Глава 10

– Мне нужно на пару дней съездить в другой город. Обещай, что до этого момента ты и думать не будешь о переезде, – требует Джамаль. – Я бы очень хотел, чтобы ты со мной поехала.

– Но у меня через несколько дней экзамен, – вздыхаю. – Хорошо, обещаю.

Это самое тяжелое для меня обещание в жизни. К тому же чувствую себя ужасной лгуньей. Так и не смогла выдавить из себя признание. Открывала рот и в ступор впадала. Слишком стыдно. Недопустимо. С другой стороны – ничего не значащая случайность. Ведь я больше на пушечный выстрел к Саиду не подойду!

Приняла твёрдое решение, что после того как сдам последний экзамен, сразу уеду к тётке в деревню. Через нее найду маму. Они со Светой обжились на новом месте, но пока не сообщают где. Иногда выходят на связь с Марусей. Мне мама тоже пару раз звонила, каждый раз с нового номера. Просила все бросить и приехать в деревню. Злилась, когда я начинала говорить про экзамены. Эти разговоры были крайне тяжелыми. Я прямо спросила мать, рядом ли Влад. И по молчанию поняла, что не ошиблась. Уже любой дурак бы понял, что дело в брате. Он скрывается от опасных людей и спрятал свою семью. Только вот непокорная младшая сестра не захотела играть в эти игры. Я осталась и рискую. Одна надежда – меня не тронут, как никак невеста Байсарова. Это имя многое значит в нашем городе. Вот только Влад и с этой семьей успел поссориться. Я до сих пор не уверена, что это не Саид разгромил нашу квартиру.

Спросить прямо у меня конечно смелости не хватит.

– Возвращайся поскорее, – жмусь к Джамалю, смотрю умоляюще.

– Все будет хорошо, малыш. За тобой присмотрят. В универ тебя будет Рустам отвозить, – кивает на высоченного бородача. Он теперь везде за тобой ходить будет.

– Типа как телохранитель? – слабо улыбаюсь.

– Ага.

– У него такой пугающий вид.

– То что нужно. Главное, он полностью предан нашей семье.

Чтобы не сталкиваться с Саидом, практически не выхожу из комнаты. Даже пищу принимаю один раз в день. Целиком и полностью посвящаю себя зубрежке.

Вскоре начинаю задыхаться в четырех стенах. О спортзале думать себе не позволяю. Как и про открытый бассейн, за которым наблюдаю из окна. Его облюбовала Регина. Целый день валяется в шезлонге. Мажет свое совершенное тело кремом. Подходит Саид, она просит его намазать спину. Зачем я наблюдаю за ними? Идиотка! Вот точно крыша едет!

Следующим утром Фарида приносит мне завтрак. Ворчит, что я ем очень мало.

– Мать твоя увидит, решит, что мы голодом тебя морили.

– Конечно нет… Это все экзамены.

– Вот именно, нельзя столько сидеть над учебниками. Это не самое главное в жизни. Нет ничего важнее здоровья. Эх, молодость. Разве вам можно что-то объяснить, – качает головой.

– Ты права, конечно. Осталось немного. Потом буду отдыхать, загорать и плавать, – невольно бросаю мечтательный взгляд в окно, на бассейн. Пока возле него ни души.

– Иди после завтрака поплавай. Сегодня дома никого не будет, – словно читает мои мысли Фарида. – Хозяин с Региной уехали, до завтра не вернутся.

Она словно догадывается, что именно из-за Саида я такая напряженная. Мне становится не по себе. Неприятно, когда твои чувства как раскрытая книга.

И все же как радостно, что они уехали. Сразу дышать легче становится. Как я благодарна за эту передышку! Кручусь на кухне, помогаю Фариде, делаю все что скажет. В спортзал все равно дорога закрыта – не могу даже представить, как снова туда захожу. Плавать тоже не хочется, зато учусь полезному – Фарида печет изумительный пирожки.

Ужинаю тоже на кухне. Еды все равно готовится много – ведь у Байсаровых куча охраны. Есть даже специальный дом для них, он расположен в самом дальнем конце участка. Мы обходимся скромной трапезой – свежий салат, причем овощи свои – здесь есть небольшой огород, гордость Седы. Рыба под маринадом – пальчики оближешь, немного овощного пюре – картофель и брокколи. Наблюдаю как Наиля собирает на поднос еду, чтобы отнести маме Джамаля. Женщина недавно вернулась из больницы. У нее комната в отдельном крыле – чтобы был полный покой. Меняются сиделки. Очень грустно, что она болеет. Джамаль сказал, что хочет познакомить нас, но немного позже. Сейчас его маме слишком плохо.

Помогаю с мытьем посуды, чувствую приятную усталость во всем теле. Домашние хлопоты почти такая же физическая нагрузка. Голова стала лучше соображать. Завтра последний день подготовки. Я много занималась, вроде можно не волноваться, и все равно чувствую мандраж.

