Глава 33

Боже. Остановка сердца. Наши взгляды сталкиваются и меня бьет на поражение, прикладывает давящей болью. Сердце пульсирует надрывно, бешено и обида поднимает голову, отчаяние и вместе с тем надежда…

Тело парализует, хочу дернуться назад, но не получается. Мужчина выходит ко мне навстречу, ловит меня за руку, не дает уйти, спастись, убежать.

Дежавю. Опять в его руках. Снова в его власти.

Ком подкатывает к горлу, он ведь сам прогнал, то есть отпустил. Да, отпустил, а сейчас здесь, опять тянет как магнитом, излучает свое чертово притяжение, мне кажется, между мной и им электрическое напряжение, можно прощупать искры, которые летят в стороны, или это только от меня?

Это я, дура, влюбилась в Палача.

В мужчину, которому не нужна.

Монгол за секунду вталкивает меня в салон автомобиля, хлопает дверью и сам садится за руль.

– На этот раз меня не шмякнули на заднее сиденье, а усадили рядом с водительским. Прогресс на лицо.

Ирония. Черная. Могу посмеяться. Не реагирует на мои слова. Блокирует двери. Вбиваюсь спиной в пассажирское кресло, подавляю дрожь рук и дышу, пытаюсь справиться с паникой.

Салон сужается, Монгол слишком мощный, огромный, он словно вытягивает весь мой воздух.

– Алаайа…

Этот голос пропитан ядом соблазнения. Один взгляд на него и мне дурно. Чертовски взрослый, опытный, наглый, знающий, как именно действует на женщин.

– Что, Гун? Что такого произошло, что ты вновь вспомнил о невесте врага?

Кладет руку на руль и сжимает кожаную оплетку, ладонь широкая, предплечье обтянула кожанка и сидит как влитая на тугих мышцах, отвожу взгляд, ловит меня за подбородок, заставляет встретиться взглядом, а я замечаю, как напрягаются его челюсти, как сжимаются мышцы под скулами.

– Не вспоминай о нем даже.

Опять в бешенстве, опять ненависть. Или мне кажется, не могу понять, меня знобит, а еще заносит и я шиплю:

– Я уже перестала быть невестой. Порченый товар Айдарову не по вкусу. Не в этой роли уж точно. Так ведь?!

А вот теперь глаза вспыхивают, ярость. Вот именно сейчас Палач в бешенстве.

– Чтобы больше не слышал это проклятое имя из твоих уст.

Учитывая весточку, полученную мной от Айдарова, фраза Монгола вызывает истерику, скрытую смехом.

Сильная ладонь сжимает мое плечо, проводит пальцами вдоль косточки и мне так невыносимо становится от этой близости, от запаха, который проникает в меня и вызывает гнетущее томление.

– Как ты?

Спрашивает и меня обдает жаром, моим внутренним, злобой и обидой.

– Тебе-то что?! Что еще от меня нужно?! Ты выкину меня, и не лезь больше в мою жизнь! Только горе от тебя, только боль!

– Угомонись! – рыком, сквозь сжатые белоснежные зубы.

– Опять пришел, чтобы о наваждении своем поболтать, о том, что напоминаю тебе кого-то?! – рявкаю в ответ, мои шрамы все еще свежи, они саднят и делают больно.

Ровно так же, как и я делаю больно ему своими словами.

– Нет! – отвечает с пылом. – Тебя хотел увидеть. Ярослава. Тебя! – произносит глухо, надрывно, словно выдает тайну.

– Выпусти меня отсюда! – отвечаю зло. – Хватит! Отпусти!

– Нет! – и бьет кулаками по рулю, а я вжимаюсь сильнее в сиденье и прикрываю глаза. Зверь бесится, а у меня ощущение, что я заперта с ним в клетке.

Тянет меня на себя, близко. Слишком.

– Хочу тебя, – проговаривает и опаляет жаром дыхания мое лицо, а я глотаю раскаленный воздух и тону в диком безумном поцелуе, когда накрывает мои губы, сминает своими жесткими.

Воздуха лишает. Хватаюсь за широкие плечи, сминаю, царапаю, не понимаю уже, отталкиваю или, наоборот, цепляюсь за Монгола изо всех сил.

