Глава 46

Голова не просто болит – раскалывается. Тупая пульсация за глазами, словно кто-то методично вбивает гвозди в ноющие виски.

После больничного, если так можно назвать мое времяпрепровождение с Сашей, вливаться в рабочий процесс невероятно трудно. Даже сейчас, посреди этого хаоса, я продолжаю думать о нем.

Обрывки воспоминаний мелькают на задворках сознания: его прикосновения, запах, ставший одним из моих самых любимых, взгляд, от которого внутри всё переворачивается.

Он первый мужчина, сумевший проникнуть так глубоко в мое подсознание. Хорошо это или плохо, я пока что не поняла. Но зависимость от общения с ним однозначно пугает.

В последние годы Силаев редко появляется на заседаниях – предпочитает контролировать процесс из кабинета. Но сегодня приехал лично. Давид стоит у стены, скрестив руки, и молча наблюдает за цирком, который устраивает сторона защиты.

Мы давно знакомы. Настолько, что понимаем друг друга без слов. Его едва заметный кивок, и я уже знаю: он тоже считает это затягивание процесса чистой воды манипуляцией.

– Ваша честь, – голос адвоката защиты звучит нарочито проникновенно, – мы настаиваем на допросе свидетеля. Это принципиально важно для объективного рассмотрения дела.

Я сдерживаю вздох. Принципиально важно? Или принципиально затянуть?

Пока я была на больничном, именно он рьяно пытался найти контакты. Естественно, чтобы решить проблемы своего клиента вне стен зала заседаний. Женечку моего напугал.

Негодник.

«Ирина Дмитриевна, мне впервые так навязчиво взятку предлагали! Вернее, не мне, а вам. Но через меня», – примерно такую исповедь я услышала сегодня от своего помощника.

Подобные методы – средневековье. Такой ерундой уже давно никто не занимается. Если договариваются, то только аккуратно.

А этот экземпляр, похоже, решил удивить. Взять, так сказать, напором.

Наивный.

Даже если бы меня преследовала острая нужна, так уж откровенно подставляться я не стала.

– Обоснование? – мой голос звучит ровно. – Почему сведения о данном свидетеле не были предоставлены в установленный срок?

– Возникли новые обстоятельства, – адвокат разводит руками с видом оскорблённой невинности. – Мы обязаны их исследовать.

Периферийным зрением улавливаю усмешку Давида.

Жаль. Я надеялась, что хотя бы это дело получится рассмотреть без проволочек. Но ничего не поделаешь придется «растянуть удовольствие.

– Перерыв тридцать минут. За это время сторона обвинения должна ознакомиться с материалами, касающимися нового свидетеля.

Поднимаюсь и направляюсь в кабинет.

***

– Какая суровая женщина. Всего полчаса, – иронично произносит Силаев, заходя вслед за мной. – А если мои птенчики не успеют за полчаса?

Птенчики… Давид явно в приподнятом настроении.

– Так остался бы и помог им разобраться. Какие проблемы?

– Пусть учатся и набивают собственные шишки, – расстегнув китель, занимает стул для посетителей.

– Вот теперь я тебя узнаю. А то… птенчики.

Мы оба понимаем: сегодняшнее заседание не последнее. У гособвинения в любом случае будет время ознакомиться с показаниями и скорректировать свою стратегию, если потребуется.

Давид хмыкает, и уже в следующее мгновение становится серьезным.

– Что новенького у тебя в жизни происходит? Как себя чувствуешь?

Я неопределенно передергиваю плечами. Говорить правду пока не готова, а врать не хочу. Слишком хорошо к нему отношусь.

– Где сотряс получила?

Ой, началось. С этого и стоило начинать.

– Это допрос?

– Я переживаю за тебя.

– Настолько, что воспользовался служебным положением и уточнил диагноз.

– Ты против?

Мы знакомы с Давидом с тех пор, когда мой папа был его наставником. Сколько прошло? Лет двадцать? Не меньше.

Я тогда ещё училась, и жутко смущалась, если папа отчитывал меня перед молодым поколением прокуроров. «Через стыд» – один из его излюбленных методов воспитания. Действенный, скажу я вам, но жестокий.

С Никитушкой я бы применять его ни за что не стала.

– Не томи. Рассказывай, чем обязана.

Обойдя стол, опускаюсь в рабочее кресло и достаю из выдвижного ящика бутылочку с водой. Откручиваю её и делаю глоток.

