Глава 12

Яркий свет бил в лицо, заставляя щуриться и постоянно смаргивать слезы. После затянувшейся болезни с трудом привыкала к великолепию бального зала.

Весть о том, что в пансионе имени Светлоокой Альири произошла вспышка черной оспы, облетела всю столицу. Силы, брошенные на поиски источника распространения недуга, всколыхнули общество. По сей день все обсуждают случившееся и дрожат перед врагом в лице ненавистной оспы. Прежде всего проверку прошли родственники заразившихся девушек. Я точно знаю, что мачеха воспользовалась приглашением императрицы и на время обследования поместья Миал вместе с сыновьями переехала во дворец. Естественно, после того, как их осмотрели лекари.

Однако объявленный карантин в домах воспитанниц ничего не дал. Следов болезни не обнаружили, поэтому изоляция людей, работавших и живущих в этих домах, потеряла свою необходимость.

Когда пришли к выводу, что заразились мы на одном из приемов, в кругах аристократии разразился настоящий скандал. Паника охватила высшее общество, директриса сбивалась с ног, доказывая, что пансион – надежный оплот для девушек и забирать их неразумно и бессмысленно. В то же время объявили итоги проделанной работы, найдя виновных в нашем состоянии: семью Астоун признали мятежными душами, решившими загубить новое поколение, и принцев в частности. Они ведь тоже присутствовали на том единственном приеме, устроенном четой Астоун.

Я не верила ни единому слову обвинений против погибшей семьи. Мало того, что их покарал Палач императора задолго до происшествия, так еще и доброе имя оклеветали на всю империю. И все имевшие хоть малейшее отношение к семейству – далекое родство, брак с одним из его членов – вынуждены были покинуть столицу. На них начали настоящую охоту.

Признанный факт, что любая зараза, прежде чем проявятся симптомы, имеет латентный период, аргументом мне не казался. Я знала правду. Человеком, который заразил меня, была мачеха.

Во время моей горячки со мной находился господин Адвил Тэйлор, он же курировал меня, пока полностью не выздоровела. В одну из наших бесед я спросила, могло ли мое состояние после пройденного родового испытания стать катализатором недуга, и получила утвердительный ответ. Конечно, лекарь попытался заверить, что болезнь протекала своим чередом, постепенным и «правильным» для этой заразы. Хаотичный признак она приняла, уже дождавшись «нужного часа». Он меня пожурил, заявив, что я плохо думаю о своем домашнем окружении, ведь заболели еще шесть девушек из пансиона, бывшие гостями на том злополучном приеме.

Я проглотила невысказанные слова. У Астоунов он лечил меня и вряд ли пропустил бы заражение, а вот дома именно мачеха вручила мне список с его рекомендациями, который, как выяснилось позже, сгорел. Странно, если учесть, что никто не применял магии и вообще все были заняты внезапно заболевшими выпускницами. Просто обнаружили кучку пепла там, где лежали бумаги.

Конечно, при такой логике сложно понять, почему не болели братья. Однако кто мешал леди Элис дать им незаметно противоядие? То самое, которое глушит черную оспу на корню, если сразу предпринять все меры предосторожности?

Я знала, почему заразились подруги, но не могла сообщить об этом. Клятва накрепко связала выпускниц, и болезнь сыграла с нами злую шутку. Но еще хуже было лекарям, которые наблюдали симптомы оспы у девочек, но не видели визуальных подтверждений. В отличие от меня, у них не пострадали кожные покровы, зато сохранялись высокая температура, бессвязный лепет и бред.

Девочки плавились вместе со мной, чувствовали мою приближающуюся смерть и резкое улучшение.

Арабель до сих пор не может логически связать мое чудесное исцеление и отсутствие видимых повреждений – черная оспа не оставила на наших телах ни единого шрама. Когда нам разрешили вставать с постели, мы частенько собирались в палате Сициллы. Ей пришлось хуже всех. Девушка была последней, кто свалился с высокой температурой, и последней, кто вылечился.

Наша благодарность леди Толай была безграничной – пока Сицилла держалась на ногах, как могла помогала лекарям в лазарете, ухаживая за нами. Я столько раз прокручивала в голове свое отношение к этой девушке и не могла взять в толк, почему мы раньше ругались? Разве были реальные причины? Я же видела, что, несмотря на свою колючесть, Сицилла добрая, отзывчивая девчонка. Ей, как и всем нам, свойственны ошибки. Но никогда ее шутки не были жестокими. Иногда я ловила себя на том, что не давала и шанса Сицилле сблизиться с собой. Да и ни одной другой выпускнице, Наяна смогла заменить мне всех. Не только мне. Мы все записали ее в лучшие подружки и, что странно, никогда не делили между собой.

