Глава 11

Утром, как я и хотела, приготовила завтрак Льву, собрала ему контейнер с едой в дорогу, заварила кофе в термосе и оставила записку с пожеланиями хорошей дороги, ну и попросила звонить или писать по возможности.

Было еще откровенно рано, спать хотелось сильно, а мужчина уже проснулся и ушел гулять с Райфом, явно облегчая мне жизни.

Вернувшись в комнату, я с превеликим удовольствием забралась под мягкое одеяло и зарылась в него носом.

Вчера все же нашла в себе силы собрать вещи — снова. Как и хотела, выбрала самое необходимо на то время, пока Лев будет отсутствовать. Конечно, сердце при его словах замирало и ускоряло ритм, но голова при этом продолжала работать. Видимо, во мне еще много сомнений и страхов, чтобы бросить все и окунуться в новые отношения с головой. А еще много комплексов, которые в меня вбивались долгие годы, которые теперь извести будет крайне сложно.

Лев, и правда, купил Ярику кроватку, сын ей обрадовался, но спал сегодня снова со мной. Собранный предмет мебели — белый, с высокими бортами, стоял рядом. Мужчина приобрел к нему матрас, комплект постельного белья с машинками и тракторами, чем довел Ярика до еще большего восторга. Правда вещи мы для начала решили перестирать, поэтому застелю кроватку только сегодня.

Но, все дела потом — сначала сон, который необходим каждому человеку, чтобы чувствовать себя бодрым и уравновешенным!

Я пропускаю тот момент, когда мужчина покидает дом, даже не слышу звука отъезжающей машины, так крепко заснула, потому что ночью постоянно вздрагивала и просыпалась, да еще именно сегодня утром Ярослав вдруг решил поспать до девяти часов. Выспались мы с ним как надо, но, если мне хотелось еще понежиться на кровати, то Ярик моментально с нее слез.

— Дядя! — заявил он, открывая дверь в нашу комнату.

— Нет дяди, — покачала головой.

— Не?

— Нет, уехал на работу!

Сын недовольно пождал губы и мне не поверил. Пришлось провести его по всему дому и показать, что ни дяди, ни его машины не было, зато был пес, который терпеливо ждал, когда мы проснемся.

Что ж, день обещал быть веселым, в такой компании скучать не приходилось.

Мы и позавтракали, и погуляли, прежде чем позвонил Лев.

— Проснулись? — спросил мужчина.

— Да, — улыбнулась, наблюдая за игрой сына в машинки. — Как дорога?

— Утром была почти пустой, сейчас машин значительно прибавилось. Решил вот сделать привал, перекусить, — я даже почувствовала, как тепло он мне улыбается. — Спасибо, это было неожиданно и приятно!

— Мне было не особо сложно, — а сама уже не знала, куда себя деть от радости.

Поговорив еще пару минут и позволив Ярику что-то пролепетать в трубку телефона, я еще раз перечитала оставленное Львом послание.

После моих слов шло несколько строчек, в которых говорилось о том, чтобы я занималась собой и сыном. Завтра приедет домработница, которая все сама уберет. Эта женщины была тоже из агентства, свою работу выполняла очень добросовестно.

Я согласилась, потому что весь дом убрать при полном желании смогу, но кем после этого стану? Выжитым лимоном? Вполне вероятно!

«Надеюсь, ты нашла бассейн в моем доме?»

Вот чего-чего, а бассейн я не нашла… на заднем дворе его не было — это точно, но глаза сами собой нашли лестницу, ведущую как бы в подвал, и стеклянные затонированные двери.

— Ярослав, пошли!

Взяв сына за руку, мы спустились по ступеням, включили свет и открыли двери. Небольшое помещение с лавочками, следом было две двери — одна вела в сауну, где изумительно пахло, а вторая в бассейн.

— Ух ты! — только и смогла сказать, трогая рукой воду и держа Ярика, который готов был лезть купаться хоть сейчас.

Температура воды оказалась пригодной для купания. Ну Лев, и ведь ничего не сказал!

Уговорив сына пойти за купальными принадлежностями, я по пути подхватила телефон и сразу же позвонила хозяину особняка.

— Только что нашли!

— Ну и чудесно, — рассмеялся Лев, — обогрев полов включил, подогрев воды в бассейне тоже. Вчера в интернете прочитал, какой оптимальной должна быть температура…

— Лев, а ты вообще настоящий? — улыбнулась, доставая из шкафа полотенце и беря себе комплект простого хлопкового белья, так как купальника у меня нет.

— Самый что ни на есть! — Лев рассмеялся. — Ладно, отдыхайте! Если что звони! В парную без меня ни ногой! Еще плохо тебе не стало!

Ой, ну и бубнит он!

Нет — значит, нет!

