11

За окном, куда она пялилась, чтобы не смотреть на Таира, было темным-темно. Окна в доме напротив давно погасли, и казалось, будто откуда-то сверху кто-то пролил чернила. Только если посмотреть вниз – картинка менялась. Земля была сплошь покрыта белым. И это белое проступало даже сквозь вязкую черноту. Тьма и свет слились. Все как в жизни.

- Уже поздно, Лея, иди спать. Если будет какая-то информация, я тебя разбужу.

Лера медленно повернулась на звук его голоса. Посмотрела в глаза. В голове кружили миллионы вопросов. И все они требовали настолько сложных ответов, что ей было гораздо проще вообще о них не думать. Хотя бы пока. Чтобы в порыве слабости опять себе не придумать то, чего нет и близко.

Лера послушно встала, не анализируя, как будет спать он сам и где… Прошла в свою спальню и, в чем была, упала на кровать. Нет, она даже не надеялась, что уснет – эта ночь будет бесконечной, она знала – просто не хотела спорить. И сидеть там, в кухне, рядом с ним, тоже не хотела. Почти что сломленная.

В бок что-то впилось. Оказалось – книга. Собрание сказок в красивом твердом переплете, которые Лера читала сыну. Она читала сказки Тёмке каждый раз, когда тот ложился спать. Хоть сама их и ненавидела за лживость. Нет, ну, а что? Разве вы сами не замечали, что сказки врут? Они учат нас, будто добро всегда защищается, а зло атакует. Мы принимаем это за аксиому, а потому далеко не сразу понимаем, что зло гораздо коварней. Оно… соблазняет. Оно обхаживает тебя. Зло притупляет все твои страхи. Чтобы потом, когда ты расслабишься, ударить в самое уязвимое место.

Сейчас Лера была уязвлена, как никогда. И если она была готова к тому, что могут предпринять Павел и отец, то Уваров… для нее оставался темной лошадкой. Соблазн ухватиться за его предложение помощи был так велик! Ведь когда тебе больше не за что держаться – ты начинаешь машинально хвататься за все, что под рукой. За стакан ли, за другого ли человека – неважно. Это все об одном. Человеку нужны якоря…

Тёмка, где же ты? Все ли с тобой хорошо?

Она поежилась. Нащупала за спиной одеяло и накрылась с головой, в отчаянной попытке согреться. Поплакать бы… выпустить напряжение хоть немного. Но слез не было. Они заледенели в слезных каналах, так и не пролившись. Леру охватило странного рода онемение. Она прижала книжку к животу и надрывно застонала.

Где-то вне кокона ее одеяла послышался легкий шорох.

- Ты спишь?

- Нет.

- Мне прислали несколько фото, я подумал, что ты можешь захотеть их увидеть.

Лера резко села, выбралась из-под одеяла и выхватила из рук Таира телефон. Фото были нечеткими, снятыми с приближением. Но Тёмку и Исаева она узнала. Её малыш улыбался…

- Спасибо, – прошептала она, возвращая трубку в руки Уварова.

- Я могу тебе переслать, если хочешь.

Лера кивнула.

- А что с Важаевым?

- Жду, когда он выйдет на связь. Все остальные уже поставлены на уши.

- Постой… - вдруг сообразила она. - А как ты им объяснил свой интерес?

- А я ничего и не объяснял, Лера. Я поставил их перед фактом. Или он отдает тебе ребенка, или…

- Или что?

- Или я сделаю все, чтобы с ним разделаться. Если эти ребята, конечно, не сольют его раньше. Ты же знаешь, как это работает. Сейчас он для них - как чирей на заднице. Уверен, Важаев уже сам не рад, что на него поставили. – Таир качнулся с пяток на носки, сунул руки в карманы и тихо добавил: - Ну, я пойду. Спи…

Она была благодарна Таиру за то, что он так и не посмел спросить, как она вляпалась в Павла. О том, что именно вляпалась, до того, как она подала на развод, знали немногие. В основном, слуги. И отец…

На мнение слуг ей было плевать. А вот папе… Лера долгое время пыталась угодить. Заслужить любовь того, чья любовь ей должна была принадлежать безусловно, по праву рождения. Даже ненавидя его всем сердцем, она все равно искала в нем одобрения. А не находя – пыталась заслужить одобрение мужа. Такие вот парадоксы.