– Все будет хорошо, – прошептала Ари и сжала мою ладонь.

Она храбрилась и искала у меня поддержки. На самом деле все были напуганы. Мы смотрели на трон, рядом с которым стоял оживший кошмар. Одно дело – знать, что где-то существуют демоны, и совсем другое – так близко видеть представителя Нижнего Мира. Мало того – общаться с ним: почему-то я не сомневалась, что мы все будем ему представлены.

Погладила в ответ пальцы подруги. Нам всем нужна поддержка. И мужество.

Было немного досадно, что большая часть сезона прошла без нас. Валяться на койках в палатах, когда дворец утопает в огнях веселья и радости. Конечно, праздник роскоши был разбавлен новостями о вспышке оспы, только не отменили ни одного бала.

А сегодня слухи о болезни заменило иное известие: принц Нижнего Мира принял приглашение императора погостить в Авразаре. Я думала, это глупая шутка, как оказалось, нет. Вот прямо передо мной подтверждение.

Шире распахнула глаза. Точно передо мной и даже что-то говорит!

Я так переволновалась, что и не заметила, как демон подошел вплотную.

«Чего он хочет от меня?»

Положение спас второй принц, присоединившись к стайке напуганных девушек.

– Ваше высочество, позвольте представить наших прелестнейших выпускниц пансиона имени Светлоокой Альири, – Кай Авраз широко улыбался и тепло смотрел на нас. – Вам уже доводилось слышать о них.

– Я восхищен вами, леди, – слегка наклонил голову демон, демонстрируя нам свои рога. И надо бы испугаться внешности гостя, да почему-то захотелось потрогать эти самые рожки. – Мне известно о вашей болезни, вы достойно боролись с недугом и вышли несомненными победителями. Я сражен вашей красотой и мужеством.

Его высочество рассматривал девушек, пока говорил комплименты. Без внимания не остался никто.

После нашего натянутого и немного робкого унисона с благодарностями Кай Авраз поспешил заверить, что мы чудесно выглядим.

Было несколько неловко участвовать в диалоге со вторым принцем империи, который увлеченно обсуждал наши наряды. Он не путался в фасонах, понимал в тканях и крое, разбирался в цветах, различая их оттенки, что для мужчины просто подвиг.

Мало-помалу напряжение спало. Судя по тому, как некоторые приглашенные подходили и выказывали свое почтение Зейну о’Дейрицу, вновь вливаться в местное общество предстояло нам, а не гостю из Нижнего Мира.

Он чувствовал себя свободно и непринужденно. Совершенно не обращал внимания на испуганные взгляды пансионерок. Было заметно, что мы не первые, кто боится его внешности. Однако никто из нас не кривил губы от отвращения подобно пожилой леди, наблюдавшей за нами из ниши.

Когда Кай Авраз называл имя очередной девушки, лорд Зейн тут же повторял его, видимо, стремясь запомнить, и произносил его так, что мурашки по коже бежали. К тому времени как заиграла музыка, все, даже Наяна, стояли румяные от смущения.

– Леди Алиса, не окажете ли вы мне честь?

Отказываться не хотелось, тем более моего жениха не было в зале, и никто не мог мне запретить танцевать с гостем императора.

– С удовольствием, – искренне ответила и протянула руку.

Я беззастенчиво рассматривала лицо мужчины. На первый взгляд странный цвет кожи вдруг показался притягательным. Серо-коричневый оттенок, словно капелька шоколада, разбавленная молоком. Желтые глаза с зауженными уголками в обрамлении пушистых ресниц выглядели экзотично, ничуть не отталкивающе. Особенно шла лорду необычная прическа – словно белое пламя на голове: пепельные волосы, косо срезанные практически под самый корень. Я еще не встречала у мужчин настолько коротких волос, однако мысленно вообразить Зейна с длинными локонами не получалось.

Он был хорош со своими рожками, которые практически терялись, если бы не черные кончики. Я даже задумалась, острые ли они.

– Я вам нравлюсь, – вдруг сказал Зейн, смутив меня.

Отрицать его притягательность и обаяние я не могла. Но и говорить о неожиданной влюбленности не стоило, он был мне симпатичен так же, как и Кай Авраз.