Распрощавшись, мы снова с сыном спустились вниз, где я быстро переоделась, приготовила полотенце для Ярослава и как можно осторожнее спустилась в большую размером чашу с водой. Сын был счастлив, он только от восторга не пищал, а так даже чуть слышно подхрюкивал, чем умилял меня до невозможности.

Водные процедуры длились минут тридцать, а может и больше. Мы и на животике плавали, и ногами дрыгали, брызги руками делали, так что мои волосы, убранные в гульку, были мокрыми.

Осторожно выйдя из бассейна, первым же делом вытерла насухо сына, в раздевалке одела его в чистые вещи, а сама завернулась в полотенце, которое было просто огромных размеров.

— Пошли, — уговариваю, — мы обязательно еще купаться будем!

Поднимаюсь по лесенке на первый этаж и замираю.

Прямо передо мной стоит пожилая пара, которая во все глаза смотрит то на меня, то на Ярика. Вокруг их ног трется Райф, но увидев нас, сразу меняет свои предпочтения.

Я нервно сглатываю несколько раз. Сердце в груди колотит так, словно вот-вот выпрыгнет вслед за ребенком, что сидеть на руках уже не может.

— З-здравствуйте, — бубню и слышу, как разрывается телефон от звонка. Вот один, за ним второй, а я не знаю, что мне дальше делать.

Это ведь родители Льва!

— Я была права! — воскликнула первой женщина и преодолела разделяющее нас расстояние. — Ну не мог он кому-то просто так купить кресло в машину! Материнское сердце чувствует! По голосу даже слышу, что говорить начал мягче! А я баба Настя! — радостно сообщила, протягивая руки к сыну.

— Баба? — столько недоверия в голосе Ярика, которое быстро сменяется радостью. — Баба!

— Все верно! А это деда! — новоиспеченный дед с доброй улыбкой протягивает свою руку и осторожно касается пальчиков Ярика.

— Деда? — уточняет сын, с таким же интересом рассматривая мужчину и женщину перед собой. — Мама!

Да, действительно, нам бы неплохо познакомиться.

— Минуточку, я сейчас приду, — быстро мчусь в комнату, где надеваю чистое платье, и бегу обратно.

Мне не до красоты и сушки волос, у меня ребенок остался внизу, а еще этот телефон! Ну, Лев! О таких встречах предупреждать нужно! Или мужчина не знал?

Вернувшись, я обратила внимание, что гости перебрались в гостиную, где папа Льва уже уселся на пол и катает машинку Ярика по полу. Тот от него не отстает, принимает активное участие в игре, а мама юриста все это дело еще и фотографирует.

Пока женщина и мужчина были заняты, подхватила телефон, принимая очередной звонок.

— Аня! — почти закричал в трубку Лев. — Мои родители едут к вам!

— Уже… — сглатываю, — приехали…

Между нами затягивается пауза, а баба Настя просто поднимается на ноги и просит у меня телефон.

— Между прочим, скрывать от нас такую хорошую девочку и сладенького мальчика — кощунство. Так что делай дела, а мы пока тут поможем.

Женщина что-то выслушала, поглядывая в мою сторону. Лев говорил ей так много, что я уже не знаю, — пора ли сквозь землю провалиться или хватать ребенка и бежать, как можно скорее. Мама мужчины слушала внимательно, кивала, а в конце тепло улыбнулась.

— Я все прекрасно понимаю, значит теперь у нас на еще одного юриста будет больше, — сама же прикрыла ладошкой трубку и добавила: — Мой муж тоже юрист! Он и начал это семейное дело, передал сыну свой офис, а тот вон как разросся.

Я села на диван, потому что ноги меня слушаться перестали.

Кажется, дело я теперь выиграю, даже не заходя в зал суда. Еще бы, с такой поддержкой-то!

Телефон мне вернули, я же, сглотнув ком, выдавливаю:

— Что мне делать? — разговаривать при родителях мужчины немного боязно, поэтому отхожу к кухонной зоне и, как полагается гостеприимной хозяйке, ставлю чайник и заглядываю в холодильник. Ужин нужно готовить на всех — это однозначно.

— Ничего, — вздохнул Лев, — чувствуй себя как дома и извини, что так вышло. Видимо на них таким образом повлиял мой разговор с Ярославом, когда сажал его в машину и пристегивал. Ань, они хорошие люди. Надоедать не будут, но всегда помогут. Отец, правда, с сердцем мучился…

После этих слов я посмотрела на улыбающегося мужчину, который на данный момент пыхтел как паровоз, раздувал щеки и всячески смешил Ярика. А так и не скажешь, если честно… С другой стороны, а что я знаю о таких заболеваниях? Ровным счетом — ничего.

— Угу, — вздыхаю я, — ты когда приедешь?

— Теперь уже не через три дня, а через два! — со всей уверенность заявляет Лев. — Держись — все будет хорошо.

Легко сказать, да сложно сделать.

