Глава 27

Слава…

Наверное, было бы лучше потерпеть до завтра, а не срываться в дом отца сейчас. Что я собираюсь ему сказать? Или это тупая надежда увидеть Ясю и сына? Убедиться в том, что у них всё в порядке? Хотя о каком, чёрт возьми, порядке может идти речь?!

Проверка собственной выдержки?

Испытание на гуманизм? Или на кровожадность?

Не знаю!

Просто я должен встретиться с ним лицом к лицу и всё решить окончательно.

Такси высаживает меня у ворот, в калитке вижу охранника, который, полагаю, меня и проводит прямиком к отцу в кабинет, чтобы я и думать не смел сделать хоть один шаг в сторону.

Путь не близкий, но он нужен мне для того, чтобы собраться с мыслями.

При подходе к дому я очень тщательно осматриваю окна в пустой надежде увидеть Ясю. Знаю, что он запер её в своей комнате, а окна той выходят в сад позади дома. Но всё равно ищу её взглядом – вдруг пройдёт мимо? Хоть что-то, чтобы знать, что с ней всё хорошо!

Чёрт, а вот злость мне сейчас не нужна.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, заходя в дом.

Я был прав – охранник ведёт меня до самого кабинета. И остаётся за его дверью. Видимо, папаня не до конца поверил в искренность моих извинений и опасается нового срыва.

Не могу отделаться от мысли, что Яся в каких-то нескольких метрах от меня, и даже не догадывается, что я здесь. Безумно хочется плюнуть на разговор с отцом и сорваться к ней. Но тогда ничего не закончится, а закончить надо.

Отец стоит у окна, за которым ни черта не видно, сложив руки за спиной. При моём появлении он разворачивается и приглашающе ведёт рукой на одно из кресел перед массивным столом. Его взгляд холоден и насмешлив. Совсем, как тогда, когда он шёл к подъезду. А заначит, не обманулся моими словами. Тогда зачем позволил приехать? У него тоже имеется какой-то план? Понял, что пока я на свободе, не оставлю его в покое и что-то задумал? Что?

Впрочем, ответ я получаю, как только сажусь в кресло.

– Я бы, конечно, предпочёл сейчас находиться в своей кровати, разделив её ложе со свой женой, но раз ты так настаивал на разговоре, я тебя слушаю.

Усмехаюсь про себя. Хочет, значит, вывести меня из себя, чтобы я вновь накинулся на него с кулаками, потому и охранника оставил, чтобы тот в нужный момент вмешался и – что? – применил оружие для самообороны? Он готов меня… убить. Выходит, я был прав в своих рассуждениях. Мой родитель перестал видеть границы дозволенного. Теперь он их чертит сам.

Ладно, мне это может пойти на руку.

– А жена? Она бы обрадовалась столь заманчивой перспективе?

– Я слышу в твоём голосе сарказм. Ты пришёл умолять меня не приостанавливать оплаты за твоё обучение или насмехаться?

– Давай отбросим всё лишнее, – предлагаю я, облокотившись на столешницу, – и поговорим по душам.

– По душам? – усмехается он. – После того, что ты устроил на приёме, который я организовал в твою честь?

– Давай на чистоту – приём был вовсе не в мою честь. Как и всё предыдущие приёмы, мой приезд лишь послужил поводом, чтобы лишний раз показать твою важность и заодно подмазать нужных людей. И я, кстати, не смотря ни на что, попросил у тебя прощения.

– Не раскаявшись по-настоящему? – вновь усмехается он.

– Ну это из разряда фантастики, па-па. Уж извини, – тоже усмехаюсь я. – Зачем тебе Яся?

– А вот и настоящая причина твоего приезда, – подходит он к столу и опускается в громоздкое кресло. – Повторюсь, она – моя. И никакие разговоры этого не изменят.

– А что изменит? Что ты хочешь за неё?

– У меня всё есть, – холодно улыбается он. – Боюсь, тебе нечего мне предложить.

– И всё же? Зачем она тебе? Я знаю, что за два года брака вы ни разу не спали. И знаю то, что ей приходилось терпеть в твоей спальне. Неужели, дело и правда в её матери? Ты знал, что если бы она поправилась, то ни за что не вышла за тебя замуж, и потому обманом женился на её дочери, решив удовлетвориться малым? Они же так похожи…

Взгляд отца нехорошо загорается ещё на моих словах о его спальне, а теперь ещё и ноздри раздумаются от сдерживаемой злости.

– Всё верно. Я предлагал Карине своё покровительство. Предлагал ей своё сердце и душу. Но она плюнула в них заявлением о том, что всегда любила этого неудачника и будет любить его до донца своих дней. Что ж, так и вышло. Я заходил к ней перед самой её смертью, пообещал, что она сдержит своё слово. Умрёт, потому что я ей не помогу и будет знать, что я позабочусь о её дочери.

– Хороша же твоя забота, – сквозь зубы рычу я. – Ты лишил её последнего родного человека в угоду своей мести.

– Это не первая и не последняя её потеря в угоду моим интересам, – равнодушно пожимает он плечами, воодушевившись тем, что смог немного вывести меня из равновесия. – Понимаешь к чему я клоню?

– К тому, что запросто избавишься от собственного сына, если я буду доставлять серьёзные проблемы?