– Согласитесь, вам бы не понравилось, если бы я дрожала от страха, – мягко улыбнулась и закружилась на месте, выполняя очередное па.

– Я рад, что не вызываю у вас отвращения.

Танец предполагал смену партнеров, и наше общение ненадолго прервалось. Сделав положенный тур по залу с молодым офицером, я вновь оказалась в руках демона.

– Вам необычайно идет рэшар. – Взгляд мужчины опустился мне на шею, где красовался подарок Кая Авраза.

Буквально за час до отъезда из пансиона леди Витория вызвала меня в свой кабинет и вручила подарок от второго принца, тот самый, обещанный еще в саду Астоунов.

Куратор не одобрила моего решения надеть ожерелье на сегодняшний бал, но я настояла. Изначально оно показалось простым: тонкий кожаный ремешок с огромным иссиня-черным камнем посредине. Украшение сочеталось с моим платьем, оттенки которого были на грани приличия для дебютантки. Бледно-голубой верх плавно переходил в насыщенно-синий подол. Смотрелось потрясающе. И я никак не могла подобрать гарнитур, а тут такой подарок!

– Как вы сказали? Рэшар?

– Да.

К сожалению, Кай Авраз не приложил записки с объяснением использования ожерелья. Если это артефакт, стоило мне сказать.

– Я не знаю, что это, – призналась лорду, – мне подарил его Кай Авраз.

– Рэшар – знак принадлежности моему дому, особое расположение повелителя, – наклонившись к моему уху, прошептал демон. – Если вы окажетесь в моем государстве, любой почтет за честь принять вас, и никто не посмеет обидеть.

Вздрогнула и оступилась. Если бы не Зейн, точно опозорилась бы перед всеми. Он удержал меня и как ни в чем не бывало продолжил танец. Почему второй принц подарил мне эту вещь? Неужели он предполагает, что я могу оказаться в беде и мне нужно будет бежать?! Но не в Нижний же Мир!

– Кай молодец, правильное решение.

Слова Зейна прозвучали одновременно с последним аккордом мелодии.

– Почему? – продолжая стоять, спросила его, хотелось узнать как можно больше о даре.

Пусть правилами принято возвращать партнершу на место, откуда ее привели в круг танцующих, сейчас я была готова получить любое порицание, лишь бы услышать ответ демона.

Моим желаниям не суждено было сбыться.

– Добрый вечер, ваше высочество. – Леди Элис опустилась в реверансе.

В этот миг я едва подавила в себе возмущение. Один вид довольно улыбающейся женщины приводил в бешенство. Внутри меня шла борьба, я желала знать все о рэшаре, но еще больше хотела оказаться как можно дальше от мачехи, иначе не сдержусь и наговорю лишнего.

– Здравствуй, мама, – выдавила я, отпуская локоть мужчины.

– Леди Миал, вы обворожительны. – Сухой тон его высочества привел меня в чувство. Он явно лгал, отвешивая комплимент мачехе. – И у вас чудесная дочь, – а вот теперь его голос звучал теплее.

– Вы очень добры, – леди восторженно улыбнулась и кокетливо стрельнула глазками, – вы позволите мне украсть падчерицу?

Я прежде не видела, чтобы она позволяла себе флиртовать с другими мужчинами. Или вообще вела себя так странно. Леди Элис была эталоном сдержанности, светских приличий и верности своему мужчине. Правду, что ли, говорят, что с беременностью женщины глупеют?

– Конечно, – Зейн сощурился, – леди Алиса, благодарю за танец.

Меня задел холодный тон. Как будто я виновата, что его вынудили оставить мое общество!

Все свое негодование перенесла на мачеху, никогда в жизни я не смотрела на нее так. Леди Миал почувствовала перемену в настроении и перестала меня касаться.

– Будь добра держать себя в руках, – прошипела она. – Улыбайся, пока не выйдем из зала.

– Не горю желанием уходить. – Я остановилась.

– Если ты устроишь скандал, лично выпорю тебя, несносная девчонка!

– Убить не получилось, хоть так отыграетесь, маменька? – поинтересовалась я ледяным тоном, глядя ей в глаза.

– О чем ты?

За удивлением в глазах женщины явно читался испуг. Я не ошиблась, моя болезнь – ее рук дело!

– Вы меня поняли. И будьте уверены, что обо всем доложат отцу.

– У тебя нет доказательств.

На нас неодобрительно косились. Я успела поймать обеспокоенный взгляд Кая Авраза, когда мачеха с небывалой прытью схватила меня за локоть и потащила к выходу.