Прерывает поцелуй. Чуть отдаляется. Я глаза распахиваю, смотрю в его янтарные, на дне которых два костра горят, и я сгораю, когда слышу хриплое:

– Когда ушла, понял, что не могу без тебя. Видеть тебя хочу, чтобы рядом была, чтобы чувствовать…

Крепкие пальцы смыкаются сзади на моей шее и подталкивают вперед так, что я падаю на него, а Гун ведет носом по моей щеке вниз к чувствительному местечку между плечом и шеей.

– Ощущать твой женственный запах – уже кайф.

Отдаляется и вновь заглядывает в мои ошарашенные глаза.

– Только этого мало. Тебя хочу, Алаайа, чтобы рядом была, чтобы провоцировала, бесила. Маленькая заноза в сердце…

Притягивает меня рывком, рука скользит под пальто и кофту мою вверх тянет, чтобы к коже прикоснуться, чтобы выжечь меня дотла.

Широкая ладонь скользит к спине, властно сгребает тоненькую маечку-бюстье, и опять проскальзывает к животу, горячие подушечки пальцев очерчивают ребра, проходятся чуть вверх, взвиваюсь, отпрыгиваю.

– Моя ты. Моя. Алаайа.

Рыкает зло и тащит за несчастную кофту, чуть не рвет, притискивает к себе и накрывает мой рот. Не дает передышки. Оглушает напором и страстью. И где-то я понимаю, что Монгол именно такой. Буйный. Дикий. Грубый. Яростный. В нем нет поверхностных чувств. Все на грани. На разрыве.

Этот поцелуй пропитан моей болью и отчаянием, моей тоской по мужчине…

И сердце трепещет от понимания, что он пришел.

За мной пришел…

Слова говорит, о которых мечтала. Поцелуй все длится, меня словно пьют, и его руки на моей коже так интимно ласкают, дотрагиваются так нагло. Еще никто и никогда так не трогал, даже сам Монгол, а сейчас…

То, что творят его пальцы – это безумие.

Мои слезы обостряют ощущения до предела, моя внутренняя борьба делает мои ответные ласки отчаянными. Пальчики залезают под его куртку, оттягивают преграду, ласкают литые мышцы.

Таю, улетаю, теряю себя и, наконец, собираюсь, напрягаюсь, чтобы рывком отпрянуть. Потому что обида никуда не ушла и страх, что все ненастоящее – тоже.

Не выпускает меня из кольца своих рук.

Монгол словно чувствует мою панику, ласки становятся неистовее, поцелуй глубже, воздух заканчивается.

Я отчаянно трепыхаюсь, в ответ увеличивает напор, губы болят, все тело ощущается огромным пульсирующим сгустком и больнее всего в самом низу живота…

Хочу близости с ним…

И эта мысль как ушат ледяной воды.

– Прекрати!

Отлипаю от четко очерченных мужских губ, и Монгол прислоняет свой огненный лоб к моему, дышит надрывно, словно километровку пробежал, хотя вряд ли для него это проблема.

В нем неистовая сила.

Дрожащие пальцы кладу на его заросшие щеки. Ненавижу бороды у мужчин, но Монголу идет. Делает его настоящим варваром. И даже то, как колет мою кожу щетина, вызывает сладостный спазм.

– Ты прогнал меня, – произношу сипло, со всей обидой, – ты мне сердце разбил… Сердце, которое я готова была отдать тебе не глядя. А сейчас…

– Ты моя, Алаайа, – отвечает хрипло, – по всем традициям. Моя.

Заглядывает мне в глаза и проговаривает с надрывом:

-Я хотел дать тебе свободу от себя. Я попытался вернуть тебе твою жизнь, чтобы так же ходила в кафе с подружками и весело болтала, не замечая, как заводишь всех мужиков, которые тебя окружают, когда ты, пробовав ванильное мороженое, облизываешь губки. Ты даже не подозреваешь насколько порочна в этот момент…

Прикусываю губу, он сейчас четко говорит о том, что было на днях…

- Ты следил за мной?! - выдыхаю пораженно.