Отец был не всегда плохим. Люди вообще не бывают абсолютно плохими. Да, он обращался с матерью, как с грязью, ему были присущи вспышки злобы и неконтролируемой агрессии. Но когда он хотел, когда дела шли в гору, и у него было хорошее настроение, он умел произвести впечатление. Он в себя буквально влюблял… Редко, но точно в цель, он будто приоткрывал занавес и демонстрировал эту лучшую часть себя. И только ради того, чтобы снова ее увидеть, чтобы еще хоть раз почувствовать исходящее от него тепло… они с мамой на многое закрывали глаза.

- Жаль, что я не могу с тобой пойти, – насупил Таир темные брови и еще раз с сомнением посмотрел на завернутого в его куртку щенка. Кроме его отца, никто им этого не озвучивал, но он сам понимал, и понимала Лея, что взрослым не нужно знать об их дружбе.

Как будто это можно было скрыть…

- Может быть, его нет дома, - Лея закусила губу.

- И что?

- Я его спрячу!

- Не самая лучшая идея.

- Ты прав, - согласилась Лея со вздохом и подняла решительный взгляд к светящимся окнам. – Ну, я тогда пойду. Уже поздно. Папа будет ругаться… А нам это сейчас меньше всего надо, правда, Тай?

Лера забрала из рук Таира щенка и медленно поднялась по ступенькам крыльца. Было страшно. У нее даже в животе крутило. Ладошки вспотели. Она остановилась у двери и, помедлив, по очереди отерла их о джинсы. Прежде чем решительно толкнуть дверь. И тут же удивленно распахнула глаза – смех в их доме звучал нечасто. А уж мамин… Лера ускорила шаг. Переступила порог гостиной, чтобы пораженно замереть у стены от удивительной, открывшейся ее глазам картины. Мама с папой танцевали. Играла музыка. Он что-то шептал ей на ухо, наклонив голову, и улыбался. Лера не слышала, что… Да и вообще это было неважно. Главное, что именно эти слова делали ее маму счастливой. А не таблетки… Лера сглотнула ставшую вязкой слюну. Неосознанно крепче сжала руки на груди. Тайсон возмущенно взвыл, отец резко обернулся.

- Лера? А это кто?

Ей было почти до слез обидно, что она им помешала. Но в то же время… господи, как она хотела быть с ними там. В этом танце.

- Это – Тайсон.

- Я же говорила тебе – никаких собак, милая! – мягко заметила мама. - Папе это не понравится. Ты же знаешь!

Ну, вот! Она все испортила. Когда все только-только начало налаживаться… Лера разрывалась между желанием угодить родителям и своими чувствами к псу. Он смотрел на нее влюбленными шоколадными глазами, и не было в них ничего, кроме щенячьей преданности.

- Я знаю… он непородистый, но можно… можно я его оставлю? Пожалуйста, папочка! Я буду с ним гулять. И за ним присматривать… Я все что угодно буду. Пожалуйста, можно?

Её голос становился все тише, и в конце от слез уже было не разобрать слов.

- Ну-ка, дай я на него посмотрю! – неожиданно потребовал отец. Оставил маму, напоследок жарко поцеловав ей руку, подошел к дочери. Не решаясь поднять взгляд, Лера уставилась на носки туфель отца. Ее руки так и норовили сжать щенка сильней, будто защищая. И от этого ей приходилось то и дело себя одергивать. Когда отец протянул руки, чтобы забрать Тая, Лера едва заставила себя разжать пальцы.

- Не породистый, говоришь? Ну, и черт с ним! Знаешь, что породу формирует? Нет? Обстоятельства. А гены тут ни при чем.

- Так я могу его оставить? – не веря своим ушам, переспросила Лера. Вскинула на отца потрясенный взгляд. Ей как будто прямо сейчас вручили ключи от рая. Так неожиданно, что от облегчения у нее подкосились ноги.

- Оставляй!

- Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты лучший папа на свете!

Лера бросилась в объятья к отцу, бедняга Тайсон вновь заскулил. Отец поставил его на пол и чуть хлопнул под зад ладонью, подбадривая. А потом подхватил Лею на руки и подбросил к потолку. Она восторженно заверещала. Совсем как маленькая, хотя уже была большой. А потом они танцевали… все вместе. Как она и мечтала, стоя одна в дверном проеме. Это был, наверное, самый счастливый день её детства. Такая красивая мама смеялась, отец сыпал шутками и то и дело останавливался, чтобы ее коснуться или поцеловать. Лере хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, но всему хорошему приходит конец. Ее отправили спать… И мама даже прочитала ей сказку, хотя Лера и не помнила, чтобы она когда-нибудь это делала. А потом, когда все уснули, из спальни родителей еще долго доносились странные звуки. И даже они были новыми и счастливыми. Смех. Их тихий шёпот. Вздохи, странный стук, будто они посреди ночи взялись переставлять мебель, и стоны. Из-за чего Лера решила, что мама заболела. Недаром ее щеки начали гореть еще в гостиной.

