Глава 20

Пожалуй, стоит признать: Андрею удалось меня удивить, а это дорогого стоит, ведь за последние годы я обросла не только броней, но и немалым опытом. Знаю его, как облупленного, да и в принципе имею представление, на что способны люди с высоким уровнем влияния, пресытившиеся всем, чем только можно и нельзя.

Иногда мне кажется, что у четы Ставровых один диагноз на двоих. Иначе как объяснить то, что с какой легкостью Илона принимает жуткие условия его игры?

К сожалению, я порой забываю, как эта женщина меня ненавидит, и начинаю её жалеть.

На самом деле – это пустое.

«Муж и жена – одна сатана», – лучше в их случае и не скажешь.

Я даже догадываюсь, какая мысль успокаивает Илону. Она ждет, когда Андрей, наигравшись, выкинет меня из своей жизни, желательно в сломанном виде. Она хочет ощутить себя победительницей. Только вот вопрос: стоят ли этого недолгого удовольствия годы терзаний и унижений?

Жизнь пролетает с бешеной скоростью в любом случае. Ждешь ты чего-то – карьерного роста, повышения зарплаты, выплаты ипотеки, или про просто плывешь по течению, время неумолимо утекает сквозь пальцы.

Я всё чаще и чаще об этом задумываюсь, понимаю, как много всего упустила.

Андрей ожидаемо приковывает к себе всеобщее внимание. Молодежь продолжает веселиться, а вот родители невесты и жениха и их близкие друзья перебираются к нам, поскольку Ставров занимает место аккурат напротив моего. Благо стол длинный и места хватает всем.

На месте Илоны я бы удавилась, честное слово. Не представляю, как она выдерживает всё это?

Раньше он нас хотя бы не стравливал.

Чтобы хоть как-то отделаться от назойливого внимания – его буравящий взгляд прикован к моему лбу, я достою из сумочки телефон и вновь открываю нашу переписку с сыном.

Пустая болтовня гостей меня не волнует, но по привычке всё же вслушиваюсь и запоминаю основные темы разговоров. Они, как всегда, связаны с политикой и экономикой. Ничего нового.

Эх, а так хотелось. Свадьба же.

Никита продолжает фонтанировать идеями, как покорить ненаглядную. Ещё немного и его рвение произвести впечатление, начнет меня пугать. На очередной вопрос, чтобы ей подарить, я пишу сыну, что в их возрасте была бы счастлива ярким и необычным тетрадям или фактурным дневникам для записей, особенно тем, что приятны на ощупь.

«Ну мам, ты серьезно? Кому они нужны вообще? Кроме тебя в них уже давно никто не пишет», – отвечает сыночек.

Ник знает, что по самым проблемным делам, особенно тем, разбирательства по которым длится годами, я веду записи, заводя под каждое дело отдельный блокнот. Отмечаю ключевые моменты, чтобы впоследствии при вынесении решения не забыть сделать на них акцент.

«Тогда и не спрашивай у меня советов, раз я древняя»

«Ты что обиделась, что ли?», – его сообщение дополнено смайликом с огромными, выпученными глазами. А после приходит ещё два:

«Тебе что, дедушка не позволял само́й выбирать тетрадки?»

«Думаешь, Аня будет рада такому подарку?»

Вот уж завелся…

В силу возраста он даже не задумывается о том, что порой стоимость канцелярии бывает неприлично высокой.

«Дело не в твоем дедушке, – хотя и в нем тоже, просто я предпочитаю не рассказывать Нику, в какой строгости растили меня. – В то время выбора как такового не было. А всё, что было поинтереснее, стоило дорого».

Я едва успеваю отправить сообщение, как ко мне обращается какой-то парень. Стоя за моей спиной, приглашает на танец.

Поглощённая в собственные мысли, я даже не сразу понимаю, что составить ему компанию он предлагает именно мне. И только напоровшись на раздраженный взгляд Андрея, смекаю.

Отказываюсь прежде, чем успеваю его осмотреть и запомнить. Слегка обернувшись, отмечаю, что он очень высок. Мой взгляд даже до его лица не доползает.

– Может быть передумаете? – его глубокий голос кажется мне смутно знакомым.

Решаю, что сегодня уже его слышала.

– Не люблю танцевать, – отзываюсь ровно.

Ещё не хватало, чтобы Андрей решил причинить вред кому-то. С него станется. Парень, судя по задору, значительно меня младше, и не стоит ему жизнь усложнять.

Как только он уходит, одна из моих новых знакомых, та что понятливая, наклоняется и быстро шепчет мне на ухо:

– Зря ты так. Я бы согласилась… На всё-ё-ё, – тянет многозначительно, а после – по-девчачьи звонко хихикает. Кажется, она перебрала с медовухой. – Это один из друзей жениха. Мы с Леркой приметили его сразу.

Я вздыхаю с легкой улыбкой.

– Он какой-то особенный?

– А ты не заметила? Он очень горяч. Кипяток просто. А это, знаешь ли, по нынешним временам редкость, – переведя взгляд на удаляющуюся спину парня, она издает томительный стон, будто ей от одного его вида становится «хорошо». – Обжигающий засранец, и почему в моей юности все сверстники были малахольными?

На языке вертится фраза о восприятии, но я не даю ей сорваться с губ. Не хочу быть душнилой, поэтому предлагаю совершенно другой вариант:

– А почему ты ему не предложила составить компанию?

Она несколько секунд смотрит на меня, как на инопланетянина, после чего выдает:

– А знаешь, ты права! Догоню его и утешу.