- Не напрямую. Мои люди вели слежку.

- То есть ты видел, как…

Не дает завершить предложение.

- Ставр. Расчетливый черт.

Щелкает языком, а в глазах пламя загорается очень похожее на ревность и до меня наконец доходят истинные причины поведения Александра. Кажется, миллиардер сделал свои предположения относительно нас с Гуном и решил подергать тигра за усы.

- Представь, как меня перевернуло, когда увидел, что от желторотого дебила, тебя спасает Лекс.

- У тебя интересные друзья, Гун.

Вскидывает бровь немного иронично:

- Ты еще не всех видела. Они мои некровные братья, Алаайа. И каждый еще тот зверь, но у нас не принято ударять в спину. Игра идет жесткая, но по понятиям.

- Значит, ты меня отпустил, но за мной велась слежка. Интересное у тебя понимание слова “отпустить”…

- Скажем так. Я сособственник. Пытался дать видимость свободы, Ярослава, но… я хочу, чтобы ты была рядом, хочу пробовать тебя и не отпускать. Ты моя стала, когда выкрал… Право мое. Закон древний.

- Я свободный человек, Монгол, и не знаю ваших обычаев.

- Я знаю. Этого достаточно.

Опять притягивает к себе, целует грубо, яростно, клеймо ставит. Его жажда, она так осязаема, так заразительна и в груди сердце трепещет, потому что есть у него чувства. Прямо сейчас Монгол делает невероятное. Открывает мне свою страсть. Ярость. Неистовость. И я уже перестаю соображать.

Мне чертовски хорошо от его губ, ласк, от того, как эти умелые пальцы находят сокровенные места на моем теле и доводят до экстаза.

Хочется забыть обо всем на свете, хочется улыбнуться и кричать о том, что счастлива.

Но рассудок возвращается, когда на телефон падает еще одно сообщение. Противный писк заставляет вздрогнуть от страха.

Отталкиваю Гуна, одергиваю одежду и поправляю белье, старательно не смотрю на мужчину. В глазах слезы.

Если бы все было так просто…

Ловит меня за подбородок и всматривается.

- Что случилось, Алаайа? Ты побледнела.

Не отвечаю. Монгол понимает по-своему.

- Напугал?! Не наврежу я тебе, малышка. Не пацан, чтобы чувств в штанах не удержать и уж тем более твой первый раз не будет в машине.

С этими словами нажимает кнопку, заводит двигатель, а я своими дрожащими пальцами его костяшки накрываю.

- Ты обрек меня на нечто страшное, палач, втянул в свою игру и каждый раз, когда я думаю, что хуже уже быть не может, жизнь показывает, что все может быть…

- О чем ты?

Хмурит брови.

Разворачиваюсь, дергаю ручку со всей силы, трясусь. Тянет меня за локоть, заставляет обернуться и уже нет взрывного Монгола, горячего восточного мужчины, который на правах хозяина предъявляет права на мое тело.

- Что ты не договариваешь, Ярослава?

Прищуривается, а я загоняю внутрь панику, у меня ресницы предательски дрожат, глаза выдают эмоции и страх перед собственным будущим накатывает тошнотворным комом.

- Ответь мне. Не делай так, чтобы заставил тебя говорить. Что скрываешь?

- Будешь пытать, да, палач?

Реву уже откровенно, и сама подаюсь к нему, обнимаю за шею, а он спустя долгое мгновение кладет ладонь мне на спину, тянет легонько меня за волосы и заставляет взглянуть на себя.

- Моя Алаайа.

Приподнимает бровь, покалеченную, иронично-ледяной сейчас, надменный, такой, каким помню его в первую нашу запоминающуюся встречу, наклоняется и обдает своим холодно-мятным дыханием, обволакивает запахом сандала.

- Пытки бывают разные, крошка, ты у меня будешь кричать, дико, неистово и долго, пока все не скажешь… а потом войдешь во вкус и попросишь еще…

- Ненавижу!