Но, что могу сказать, я этот вечер неожиданно провожу спокойно. Готовлю ужин, руковожу процессом, потому что мама Льва предложила свою помощь и, действительно, помогала — не навязывая свою точку зрения, даже уточняя, как лучше порезать салат — кольцами или кубиками. Вечером мы все вместе пошли выгуливать Райфа, который от такого количества внимания подпрыгивал выше своей головы и громко лаял. Я же, наверное, действительно расслабилась. По крайней мере, перестала контролировать каждое движение… отпустила ситуацию, которая от меня совершенно не зависела.

Очень часто звонил Лев, было даже ощущение, что он и не работает вовсе. Однако мужчина успевал и со мной поговорить, и с отцом, и с матерью. Каждому говорил что-то свое, но Анастасия Борисовна и Николай Иванович лишь загадочно улыбались и переглядывались.

Первый совместный день прошел хорошо. Даже спать все разошлись по своим комнатам, словно ни в первый раз так делали.

Удивительно, бывает и такое — живешь с одними людьми долгие годы и все равно чувствуешь себя рядом с ними чужой, словно бельмо на глазу. А бывают люди, которых никогда ранее не встречал, становятся настолько приятными собеседниками, что даже уходить от них не хочется.

Вот так я себя чувствовала, пока мне не пришлось позвонить маме. Впервые за этот год. Нет, вру, мы с ней созванивались три месяца назад, когда она позвонила на телефон и стала говорить о том, что я и моя семья не помогает им в материальном плане. И не важно, что я нахожусь в декретном, не важно, что у нас в семье работал только Павел. Родители считали, что я обязана помогать!

Тогда мы распрощались быстро — я просто прервала звонок и не брала последующие дни трубку. Так ситуация сошла на нет. И я была даже рада, однако мне позвонили на телефон, уточнили, являюсь ли я хозяйкой отечественной легковушки и попросили переставить ее в другое место — иначе штрафстоянка со всеми вытекающими последствиями. Пришлось уговаривать инспектора подождать минуту, потому что на транспорте передвигаюсь не я, хозяйка, а моя мама. Что б ее…

Машина, на которой ездила мать, была оформлена на меня, так же, как и часть имущества. Вторую половину взял на себя брат, потому что взрослые люди, как оказалось, совершенно не умели распоряжаться деньгами и имуществом, залезали в большие долги, брали кредиты, а отдавать — не отдавали. За ними числится огромная сумма, о которой даже говорить страшно. И то, что на нас с братом оформлено — залог того, что родители будет жить на своей территории, но не в нашей жизни. То, что записано на нас, нельзя продать и перепродать кому-то еще.

Тяжело и протяжно вздохнув, стиснула зубы и набрала номер мамы.

— Да, — пренебрежительно, словно сделала мне одолжение, ответила она.

— Переставь, пожалуйста, машину… — я знаю, что наш любой разговор закончится ссорой, но всегда говорила предельно вежливо.

— Какую? — приходится терпеливо объяснять, о какой именно машине идет речь, сама же понимаю, что они успели приобрести что-то еще…. — А почему звонят тебе, а не мне?

— Потому что машина оформлена на меня, и пока мы разговариваем, ее мог уже увести эвакуатор. Отгони ее в другое место…

И все… Я просто отношу руку с телефоном, потому что мать начинает орать. При этом о машине ни слова, зато всплывают фразы о неблагодарной дочери, которая не интересуется здоровьем, не перечисляет денег, а родители, между прочим, бедствуют! Концы с концами свести не могут!

— Ты тоже не интересуешься моей жизнь, да даже не узнаешь, как дела у внука. Поэтому не тебе мне претензии предъявлять. Если машина попадет на штрафстоянку, я ее продам, потому что платить за эти услуги мне нечем.

Отключаю звонок, а после телефон. Не хочу смотреть, как загорается экран смартфона, не хочу видеть всплывающие сообщения. Достаточно того, что уже услышала!

***

Разговор с родственниками всегда давался с трудом. Это началось еще задолго до того, как я успела переехать, забрав часть своих вещей и пообещав никогда и ни при каких обстоятельствах не возвращаться, хоть мне и говорили, что приползу на коленях через месяц. Но ни через месяц, ни через год я этого не сделала. Ела одни макароны, работала по вечерам, а утром бежала в институт — и все равно не прибежала, даже когда было плохо, даже когда не было денег — не бежала. Потому что дома лучше не будет.

Для некоторых квартира родителей ассоциируется с уютом и теплом, с приятными воспоминаниями, с теплыми объятьями. Для меня это холод, голод и унижения — в основном словесные.

Родители всегда хотели жизнь красиво и себе ни в чем не отказывали. Переехав из другой страны в этот город, первым же делом купили себе большой трехэтажный дом. И не важно, что на ремонт и дорогу денег не было — им хотелось жить именно в этом доме, хотя за те деньги, что были в него вложены, можно было с легкость приобрести две или три приличных квартиры.