– Я уже многое сделал, чтобы добиться положения, в котором нахожусь сейчас, – угрожающе произносит отец. – И не позволю неуравновешенным юнцам, вроде тебя, лишить меня этого.

– Многое? Что именно? По-моему тебе тупо повезло, что твой партнёр попал в аварию и погиб, а ты смог при помощи махинаций присвоить себе его половину фирмы. Тебе, опять же тупо, повезло, что мать Яси заболела и она, желая её спасти, вышла за тебя замуж. Твоё положение, па-па, простая удача, а не заслуга, которой можно хвалиться.

– Везение? – фыркает отец. – На удачу надеются лишь слабаки, сынок. А у меня холодный расчёт. Ярослава и без болезни матери была в плачевном состоянии, и я предоставил ей достойные условия для жизни. Она с радостью согласилась бы выйти за меня. А что касается её отца и фирмы… Ты всерьёз считаешь, что случайная авария не может быть совсем не случайной?

– То есть, – медленно проговариваю я, – его смерть твоих рук дело?

– Именно. Эта фирма родилась благодаря мне, потому что, как ты уже знаешь, я был неравнодушен к жене своего друга, хотел показать ей его ничтожность, что без меня он полный ноль. Но Ромашов, должен признать, обладал хорошей деловой жилкой. Фирма процветала во многом благодаря его решениям, но я помнил, что всё началось с моей благотворительности. Фирма принадлежала мне с самого начала. Мне одному. И в какой-то момент я понял, что с меня достаточно. По-хорошему отдать мне акции он не захотел. Потому я выждал достаточное время, устроил всё так, чтобы ему пришлось написать доверенность на моё имя и подстроил аварию. Он погиб, я выставил его настоящим слабаком перед женой, развёлся сам, а она… Она предпочла жить в нищете, которую, к слову сказать, тоже организовал я. Видишь, мальчик? Никакой удачи не нужно, если есть мозги. Надеюсь, у тебя они тоже есть и ты понимаешь почему я тебе это всё рассказал.

– Потому что ты беспринципная тварь, которой плевать на жизнь собственного сына?

– Ты родился, лишь потому что была такая необходимость. Но я ценил твою жизнь, потому что в тебе текла моя кровь. Давал тебе всё то, что должен давать отец своему ребёнку. Я был уверен, что вырастил достойного человека, сына. Я ошибся. Что ж, и самые великие умы допускают ошибки, тут ничего не поделать. Потому знай, мне проще вычеркнуть из своей жизни эту досадную ошибку, чем пытаться её исправить. А что касается наследника… С этим мне поможет моя молодая жена.

– Ты не посмеешь! – вскакиваю я с места.

– И как ты мне помешаешь, позволь поинтересоваться? Вновь кинешься с кулаками? Ты абсолютное ничто, сын! – тоже резко поднимается он из кресла. – Ничтожество! Ты не способен мне ни помешать, ни вообще что-либо мне сделать! Ну же, набросься на меня! Одно заявление уже лежит в отделении полиции, а второго не понадобится, потому что мой охранник будет защищать мою жизнь. У меня целый зал свидетелей, которые с удовольствием подтвердят, что ты желал мне смерти.

– Сукин сын, – зло усмехаюсь я и отталкиваюсь от стола, на который опирался руками. – Хорошо, па-па, мы ещё посмотрим кто из нас двоих ничтожество. А пока доброй ночи. И советую воздержаться от исполнения супружеского долга. Твоему лицу и так досталось, а тут ещё и ноготки Яси. А они у неё острые, по себе знаю.

С этими словами я разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Вновь сдерживаю себя оттого, чтобы броситься в комнату Яси. Ничего, скоро я её увижу и больше никуда от себя не отпущу.

Меня вновь до самых ворот провожает всё тот же охранник.

Представляю, в каком отец сейчас бешенстве. Провоцировал меня, провоцировал, а я сдержался. Чёрт, едва-едва, если честно. И да, страшно, если он решит сорвать зло на Ясе. Хотя должен понимать, что она просто так ему не дастся.

Прости, родная, что не могу тебя забрать прямо сейчас. Обещаю, буду вымаливать у тебя прощения за это всю оставшуюся жизнь, а сейчас нужно ещё немного потерпеть. Ты же справишься, моя девочка? Знаю, что справишься. Ты у меня невероятно сильная. Необыкновенная.

Иду вдоль соснового леса, расположенного с другой стороны дороги от территорий особняков, ещё минут десять. Дышу полной грудью, предчувствуя скорую победу. Вот он мой шах и мат, на руках. Всё скоро закончится, и мы с Ясей… Больше никаких переживаний, потерь и лишений! Потрачу всё своё время, делая её счастливой. Она забудет, как страшный сон, жизнь с моим отцом.

Лев замечает меня издалека и тут же заводит машину. Занимаю пассажирское сидение, и детектив сразу же трогается с места.

– Ты отлично сработал, Слав, – говорит он через минуту. – Всё записано в высоком качестве, каждое сокращение мышц его подбитой рожи. Звук чёткий, слышан каждый скрип его кресла. Признание своей вины, угрозы жизни – мы засадим его на несколько лет. И очень далеко. Будь уверен.

– Я и уверен, – хмыкаю я.

Шах и мат, па-па.