Слегка подаюсь вперед и складываю руки на столе.

– Приступай. Я чувствую, ты заглянул не просто так. Дело плевое. Твои ребята могли справиться сами. Привлечение сотрудника генпрокуратуры не требовалось, – смотрю на него внимательно.

– Мы планируем к тебе охрану приставить, – говорит он серьезно.

– Это лишнее.

Давид сужает глаза.

– Ты даже не выслушала.

– Илюшкин – так подсказывает моя интуиция, – я усмехаюсь, но веселья не чувствую.

– И она, как всегда, на высоте. В таком случае я тем более не понимаю твоей беспечности.

– Ты хочешь сказать, что преступник сбежал ради того, чтобы отомстить судье, вынесшей ему строгий приговор? В таком случае судьи бы мерли, как мухи, – я припоминаю слова Андрея об этом странном побеге. – Кроме моих фотографий, хранившихся у него, есть ещё какие-то предпосылки к тому, что моя жизнь находится в опасности?

– Я не понимаю, почему ты отказываешься?

Да устала я от постоянного контроля! Черт возьми, уже посреди глотки стоит. Сколько можно портить мою жизнь?!

– После побега уже прошло достаточно времени. Рядом он ни разу не был замечен.

– И что?

– И то! Ты мне предлагаешь постоянно с охраной ходить? Сколько лет? Пока его хладный труп не отыщут?

Давиду ответ мой не нравится. Он проводит рукой по своему подбородку, покрытому короткой щетиной.

– Давай начистоту?..

– Буду признательна.

– Я прочел все объяснительные, посмотрел записи с камер… Вроде всё чисто, но могу со стопроцентной уверенностью сказать: ему помогли сбежать и сделали это не просто так.

Я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди.

– Я мешаю кому-то настолько? Очень сомневаюсь. Я бы ещё поняла, если наняли киллера, чтобы убрать меня. Но организовывать побег для наемника, которого я осудила, чтобы он совершил возмездие… Театральщиной попахивает, не находишь? Зачем так сильно заморачиваться?

– Не могу знать. Но хочу, чтобы ты хорошенько подумала над этим вопросом. На досуге прикинь, кто может быть заказчиком и скинь мне варианты. Мы проработаем.

***

Когда я вечером возвращаюсь домой, меня останавливает консьерж. Передает доставленный час назад букет.

Первая мысль – Саша, хотя это странно. Он умеет преподносить подарки изящнее.

Я быстро нахожу открытку. Открыв её, пробегаюсь взгляд по строчкам.

Морозов.

Алексей, вне всяких сомнений, интересный мужчина. Он то злится на меня, то отходит. То вспоминает обо мне, то забывает.

Не то чтобы я очень жаждала его внимания. Нет, скорее наоборот, этот букет – лишнее. Просто становится интересно, что им движет в желании столь вялотекуще оказывать мне знаки внимания?

– От кого цветы? – раздается глубокий голос позади меня, заставляя подсознательно вздрогнуть.

– Саша… – шокировано бормочу я, обернувшись.

И пискнуть не успеваю, как он беспардонно выдергивает из моих рук записку. Быстро читает, после чего обращается к консьержу.

– У вас есть жена?

Охочий до разговоров мужчина, с гордостью признается, что уже сорок пять лет женат на самой лучшей представительнице прекрасного пола – Валентине.

– Чудесно. Заберите для нее этот букет.

Вырвав цветы из моих рук, передает их удивленному мужчине. После чего – обхватывает мое запястье и тащит в сторону лифтов.

– Легран, ты что себе позволяешь? – тихо цежу сквозь зубы. – И что ты тут вообще делаешь? Я тебя в гости не приглашала.

– Не беси и топай домой, – рычит он, прижимаясь к моему уху. – Мы теперь с тобой соседи. Ещё раз увижу, что ты принимаешь подарки от кого-то другого…

Выдернув руку, я останавливаюсь.

– Очень внимательно тебя слушаю. Что сделаешь? – прикованный к нашим спинам взгляд невольного свидетеля подогревает мое возмущение и желание протестовать. – Накажешь?

Его взгляд, без сомнения полный желания, пробегается по моему лицу. Останавливается на губах.

– Интересно, когда я через десять минут буду трахать твой восхитительный рот, ты продолжишь оставаться такой же дерзкой?