Скорость, которую взяла жена отца, была потрясающей. Я оглянуться не успела, как мы оказались в коридоре. Но на этом женщина не остановилась, продолжала куда-то меня тащить.

– Прекратите! – Выдернула локоть из ее захвата. – Какой пример вы подаете, леди Миал! – попыталась пристыдить, надеясь, что к ней вернется хладнокровие. Бесполезно!

Леди Элис была на себя не похожа, выглядела разъяренной кошкой, которая вот-вот прыгнет на жертву.

– Как ты посмела оклеветать меня при всех, – прошипела она, медленно надвигаясь и заставляя меня отступать к стене. – Молись богам, чтобы никто не услышал, иначе я…

– Оклеветать? – Мои лопатки встретили преграду в виде стены. – Вы забываете, что я обладаю магией рода! Мне доступна сила источника! – Я блефовала, не было у меня доказательств, только интуиция. – И точно знаю, кто стоит за этим!

– Знаешь? – Новый участник нашей «милой» беседы с мачехой заставил внутри все перевернуться от страха.

– Моя императрица, – склонилась леди Элис, я же, как пугливый кролик, сильнее вжалась в стену. На что только рассчитывала? Будто можно стать невидимой!

– Элис, можешь идти.

– Да, моя императрица.

Оглянуться не успела, как была поглощена стеной. Буквально! Меня засосало с такой силой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Падение на каменный пол отозвалось болью в каждой клеточке тела. Застонала и попыталась встать.

– Вам никогда не говорили, что распускать язык чревато для здоровья?

Резко повернула голову на голос и тут же об этом пожалела.

Императрица выглядела впечатляюще. Она сидела в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и наряд не скрывал ее безупречную кожу. Алое платье показалось мне сполохами огня, если не кровью, кровавой рекой, так оно льнуло к ее телу, оставляя полоску оголенного бедра.

«Странное место! – подумала я. – Голые каменные стены и единственное кресло по центру!»

Можно было сказать, что женщина невероятно красива, только хищное выражение лица портило всю картину. От нее веяло ужасом и болью. Я сжалась в комок, остро почувствовав холод каменных плит.

– Глупая девочка, маленькая напуганная птичка, – певуче произнесла императрица и рассмеялась.

Ее смех больно резал слух, высокие ноты переплетались со скрипом. Так в пансионе иногда скрежетала доска, когда по ней проводили мелом. Я отчаянно сдавила уши руками, лишь бы не слышать зловещего хохота.

«Что вообще происходит?»

Поджала ноги и постаралась выпрямиться, насколько могла. Спина горела от удара об пол, ощущалось, что есть ссадины и порвано платье. Впрочем, одежда не самое главное, лишь бы выбраться отсюда живой.

– Итак, что мы имеем. – Императрица резко оборвала смех. – Напуганная мышка, которая думает, что у нее сердце тигра. Кому и что ты успела сказать? И не ври.

Женщина взмахнула рукой, моя голова дернулась. Готова поклясться богами, она до меня не дотронулась, но пощечина вышла настоящей!

– О чем сказать?

Сглотнула кровь из разбитой губы. Температура в комнате опускалась, на тело волнами набегала дрожь, я боялась прикусить язык, отвечая этой ненормальной.

Может, это была защитная реакция сознания, может, что-то еще, но взгляд цепко следил за императрицей, а мозг лихорадочно искал пути отступления. Я не могла объяснить природу своего страха, но четко знала, что саму императрицу не боюсь. Мне страшно оттого, что она может сделать с моим телом.

– Ах, бедная, бедная девочка! – тоненьким голосочком воскликнула императрица и кинулась ко мне. – Ах, у тебя кровь!

Я смотрела на нее и не могла понять, что происходит. Всего секунду назад она меня ударила, а сейчас вытирает рот собственным платьем и участливо смотрит в глаза!

«Безумная!» – стрелой промчалась мысль.

Страх ледяной змеей забрался в душу. Медленно отползая, я по-настоящему испугалась за свою жизнь. Женщина, сидя на корточках, раскачивалась, обхватив себя руками. Плача и причитая, смотрела вокруг взглядом, в котором не было и крупицы разума.

Растерянность и оцепенение спали, я поняла, что появился шанс сбежать. Рассматривала помещение на предмет двери, но не находила ее! Комнатушка размером не больше двух чуланов, как и положено кладовой, окон не имела, но не было и хлама. Вообще никаких предметов, даже намека на них! Лишь пустота и единственное кресло по центру.

