Глава 19

Мира

Поцелуй взбудоражил тело и затуманил сознание, а то, что Юра проделал со мной в кресле, лишило остатков разума.

— Ужин… Да, сейчас, — пытаюсь сообразить, что от меня требуется сделать мокрого, если есть только сухое. Лучше спросить: — А что сухое?

— Вино у нас сухое, — Юра возится возле печи и, не поворачивая головы, указывает за спину. — Посуда на кухне, продукты в пакете.

— А, ну да, — минуя прихожую, бреду на кухню и открываю шкафчики один за одним. Какая мне посуда нужна, не очень соображаю. Надо для начала заглянуть в пакет и понять, что у нас вообще сегодня на ужин.

Возвращаюсь. В прихожей над вешалками замечаю на полке раритетную шляпу с красными перьями. Старинные головные уборы моя слабость, и я, вмиг позабыв про ужин, запрыгиваю на красивый резной стул, обитый голубым шёлком в мелкий золотой цветочек. Потянувшись за шляпой, случайно роняю на пол чёрный полиэтиленовый пакет. Надеюсь, ничего не разбила.

— Что ты там крушишь, малышка? — кричит Юра.

— Это не я! Это астероид упал во двор. — Нацепив вожделенную шляпу, поднимаю пакет. Любопытство — моя сущность, заглядываю узнать, что так бумкнуло. Сердце замирает, и память переносит меня в день, когда я приехала в институт забирать документы из-за недобора баллов. Моё внимание тогда привлекла девушка с огромными голубыми глазами. Она переминалась с ноги на ногу, обутая в жёлтые лодочки, теребя ремешок жёлтой сумки на плече. Девушка плакала беззвучно и не моргая. Не знаю почему, но я подошла к ней:

— Тоже провал?

— Полный! — Слёзы ещё быстрее покатились по раскрасневшимся щекам.

— Пойдём пышек поедим! Тут рядом кафешка.

Мы заказали кофе с молоком и умяли под него по три масляные пышки, щедро присыпанные пудрой. Лена рассказала, что возвращается в Архангельск; я — что под крыло мамы, которая мне теперь плешь прожрёт. На этом можно сказать и разошлись.

Смотрю завороженно на вещи в пакете и пытаюсь понять, как они могли здесь оказаться. Быть может, я и не предала бы им такого значения. Мало ли одинаковых жёлтых сумок и туфель на свете, но, как я понимаю, женщины в этом доме не живут. Бросив настороженный взгляд в комнату, я поставила пакет на стул и, вынув туфли, раскрыла замочек на сумке. Трясущимися руками достала аттестат о среднем образовании на имя Елены Васнецовой. Паспорта не было, но я и без фото поняла, что вещи принадлежат девчонке с огромными голубыми глазами, и вряд ли она доехала до Архангельска.

Весь романтический флер как ветром сдуло. Быстро сунула туфли в пакет и вместе со злополучной шляпой закинула его обратно на вешалку. На дрожащих ногах вернулась в комнату и ринулась к сумкам с едой, как утопающий к спасательному кругу. Как бы теперь себя не выдать и удрать?.. Господи, я же даже толком не знаю, где нахожусь. Куда бежать? К соседям? Дачный сезон в сентябре ещё открыт, но есть ли кто здесь в будние дни? А что потом? Мать сплавила меня неведомому ей Потапу и перекрестилась.

— Ми-ра!

Вздрагиваю от неожиданности, оказавшись в кольце сильных рук.

— Да, Юр, сейчас. Я что-то так растерялась после наших… Обнимашек.

— Ты вся дрожишь, — Юра разворачивает меня к себе и трогает губами лоб. — Ты не заболела? Садись в кресло. Я сам сейчас всё сделаю.

***

Юра

Растворился в Мире. Обо всём забыл. Даже от улик не избавился. В коридоре вижу пакет с Ленкиными шмотками, и пот прошибает. Ведь я на той неделе свернул мешок и закинул к самой стене на вешалку, а сейчас его угол торчит наружу. Сдаю назад в комнату. Мира съёживается в кресле, прячась от меня под пледом. Взгляд — словно первый раз видит. А ведь ничего страшного я не сделал. Скорее наоборот — приоткрыл дверь ко взрослым наслаждениям.

— Мира, что-то случилось?

— Нет… Холодно просто.

Закрылась от меня малышка. Прокручиваю в голове, что такого Мира могла увидеть в пакете. Там только туфли и сумка. Так чего мне бояться? Почему у меня не может быть в доме вещей другой женщины? На кухне рассеянно скольжу взглядом по буфету из красного дерева. Достаю старинный фарфор, хрустальные бокалы — у моей девочки должно быть всё самое лучшее. Она просто ревнует впервые в жизни и страшится нового чувства. Примирившись с этой мыслью, пританцовывая возвращаюсь в комнату. Сервирую столик на колёсах, но не могу себя заставить посмотреть Мире в глаза. А она настороженно наблюдает за мной. Открываю вино, режу сыр кубиками, закидываю один в рот и щурюсь от удовольствия. Кристаллики пармезана тают во рту, терпкий вкус настойчиво требует скорее откупорить бутылку сухого.