Хочу ударить, но он хватает мою руку на лету. Звериная реакция и невообразимая скорость. Не отрывая своих порочных глаз от моих, поворачивает мой кулачок и целует бешено бьющую венку на запястье, затем чуть прихватывает пальцы губами, заставляя их разжать и целует кончики так порочно, медленно и я всхлипываю, теряя себя в чувствах, которые будит этот несносный мужчина:

-Прекрати, слышишь?! Не мучай… не надо… - дрожу, а он притягивает меня к себе, обнимает.

- Скажи мне, душа моя, не темни. Я все равно узнаю, что ты скрываешь,

Наклоняется и зарывается носом в мои волосы, делает вдох, жадно, сильно, словно затягивается моим запахом.

- Это сложно объяснить.

Улыбаюсь дрожащими губами.

Опять чуть отпускает, чтобы заглянуть мне в глаза.

- Ты начни.

- Хорошо, - собираюсь, чтобы продолжить мысль, - я думала, что нет участи хуже, чем стать невестой Айдарова, но жизнь, показывает, что вновь ошиблась.

- Ближе к делу. Ярослава.

Все внутри болит, сердце ломит. Не могу больше говорить. Достаю из кармана телефон, тыкаю на экран и поворачиваю гаджет так, чтобы Монгол мог прочитать смс-ку, которую я получила от неизвестного абонента.

Как тебе мой подарок? Ты ведь любишь эти цветочки. Послание с намеком. Красный конверт. Белый букет. Утраченная невинность. Не суть.

А теперь по существу.

На роль невесты больше не претендуешь. Не люблю пользовать порченный товар. Но для тебя сделаю исключение. Не успел попробовать…

Пришло время исправлять.

До скорой встречи, невестушка.

Наблюдаю, как Монгол скользит по дисплею взглядом и с каждой прочитанной буквой его кожа бледнеет, губы сжимаются и шрам на брови выделяется все ярче.

- Тварь.

Бросает сквозь сжатые зубы. Атмосфера в салоне становится невыносимо тяжелой. Выключаю телефон и сжимаю в ледяных, дрожащих пальцах.

Именно сейчас мне становится до ужаса страшно. Монгол теряет свой привычный игривый вид.

Кладет крупные руки на руль. Вжимает педаль газа, разворачивает внедорожник и летит по улице.

Понимаю, что мы едем обратно к моему дому. Бьет по тормозам. Шлепает по кнопки разблокировки дверей.

А я сижу, вжавшись в сиденье.

- Что происходит, Гун?

Обращаю на него взгляд. Поворачивается ко мне и отвечает твердо:

- Я не совладал с чувствами. Не должен был приезжать к тебе. А сейчас понимаю, что рано. Шакала сложно потопить. За столько лет коррумпированности и безграничной власти он смог накопить связи. Cудя по всему скоро будет на свободе. Мурат уверен в этом, иначе бы не напомнил тебе о себе. Значит, что-то в моем плане пошло не так…

- Мне страшно, Монгол, страшно…

Говорю чистую правду и Гун вскидывает руку, обнимает меня с силой, вжимает в свое тело.

- Все будет хорошо, Ярослава. Я не потеряю тебя. Не в этот раз…

Горячий шепот мне в волосы, и я поднимаю голову.

- Я действительно так важна для тебя?

Кивает.

- Не дам повторится тому, что уже однажды случилось.

- Я знаю, что твою любимую убили на твоих руках. Мне Рения рассказала… - признаюсь шепотом и кладу ладошку на его колючую щеку, ласкаю и опускаю подушечки пальцев на татуировку на виске, вожу по контору пальцами, приглядываюсь наконец. Замысловатые, сложные лини образуют собой едва уловимый рисунок…

- О чем задумалась, Алаайа?

Короткий вопрос, но руки моей не отнимает. Хищник позволяет себя гладить.

- Твоя татуировка очень похожа на змею… хотя… не совсем…

Произношу задумчиво.

- Это дракон.

Отвечает спокойно и пазл складывается. Конечно. Начинаю вырисовывать острые линии и перед глазами словно картинка могучего золотого зверя с широко раскрытыми крыльями и змеиным телом. Мифическая тварь изображена в полете.

- Завораживает.

