поступка.

Быть влюбленной - это значит подарить кому-то свое сердце. Оно драгоценное и хрупкое, и ты надеешься, что его будут беречь. И вот я рискнула, и мое сердце разбилось вдребезги.

Я собиралась механически на работу, словно робот. Я понимала что меня ждет и чувствовала только одно желание - завернуться в одеяло и никуда не выходить.

- Спокойно, Ульян, - сказала я своему отражению, пытаясь набраться хоть какой-то смелости. - Бывало и хуже.

Весь этаж гудел, когда я пришла в офис, но я могла думать только об одном. О Соколове и его реакции.

Я решила встретиться лицом с трудностями сразу же, поэтому поднялась к нему.

Кабинет Соколова был закрыт.

Я постояла на пороге, раздумывая, не постучать ли, но его помощница пронеслась мимо с папками, избегая моего взгляда.

- Он на месте? - спросила я, притворяясь равнодушной.

- Весь день на совещаниях, потом в аэропорт. Он просил его не беспокоить, Ульяна, - ее тон давал понять, что я последний человек, с кем он хотел бы говорить.

- Понятно, - ответила я тихо.

Я вернулась к своему рабочему месту, едва сдерживая желание позвонить ему.

Я с трудом заставила себя сосредоточиться на делах и отчетах - лишь бы не думать о Соколове и зияющей пустоте, которую он оставил.

Часы томительно тянулись. Коллеги делились планами на выходные, а я молчала, стараясь скрыть израненное самолюбие.

- Может, он переспит со стюардессой и избавит меня от неловкого разговора о расставании, - подумала я, используя юмор как защиту от боли.

Пробило пять, и стало ясно: Соколов улетел, не сказав мне ни слова. Обида резанула холодом.

- Ну и скатертью дорожка, - сказала я в пустоту.

Губы скривились в усмешке, но на душе скребли кошки.

Я вздохнула, собираясь домой. Телефонный звонок разрезал тишину. Сердце подпрыгнуло - наполовину от надежды, наполовину от страха. Это он. Я подождала еще немного, прежде чем нажать на экран дрожащим пальцем.

- Да? - мой голос прозвучал отстраненно.

- Привет, Ульян... Это я, - голос Соколова звучал гулко, как будто из бездны. - Послушай, насчет вчерашнего...

- Вчерашнего? - перебила я. - Ты имеешь в виду, когда я призналась тебе в своих чувствах, а ты сбежал? Оставив меня стоять там, как идиотку последнюю?

В трубке повисла неловкая пауза. Сквозь помехи я почти слышала, как он борется со своими внутренними демонами.

- Ульяна, я... - он устало вздохнул. - Я не знаю каково это. Быть любимым. У меня была непростая жизнь, и все это мне чуждо.

- Стас, - смягчилась я. - Ты зациклился на всем худшем. Но чтобы в твоей жизни появилось что-то хорошее нужно приложить усилие. Или хотя бы попытаться пойти изменениям навстречу.

- Может быть, но... - начал он и тут же осекся.

- Выкладывай, Соколов, - подтолкнула я.

- Мне кажется, что я не создан для любви. Будто во мне что-то сломали, и я либо все испорчу, либо оттолкну, либо просто не заслуживаю этого.

- Какой же ты идиот! - вырвалось у меня.

Я вышагивала по опустевшему офису, крепко сжимая телефон.

- Ты думаешь, можешь сам решить, заслуживаешь ли ты чьей-то любви? Это не твое решение, Станислав. Мое. И я тебе говорю: ты достоин - даже если ты слишком упрям, чтобы это понять.

- Ульяна, я...

- Не закрывайся от меня, Соколов, - перебила я, со смесью мольбы и приказа. - Либо ты заканчиваешь эти кошки-мышки. Либо все кончено. Потому что я не собираюсь жить в неопределенности и ждать, когда ты разрешишь мне любить себя.

Я затаила дыхание, ожидая что он скажет. В ответ - только глухая, непроницаемая тишина.

- Ульяна, - в его голосе дрогнула решимость, - Я не хочу тебя терять.

- Тогда прекрати вести себя как упрямый осел!