Выхожу подышать свежим воздухом. Никого. Надо вернуться до одиннадцати – потом выпускают собак. Об этом меня тоже несколько раз предупреждали. И Фарида, и Джамаль. Это не шутки. Как назло, я забыла телефон. Когда понимаю это – оказываюсь у другого входа в дом. Понятия не имею сколько времени осталось, начинаю паниковать. Если зайти в эту дверь – окажусь в половине где отдыхает больная женщина. Хозяйка этого места. Я для нее незнакомка. Это ужасно неловкая ситуация. Но оказаться беззащитной перед пятью ротвейлерами – еще хуже. Я уже слышу лай, а может мне мерещится. Взвизгнув, забегаю в дверь. Точно знаю, что отсюда можно пройти в соседнее крыло, где моя комната. Осторожно, на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Почему в этом доме я вечно в истории влипаю? Наверное, знак, что надо бежать подальше. И с Джамалем отношения стали прохладнее. Не могу это объяснить. Он также ласков со мной, заботлив. Но что-то не то. Конечно, он сильно занят с открытием бизнеса. Я же ничем не помогаю. Наоборот, в свои проблемы втягиваю… Может мы все же поторопились с помолвкой?

– Пожалуйста… – доносится голос из-за двери, мимо которой крадусь едва дыша, на цыпочках. – Пить… Пить…

Замираю. Цепенею. За дверью больная мама Джамаля. Судя по всему, одна. Может сиделка в туалет отошла, может на кухню. Меньше всего я хочу обнаружить свое присутствие. Но и проигнорировать мольбу невозможно! Это совсем уже за гранью, разве можно просто мимо пройти?

Еще раз озираюсь, молясь про себя чтобы сиделка появилась. Увы. Полная тишина. И я толкаю дверь в комнату.

Здесь все как в больничной палате. Специальная кровать как в сериалах про заграничные клиники. С кучей проводов. Все белое, возможно стерильное. И я – совершенно чуждый элемент в этом месте.

– Простите пожалуйста. Здравствуйте. Я случайно услышала…

Делаю шаг вперед, оглядываюсь по сторонам. На полу высокий стакан с соломинкой. Вокруг немного воды. Видимо женщина случайно уронила его. На столе поодаль вижу высокий граненый кувшин и два стакана рядом. Подхожу, наливаю. Протягиваю больной.

Мама Джамаля выглядит маленькой, хрупкой. Заметно, что в молодости была очень красивой. Правильные черты лица. Даже морщины не портят, впрочем, их совсем немного. Выглядит довольно молодо, только лицо очень бледное, изможденное. Черные волосы с проседью аккуратно собраны в косу. На женщине домашний мягкий халат. В руке игла от капельницы.

– Здравствуй, – смотрит на меня без испуга, но с интересом. – Мы не знакомы.

– Я гостья вашего сына.

Не хватает духу произнести слово «девушка», или «невеста». Не знаю почему.

– Я гуляла, забыла о времени. Испугалась собак. Простите что зашла сюда. Мне очень неудобно.

– Правильно сделала, – улыбается женщина. – Сама их боюсь.

Наклоняюсь, поднимаю пластиковый стакан, трубочку. Оглядываюсь в поисках тряпки, чтобы вытереть воду, которая почти впиталась в ковер с мягким ворсом.

– Ты не должна этого делать. Сейчас придет сиделка. Забыла, как ее имя, – морщится, словно от боли.

– Мне не сложно.

– Спасибо, что не прошла мимо.

– Ну что вы. Мне было неловко, но я услышала, что вы хотите пить.

– Да? Видимо, во сне бредила. От лекарств постоянно пить хочется. Невыносимо. И сон у меня странный. Проваливаюсь на несколько минут, и так в день по многу раз. Ты, наверное, подумала, что тут кто-то бредит. Сам с собой разговаривает, – улыбается грустно.

– Ничего такого я не подумала…

– Ты встречаешься с моим сыном? – смотрит так проницательно, словно в самую душу заглядывает. Тут уже не соврешь.

– Да… – смущаюсь, опускаю глаза.

– Одобряю его выбор. Ты красивая. И отзывчивая. Это самое главное, – голос женщины звучит иначе. Глуше. Смотрю на нее, она словно засыпает. Глаза закрываются, она оседает в постели.

– Спасибо, – произношу тихо.

Хорошо, что предупредила меня, что часто испытывает сонливость. Иначе я бы запаниковала. Где же сиделка?

– Береги его, ладно? – голос звучит едва слышно.

– Конечно. Обещаю.

Сама вздрагиваю. Понимаю внезапно, что совсем не готова к подобным обетам. Совершенно. Слишком все стремительно. Совершенно теряюсь.

Джамаль упоминал, что надежды не осталось. Только попытки выиграть немного времени. Безумно больно, грустно. Он редко ходил к матери, не мог. Каждый визит давался ему тяжело.