– Боюсь, боюсь, – шептала леди, – не хочу, не хочу!

Слезы текли ручьем, ее тело била крупная дрожь. Минуту назад я и представить не могла, что буду жалеть ее, а сейчас обнимала и даже шептала какие-то слова, успокаивая.

Сколько это длилось, не знаю, время будто растянулось. От всхлипываний леди разыгралась мигрень, к горлу подступала тошнота.

Я уже ничего не говорила, лишь прижимала к себе императрицу, которая вдруг превратилась в маленького испуганного котенка. Она жалась ко мне, хваталась за мои плечи и наконец уронила голову мне на грудь.

– Папа и тебя запер, да? – хрипло спросила.

Ответить я не успела.

– Меня снова будут трогать и появится кровь! Везде! Вот, смотри!

Леди выпрямила ноги и приподняла подол платья. На секунду замешкалась, словно удивляясь своему телу.

– Здесь всегда много крови, когда он отдает меня лордам! – трагическим шепотом просветила меня, касаясь внутренней стороны бедер. – И синяки везде, тут и тут, и лицо болит, очень-очень!

Я не могла воспринимать ее как женщину и мысленно называла собеседницу ребенком. Она будто действительно стала моложе, точно младше меня! Пока я размышляла, девушка с застывшей на лице гримасой ужаса иступленно трогала свои плечи, живот, шею.

– Тише, – повинуясь порыву, вновь прижала ее к себе, – никто тебя не отдаст.

– Ты не отдашь?

– Я, – вздохнула, выпустив облачко пара изо рта. В каморке становилось все холоднее, единственным источником тепла были мы с императрицей. – Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

Богиня милостивая! Как взрослая женщина могла превратиться в подростка?! И что значит – запер отец и отдаст лордам? Что, демон возьми, с ней делали мужчины, раз она была вся в крови?!

– А тебе? – спросила она, доверчиво меня обняв.

– Восемнадцать. Давай сядем, – решившись, предложила я. Лежать на каменном полу – не самая удачная идея, и я была уверена, что в этом кресле мы обе поместимся.

– Давай, только, чур, я к тебе на колени!

Настроение этого большого ребенка менялось каждую минуту. То она ревела и рассказывала ужасы, то жалась к груди, ища тепла, поддержки, и улыбалась. Мой расчет не оправдался, теплым кресло не было. Но хотя бы было мягким. Я практически провалилась в него, когда на меня села императрица.

Села! Да она с ногами забралась на меня!

Стон вырвался помимо воли. Ушибленная спина дала о себе знать. Честно говоря, я вообще удивилась, как у меня хватило сил дойти до кресла. Замерзшие ноги слушались неохотно. Кое-как подвинув леди, нашла более-менее удобное положение.

Женщина расположилась как младенец: голова ее покоилась у меня на изгибе локтя, а ноги были вытянуты поперек моих колен и спускались на пол. Все-таки тело ее было далеко от размеров грудничка.

– А как тебя зовут?

– Алиса.

– Красивое имя. А я – Вариша.

«Знаю».

Она застыла, закрыла глаза, будто засыпая, но я видела, как подрагивали ее ресницы.

Я не стала задавать вопросов. Прокручивала в голове все, что было сказано императрицей до этого. Вспоминала каждую деталь разговора до того, как первая леди превратилась в ребенка. То, что у нее была травма, я уже поняла. Папа однажды рассказывал о сошедшем с ума маге-менталисте, считавшем себя дочерью короля соседнего государства. Помню, как поразились домашние, да и я с ними. Мужчина в летах, который одевается как юная леди и требует аудиенции у его величества! Сложно было представить. Но этот мужчина воображал себя другим человеком, императрица же вернулась в отрочество и осталась собой.

Нужно понять, что послужило толчком для смены сознания. Но как же сложно! Мне катастрофически не хватало знаний. Напрягла память, воссоздавая крупицы образов и скудных ответов отца касательно безумия менталистов… Что-то ускользало, и я никак не могла сообразить, что именно.

На занятиях с отцом и братьями я прилагала все усилия, чтобы понять, о чем он вел речь. Ментальная магия – одно из самых сложных направлений дара, а возможности человеческого мозга до конца не изучены. Так постоянно говорил лорд Миал и подкреплял утверждение случаями из собственной практики.