Сказано – сделано. Не теряя ни секунды, она встает на ноги и немного хмельной, покачивающейся походкой направляется вслед за парнем.

На какой-то миг мне даже обидно становится, что я не могу быть такой же свободной и раскрепощенной. Никогда не могла, а теперь уже и начинать поздно.

Сидящие вокруг гости увлечены разговором. Стараясь их не отвлекать, я встаю из-за стола и выхожу на улицу подышать свежим воздухом.

Я не умею себя отпускать. Тело, мысли, эмоции – всё под регулярным контролем. И всё-таки я надеялась, что, сменив обстановку, смогу хотя бы немного расслабиться.

Но Андрей и здесь всё испортил.

– Я тебе звонил, ты не брала трубку, – его голос раздается за моей спиной, когда я спускаюсь к небольшому пруду, расположенному неподалеку.

Похоже, он зол. Настолько, что даже не пытается скрыть своего интереса ко мне. В прошедшие с их повторной свадьбы месяцы он держался на расстоянии хотя бы на людях.

– Тебя это удивляет?

Заметив небольшую лавочку, спрятавшуюся под кроной раскидистого дуба, поправляю подол своего платья и опускаюсь на край.

– Что мне сделать, чтобы ты простила? – Андрей садится рядом и, подавшись вперед, упирается локтями в колени. Смотрит на меня непрерывно.

– Учитывая, что ты приехал сюда с женой, этот вопрос звучит максимально странно.

– Мне развестись?

Господи ты боже мой… Я будто со своим сыном малолетним общаюсь, а не со зрелым мужчиной!

– Ты думаешь, ваш развод что-то изменит?

Всё-таки смотрю ему в глаза, хотя и не хочу этого делать.

– Почему нет?

– Потому что в жизни не всё так просто, Андрей. Я уехала от тебя, понимаешь? Я устала, – внутри нарастает напряжение. Сколько можно? – Разведешься ты или нет, роли никакой не сыграет. Я уже устала пытаться построить между нами хоть что-то… Четырнадцать лет не получается… Неужели ты сам этого не понимаешь?

– Потому что ты бегаешь от меня постоянно? – повышает он голос, и я закатываю глаза.

– Давай мы ещё начнем прилюдно выяснять отношения? – требуется много сил, чтобы не послать его к черту.

– Да срать я на них всех хотел.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– Только пусть попробует кто-то раскрыть рот и тявкнуть, – он продолжает мысль, но я недослушиваю и поднимаюсь на ноги.

Испытываю нестерпимое желание убраться отсюда подальше.

Организм каждой своей клеточкой отторгает присутствие Андрея поблизости. Мы с ним ругались множество раз. Периодически он делает вид, что спускает меня с поводка, позволяя жить собственной жизнью. Но это только иллюзия.

Стоит мне только вдохнуть свободы, и Ставров тут как тут.

Последний раз такое случалось года четыре назад. Уже и не вспомню из-за чего Андрей тогда психанул. Мы не общались почти три месяца, когда я решила, что пора попробовать дать шанс мужчине, оказывающему мне знаки внимания.

Перед тем, как он пропал, мы успели сходить на два свидания.

В этот раз Андрей решил и вовсе не выпускать меня из зоны видимости.

Глядя на него со стороны, никогда не подумаешь, что этот серьезный, всегда холодный и жесткий мужчина может быть кем-либо одержим до чертей.

С виду слабостей у него вовсе нет.

– Я уже пацан бегать за тобой следом.

Это песня его излюбленная. Он готов сокрушаться часами на тему своего возраста, дескать, будь помоложе, я бы дала ему шанс. Хотя мы оба знаем – дело не в этом.

– Так не бегай, Андрей. Иди к жене и проведи время с ней. Мне от тебя кроме свободы ничего не нужно.

Он вздрагивает и будто бы отшатывается. Так происходит всегда, когда речь заходит на неприятную для него тему.

– Илюшкин вскрыл камеру, где ждал этапирования, и сбежал, – меняет неожиданно тему. – Пока что в сми не сообщали, чтобы панику не сеять. В его личных вещах найдено несколько твоих фотографий. Я не хочу, чтобы ты оставалась без охраны. Мои ребята присмотрят за тобой.

– Больше делать беглому зеку нечего, как ездить за мной по стране, – говорю я равнодушно.

То, что убийца на свободе – ужасно, но пока что в его жизни есть проблемы поважнее, чем судья, отправившая его за решетку на двадцать лет.

– Не вижу поводов для иронии.

– Так я и не смеюсь, Андрей. Если ты приехал в такую даль только для того, чтобы предупредить меня, то спасибо. Я буду предельно аккуратна.

Он бы и дальше продолжал пытаться вывести меня на эмоции, но я замечаю торопящуюся к нам Илону.

Лучше побыстрее убраться, только их семейных ссор не хватало на мою голову, это будет пострашнее серийника.

Я собираюсь найти Алексея или Федора, и попрощаться, однако в дверях у входа в зал меня ловит невеста со своим женихом.

Глаза Лизаветы – это полное имя, сияют, а глаза румянцем горят. Последний раз, когда я её видела, девочке было лет пять, и тогда она мечтала стать прокурором, как и её дядя.

– Лёша как раз попросил вас найти! – выпаливает она и хватает меня за руку, но тут же опомнившись, одергивает ладонь. – Пойдемте, там как раз конкурсы начались! Вы обязательно должны поучаствовать!

Да… Вот только конкурсов мне и не хватало.