— Мира, солнышко, готово! — Наполняю бокалы и качу столик к креслу. — Ты любишь хамон? Лично я обожаю. Попробуй, это вкусно, — присаживаюсь на подлокотник и засовываю Мире в рот ломтик мяса. Она выбирается из-под пледа, а я несу чушь, которую обычно вешал на уши другим дурочкам. — Поедем с тобой в Испанию, снимем дом на побережье и будем по вечерам кутить на берегу. В этой стране есть всё, что я люблю.

Сейчас мне и правда хочется бросить всё и увезти Миру подальше от грязи. Замарался так, что не знаю, как отмыться. Сую Мире бокал, и малышка с опаской нюхает вино. Или мне кажется? Я же сам ей вчера объяснял, как правильно вдыхать букет, спрятанный на дне бокала.

— Какие ноты чувствует твой чудный носик?

— Юра, а ты за что сидел? — бьёт Мира вопросом не в бровь, а в глаз.

— Бухгалтер я. — Надеюсь отшутиться. Исповедь не входит сегодня в мои планы. Напротив, собираюсь погрешить от души. — Давай ты ко мне на руки сядешь. Так теплее будет.

Мысленно уже лапаю Миру во всех местах, руки трясутся, как у алконавта с бодуна. Устал передёргивать затвор за последние два дня. Страх Миры разжигает ещё большую похоть, чем когда она смотрела волчицей четверть часа назад.

— Садись. — Мира, уступая мне место, ставит бокал и взирает с видом Немезиды. Зелёные глаза горят, плед словно плащ, перекинут через плечо. — Меня не устроил твой ответ.

Ух ты! Смело. Вот её штырит в разные стороны. Усаживаюсь в кресло и дёргаю Миру на себя:

— Иди сюда, кошка дикая.

Охнув, Мира барахтается в моих объятьях. Одним движением расстёгиваю молнию на платье. Мира цепляется за ворот, но я, ухватив подол, сдёргиваю одеяние с малышки. Красное кружево белья ладно облегает её тело. Молодцы девчонки в магазине. Нормально Миру нарядили для первой взрослой ночи.

— Ты, наверное, себе надумала, что я похищаю девушек… Насилую и закапываю за домом. Но нет! Они сами ложатся в мою постель. А я никого не задерживаю возле себя, — ухватив Миру за волосы на затылке, разворачиваю её лицо к себе и покрываю поцелуями раскрасневшиеся щёки. — С тобой иначе. Всё иначе. Я никому тебя не отдам… Мира, милая, пусти! — глажу плотно сжатые бёдра свободной рукой.

— А других… Отдавал? — Мира пытается скинуть её с себя.

— Отдавал, — слетает с языка. — И они вскоре думать про меня забывали. В этом мире продаётся всё: секс, органы, дети, любовь.

— Неправда! — Мира проигрывает мне в неравной борьбе, и мои пальцы проникают в нетронутые сокровенные места. Малышка хватает ртом воздух, а я блаженно улыбаюсь, настраивая симфонию женского удовольствия.

— Правда! Я купил тебя у твоей матери. У меня есть бумага, подтверждающая её согласие на твой отъезд и отсутствие претензий.

Мира вцепляется обеими руками в мою, но я сильнее. Нежный бутон даёт сок. Девчонка сдаётся на милость победителя. По пунцовым щекам текут слёзы, и я больше не удерживаю Миру за волосы.

— Купил, — стонет она истошно. — Я вещь? Чем тогда ты лучше того, другого?

Обнимаю малышку и отправляю её душеньку в полёт второй раз за вечер.

— Ну какая же ты вещь, родная моя. Но с такой мамашей ты пропадёшь, — глажу Миру по щеке мокрыми от сладких соков пальцами, обвожу контур пухлых губ. — А я буду тебя любить и баловать. Ты ни в чём не будешь знать отказа.

— Тогда нам надо поговорить… — Миру трясёт, но не от страха.

— Валяй! — Поговорить и правда придётся, зато потом она будет у меня с руки есть.

— Сейчас! — Мира сползает с моих колен и идёт в прихожую.

Поправляю взбунтовавшуюся плоть и любуюсь упругими бёдрами, обтянутыми красным кружевом. Предвкушаю первую сцену ревности. Слышу, как Мира лезет на вешалку. Надо же, всё-таки прошляпил… Печку разжигал.

Подливаю вина в бокалы и отпиваю глоток. Моя фея возвращается, держа в руках Ленкины туфли и сумку. В голове быстро складывается легенда про скоротечный роман.

— Что ты сделал с Леной? И не говори, что она тебя бросила.

Поперхнувшись вином, захожусь кашлем. Я бы меньше удивился, если бы и правда в моём дворе приземлился астероид.