Мужчина, воображавший себя девушкой, лишь маленький пример того, как могло насмехаться сознание над своим носителем. Папа говорил, что бывали случаи, когда человек не мог вспомнить несколько лет из своей жизни, в то время как его друзья уверенно рассказывали, чем тот занимался все это время, как вел себя, с кем общался и куда ездил. При этом сам потерявший память был совершенно вменяемым и дееспособным.

Этот случай заинтересовал лорда Миала, потому что мужчина утверждал, что он – пропавший восемь лет назад баронет Атоний Альгорский, в то время как его окружение знало его как торговца Аквела.

Целители подтвердили родство Аквела с родом Альгорских. А более тщательное разбирательство показало, что появление Аквела в городе Сантире совпадает с исчезновением наследника Альгорского. Никто из нынешних друзей Аквела ничего не знал о его прошлом, как и жена баронета. Позже их брак был расторгнут императором. Простолюдинка не может быть вхожа в семью аристократов. Мезальянс, который не мог допустить сам Атоний. Он требовал снять с него узы брака с простой крестьянской девкой.

Под руководством отца отдел менталистики провел расследование и выяснил, что при сильнейшей стрессовой ситуации сознание подменяло личность мужчины совершенно иной личностью. В этом случае место баронета занял торговец Аквел, который за восемь лет успел не только сколотить состояние, но и обзавестись семьей. Отцу Атония посоветовали полностью исключить стрессы, чтобы не вернулся Аквел.

Помню, какой ажиотаж вызвал рассказ. Мы с Кортином до конца не верили, что подобное возможно. А Лукас ухмылялся и говорил, что раз он может заставить служанку поверить, что она курица и должна снести яйцо, то почему то же самое не может наше сознание, особенно когда защищает своего носителя?

Что, если с императрицей происходит подобное? Конечно, она не теряет отрезок жизни, а существует в одном промежутке времени, ненадолго меняясь местами со второй личностью?

Я вновь и вновь прокручивала в голове беседу с леди Варишей, пытаясь найти подтверждение мыслям. Баронет Атоний стал Аквелом после того, как его похитили бандиты и жестоко избили. Императрица ударила меня, и пошла кровь. Это послужило катализатором появления маленькой Вариши.

В императрице живут два человека! Она взрослая и она же маленькая! И малышка боится крови и замкнутых помещений. Только вряд ли взрослая «половина» не знает об этой особенности второго «я»! Почему позволила ей проявиться?

Есть что-то еще, что-то кроме стресса, возможно, определенный период? Допустим, существуют какие-то дни, когда взрослая личность не может контролировать тело, и тогда под влиянием внешних факторов приходит детская? Но отсюда возникает другой вопрос: каким образом императрица контролирует свои состояния? И почему никто, даже мой отец, не понял, что леди Вариша больна? К тому же мне не известно, какой магией она обладает.

– Холодно, – пожаловалась «малышка» и теснее прижалась, положив ладони мне на живот.

Мои руки онемели, я их практически не чувствовала, ведь приходилось удерживать тело женщины. Учитывая, какой мороз стоял в каморке, мне грозило как минимум обморожение.

– Алиса, спой, пожалуйста, – перестав хныкать, попросила императрица. – Няня говорила, моя мама пела мне.

Замечательно! Вместо того чтобы попытаться как-то сбежать из каморки, я буду петь безумной леди, которая, между прочим, и виновата в нашем положении. Вот только как выбраться из магической комнаты, представлялось плохо, тем более лекари запретили пользоваться даром, предупредив, что я могу и вовсе лишиться магии.

– Закрывай глазки.

Когда-то давно эту песню нам с Ликаром пели мама и бабушка. Я никогда прежде не напевала ее, мотив и слова сохранила память. Отец и мачеха вряд ли оценили бы творчество падшего государства Иллей.

Я вздохнула, собираясь с мыслями и воскрешая в памяти мамин голос: хрустальный, нежный. У меня побежали мурашки по коже, мама словно была рядом. Покачав головой, отогнала наваждение и запела:

Меня всегда удивлял контраст текста выбранной песни и голоса мамы. Правда, понять это я смогла уже в доме рода Миал. В те времена мне просто нравилось мамино пение, а в слова о судьбе женщины, о которой шла речь, я не вслушивалась. Да и трудно представить, что леди могла иметь власть над мужчиной. Меня воспитывали иначе.

Я не сразу заметила, что напеваю уже не одна. Поняв, испугалась и замолкла, а императрица продолжила без меня:

Только допев припев, женщина открыла глаза и встретилась со мной взглядом.

«Взрослая вернулась».