Мои пальчики очерчивая черную вязь приближаются к брови со шрамом. Рядом с ним мне спокойно. Страхи уходят. Я знаю, что Монгол единственный, кто способен меня защитить от Айдарова.

- Это тату - отпечаток моего прошлого. Клеймо палача.

Мы говорим, как-то душевно, кажется, что за долгое время я истосковалась именно по такому простому общению. И пусть за пределами этого автомобиля тучи над моей головой сгущаются, здесь и сейчас я почти счастлива.

Рядом со мной мужчина, который будет защищать меня, потому что считает своей…

- Мне нравится твоя татуировка, кажется, что даже чешуйки дракона ощущаю под подушечками пальцев.

- Есть старая история. Вкратце суть этой татуировки в том, чтобы не забывать, что воин может превратиться в дракона, которого должен побороть.

Быстрое движение головой, и он ловит мои пальчики губами, чуть прикусывает и отпускает.

- Обещаю, что скоро я расскажу тебе эту сказку перед сном, после того как испробую всю тебя.

Смотрю на него и слышу жаркое обещание, сжимаю коленки, потому что воображение рисует картинки моего падения в руках горячего восточного мужчины.

- Иди домой, Алаайа. Там ты в безопасности. Под охраной, которую я удвою.

- А ты?

Спрашиваю с беспокойством. Не хочу его отпускать. Смутное чувство тревоги поднимается и не дает продохнуть.

- У меня нарисовались дела. Нужно завершить.

И нечто зловещее в его взгляде. Опять меняется. Киваю и выхожу из его машины, не хочу прощаться, не хочу задавать больше вопросов.

Не хочу влезать в эти игры власть имущих. Айдаров редкостная тварь и Монгол не будет моим, пока не рассчитается по своими долгам.

Перебираю ногами и слышу хлопок за спиной. Не успеваю сориентироваться, как разворачивает меня к себе и обнимает крепко.

- Не хочу тебя терять, Алаайа, не могу. Казалось, что любил давно, но мне сердце вырвали, душу вывернули. Однажды я расскажу тебе все. Если захочешь. Но ты… Ты для меня стала всем. Не думал, что когда-нибудь буду ощущать то, что сейчас. Оказывается, человек может стать кислородом. Ты ушла, а я стал задыхаться…

- Я люблю тебя, Монгол… - отвечаю на его признание чистую правду, – и я знаю, что именно ты помог Матвею, не сказал мне этого, отпустил, а сам сделал для меня все…

То, что он совершил, это даже больше, чем признание в любви. Я уже достаточно знаю этого мужчину, чтобы понять все без слов.

- Я хочу быть твоей, просто, вернись ко мне…

Проговариваю, глотая слезы, и чувствую его жаркий поцелуй- обещание.

- Я всегда, с самого детства думала, что не нужна… Была сама по себе, на вторых ролях и впервые полюбив, думала, что столкнулась с той же участью, а сейчас… сейчас… все иначе.

Еще одно откровение взамен на его правду.

Не нравятся ему мои слова, прищуривается.

- Ты единственная, Алаайа. Нет никого кроме тебя. А сейчас возвращайся в домой.

Просто киваю и ухожу.

Нам нужно о многом поговорить. Столько рассказать, но главное то, что впервые в жизни, я ощущаю себя полноценной.

Той, кем являюсь. Собой. И не смотря на весь ужас, который творится вокруг, я улыбаюсь, оставляя мужчину за спиной, поворачиваю за угол и иду к дому, оглушенная своим счастьем, не замечаю ничего вокруг.

Поднимаю свои руки и принюхиваюсь. Кажется, что кончики пальцев сохранили аромат моего любимого.

Мерещится, что я улавливаю нотки сандала и амбры, на пополам с восточными пряностями. Дыхание перехватывает. Я запоминаю вкус его невыносимо сладких губ, ласки и слова, которые Монгол сказал.

- Единственная… Я для него единственная…

Повторяю заветные слова как залог его намерений, как знание и улыбаюсь…

Подхожу к дому. Берусь за ручку, открываю дверь, а затем меня оглушает.

Словно свет выключают, чернота и резкая боль в висках нападают неожиданно. Теряю сознание. И дальше провал.