Смешанные чувства – боль и нежность охватывают меня. В горле ком. Подхожу к постели и осторожно сжимаю ладонь женщины. Подношу тыльную сторону к губам. Она уже снова спит. Глаза закрыты.

– Ты нужна ему. Саид будет с тобой счастлив… – произносит полушепотом, но отчетливо.

Отдергиваю руку, отшатываюсь. Меня горячим спазмом от ступней до макушки прошивает. Выбегаю из комнаты, и едва не сбиваю с ног хрупкую блондинку. Она от неожиданности приглушенно вскрикивает.

– Ты кто такая? Что здесь делаешь? – хватает меня за руку.

– Меня зовут Дарина.

Сбивчиво объясняю свою историю, чувствуя себя очень глупо. Сейчас девушка поднимет панику и мне достанется. Саид обо всем узнает и точно взбесится, что я такое себе позволила.

Черт, почему я снова о нем думаю?

– Ясно, меня зовут Лена, – улыбается. – Спасибо тебе. Не говори никому, что меня не было, ладно? Мне нужна эта работа. Я сейчас свою подопечную проведаю, погоди секунду, ладно? Я тебя кофе угощу.

Мне совсем не хочется кофе, но отказаться неудобно. Да и спешить по сути мне некогда.

– Она спит. Нам вообще нельзя отлучаться. Только до соседней комнаты, там стоит динамик – все что происходит в палате слышно, – вернувшись объясняет Лена.

– Может быть я пойду, все-таки? Не буду мешать? Ты в порядке?

– Да, не буду тебя задерживать, – девушка выглядит плохо, лицо серо-зеленое.

– Что с тобой?

– Отравилась я чем-то, мутит сильно. Боюсь сейчас снова в туалет побегу, – признается вымученно. – Пыталась со сменщицей договориться, но та меня послала. Сволочь. Не представляю, как до конца смены дотяну.

– Я могу помочь, – предлагаю совершенно спонтанно. Сразу же понимаю, что мысль так себе, могу на неприятности нарваться. Но уж очень жаль девушку. Ей явно сильно плохо.

– Ты серьезно?

– Если конечно у меня получится.

– Если узнают, уволят сразу, хозяин тут строгий, бешеный, – с сомнением произносит Лена.

– Это для меня не новость, – улыбаюсь грустно.

Так, неожиданно, у меня выдается бессонная ночь. У Шарифы через несколько часов начинается приступ, я бегу за Леной, которая делает укол, купирует ужасное состояние больной. Очень тяжелое зрелище угнетает. Вряд ли смогу выбросить это из головы. Всей душой сочувствую Шарифе. Джамалю. Даже к Саиду шевелится что-то, хотя о нем изо всех сил стараюсь не думать.

Под утро засыпаю. Лена дремлет в соседней комнате, очень бледная. Напилась лекарств, немного полегчало ей. Все это морально очень тяжело, мне грустно. Начинаю тосковать по своей маме. Сожалею, что ругалась с ней. Надо ценить моменты повседневности, а не разбрасываться ими.

Отключаюсь под утро в комнате Шарифы, в кресле у окна. Слышу голоса, выглянув на улицу вижу направляющегося к входу Саида.

Меня буквально подбрасывает! Если застанет здесь – понимания ждать глупо. Скорее всего будет скандал. Джамаль специально предупреждал, чтобы в эту часть дома не ходила. Очень просил об этом, несколько раз подчеркивал. Никому не будет приятно, что твоего родственника посторонние видят в ужасном состоянии.

Саид и вовсе вряд ли станет слушать мои объяснения.

Тут же забегает Лена, смотрит на меня в панике. Выбежать в коридор я не успеваю, и сиделка толкает меня в смежную комнату. Тут сильно пахнет лекарствами. Из мебели только стеклянный стол, где разложены медикаменты, холодильник. Я прячусь за тяжелую бежевую портьеру. Не дышу.

Ужасная ситуация! Как я могла не подумать об этом? Почему Лена не сказала, что Саид может так рано прийти?

Слышимость в моем укрытии отличная. Лена докладывает Байсарову про приступ, вплоть до лекарств и дозировки. Добавляется еще один женский голос, сначала мне кажется, что это Регина. Потом доходит, что пришла другая медсестра, сменщица. Впадаю в панику! Если увидит меня, точно заложит, теперь мне конец!

– Выйдите, – приказывает Байсаров.

Его голос звучит глухо. Он произносит что-то на незнакомом мне языке. Шарифа отвечает ему. Никогда не слышала, чтобы Саид разговаривал так. В его голосе столько нежности и боли! Ни слова не понимаю, но все это невероятно пронзительно! Меня буквально гипнотизирует этот голос. Эти двое. Мать и сын. Пронзительная тоска, сквозящая в каждом слове…

Закрываю глаза. По щекам текут слезы.

Теряю счет времени. Думаю только о том, как хочу домой, к маме.