Удивительно, с какой легкостью дети отпускают прошлое. Как легко крохотная искорка разжигает пожар надежды в их маленьких сердцах. Тогда она решила, что все плохое осталось позади.

Она жестоко ошиблась.

Ну, вот и зачем она об этом вспомнила? Лера села на постели. Надавила пальцами на глазницы и держала, пока картинки прошлого не отступили. Прислушалась к тишине, которая не была абсолютной. Где-то в глубине квартиры с кем-то говорил Таир. А совсем рядом, под подушкой, гудел телефон. Снова звонил отец… Она не брала трубку. Теперь уж было плевать, что он скажет. На все плевать. Лера больше не хотела жечь себя, в попытке растопить чье-то сердце. Это путь в никуда. Идиотская модель поведения, которую она переняла в детстве. И от которой ради сына пыталась избавиться сейчас. Сломав себе хребет. Ничего – как-то справится. Ввинтит шурупы в позвоночник, заштопает нитками дыры, зацементирует бреши… и пойдет дальше.

Лера хихикнула, представив, в какой шок привели отца ее последние слова. Она всегда была такой покладистой…

А потом ей послышалось, что хлопнула дверь. И сквозняком повеяло. Она медленно встала. Может быть, показалось? Тихо, на пальцах, прошла через коридор.

- Таир…

Произносить его имя вслух было так странно. И так… привычно одновременно.

Лера заглянула в кухню – никого. Бросила взгляд на часы – куда он делся? Решил вернуться домой? Тогда почему ее не предупредил? В конце концов, на этот раз она бы не умоляла ее не бросать. Она бы не унижалась… Не зная, что ей делать дальше, Лера скатилась по стене на пол. Ей оставалось только ждать, но как раз это и было самым сложным. А потом на площадке послышался какой-то шум. Голоса… Лера вскочила и замерла, широко распахнув глаза. Дверь открылась. Первым в квартиру вошел Тёмка, следом – Таир.

- Артем!

Она опять упала на пол, на колени… Не хотела того, не хотела его напугать, но, не сумев сдержаться, что есть силы сжала его в руках.

- Ну, мам! Мне же больно! И я поел… сейчас лопну весь.

- Прости, - засмеялась Лера, всхлипнула…

Держись, держись, твою мать, держись! Но как? Когда от облегчения рвет на ошметки. И чувство такое, что ее простреливает током. Разряд – и сердце снова бьется.

- Он всю дорогу спал, заявил парням, что хочет есть, - Таир выглядел как будто сбитым с толку. Впрочем, Лера была так счастлива видеть сына, что этого не заметила. Она вообще ничего не видела. Только его мордашку. Без тени беспокойства на лице.

Трясущимися руками, так и не встав с колен, Лера помогла сыну снять куртку. Стащила его ботинки, шапку и размотала шарф. А потом провела пальцами по голове, ероша взмокшие волосы.

- Лер, на пару слов…

Лера подняла голову и непонимающе уставилась на Таира. Она была ему ужасно признательна за все. И плевать на то, какую за это придется заплатить цену. Но сейчас она не могла оторваться от Тёмки. Зачем он ее отрывал?

- Давай не сейчас?

- Это важно.

Лера покосилась на сына. Это она за такую длинную ночь чуть было с ума не сошла, а Тёма… он же не знал ничего. А потому, пройдя через комнату, щелкнул пультом от телевизора, будто ничего не случилось, и только тогда начал снимать штаны.

- Лер, Исаев не отдавал сына… Мои люди… как бы сказать? Забрали его, когда Павел уже под утро вышел в бар.

- То есть ничего не решено?

- Пока… не решено, – подчеркнул Таир.

Лера растерла виски. Если так, то ее кошмар не закончился… И что же делать?

- Здесь оставаться небезопасно.

- Понимаю… Что ж… Похоже, нам придётся съехать.

- Я хотел тебе предложить пожить у меня. Это за городом. В глуши. Да и никто не подумает тебя искать в моем доме.