Но мать всегда жила в доме и мечтала если не о таком же, то лучше. Мечта ее осуществилась, да только дальше то что? Два школьника на шее, оба родителя без работы. Было принято решение — начать семейный бизнес. Но, законы никто не читал, элементарных вещей не знал — через год бизнес прогорел, понес за собой убытки и штрафы, которые — естественно, никто платить и не собирался.

А мы на тот момент с братом учились в школе.

Жить за городом было сложно, автобус на тот момент ходил раз в сорок минут и если ты на него не успел, то час топаешь до школы. Я почти всегда успевала, если попадался нормальный водитель. Был и такой, который приезжай на несколько минут раньше, видел, что дети бегут к остановке, и уезжал. И мы, когда втроем, когда поодиночке, шли вдоль дороги в сторону образовательного учреждения.

Потом мне перестали давать денег на еду, говоря о том, что мне вполне может хватит плотного завтрака, а пообедать можно и дома. Вот только до дома необходимо было еще дойти, а после уроков часто были дополнительные занятия и кружки, так что возвращалась я поздно и доедала то, что оставалось. Обычно в семье действовало правило: «Кто успел, тот и съел». Оно меня до сих пор раздражает и заставляет нервничать, потому что приходилось ходить к соседке и просить у нее хоть кусок хлеба. Было стыдно, но женщина видела больше, чем другие и кормила меня основательно, за что до сих пор ей благодарна.

После нескольких голодных недель я стала на еду тратить деньги, которые мне давали на проезд. Из-за этого приходилось вставать раньше, уходить раньше, чтобы успеть к первому уроку. Но так как в школе меня не очень-то и любили, то хоть приди я за час — завуч и часть учителей обязательно найдут к чему придраться. И чаще всего меня ругали за внешний вид — за его отсутствие.

Родители после того, как потеряли бизнес, на работу не пошли. Даже на самую низкооплачиваемую, говоря о том, что мыть полы и разгружать машины они не станут — не того поля ягодки. И денег, естественно, не было совсем и ни на что — особенно на детей. Множество колец и золотых цепей в ломбард не сдавались, машина не продавалась — потому что это было роскошью, напоминаем о той жизни, которой больше не будет. Я с братом ходила в том, что принесут соседи. А так как у них было три сына, то и носила я одежду не для девочек. За это на меня показывали пальцем, смеялись, дергали за длинную косу, которую просто ненавидела и мечтала от нее как можно скорее избавиться, но из-за запрета матери не могла.

Моя жизнь — была для меня ужасной. Я жила и мечтала, что стану совершеннолетней и уйду. Что и сделала в день своего рождения: сначала отстригла косу и положила ее на стол перед матерью, а потом с чемоданом вещей ушла в съемную комнату. Через пару дней ко мне пришел брат, с точно такой же потрепанной сумкой и минимум одежды, но счастливый и довольный.

Родители, кстати, до сих пор думают, что это я его сманила. Они считали, что сделали для него все и не заслужили такого отношения. Все наши детские обиды для них были пустяком, отговоркой и приукрашиванием….

Вот поэтому мы и не общаемся. Моя обида слишком велика, хоть как девочке мне очень хотелось маме о чем-то своем рассказать, о чем-то поделиться… но увы, прекрасно понимала, что не поймут и понимать не захотят. А вот осудить, посмеяться и сказать о том, что они были правы — пожалуй, да, смогут.

От воспоминаний, которых было много, мне неожиданно стало плохо. Всего час прошел с последнего разговора, я самочувствие мое с каждой минутой становилось все хуже.

Сил хватило, чтобы выйти из комнаты. Я слышала, что на первом этаже работает тихо телевизор, а родители Льва о чем-то переговариваются. Сделала несколько неуверенных шагов и тихо сказала:

— Анастасия… Борисовна… помоги…те…

Потом резко закружилась голова и закололо сердце, аж дышать стало тяжело. Вдох делается, а вот выдох — нет. Если бы не Анастасия Борисовна, что настойчиво просила называть себя мамой, упала бы прямо на лестнице. Женщина успела подхватить меня под руки, уместила прямо на ступенях и быстро проговорила спешащему в нашу сторону мужчине:

— Коля! Анне плохо! Займи внука, я в скорую позвоню…

— Только не в больницу, — прошептала, тяжело дыша.

— Вот еще, нечего там делать! — успокаивала меня женщина, разговаривая по телефону с врачом.

Я слышала урывками, только понимала, что скоро помощь подоспеет. А пока мне положили под язык таблетку, помогли подняться и добраться до самой первой комнаты на втором этаже, вниз спускаться было слишком долго. Силы меня в комнате окончательно и покинули.

— Ты смотри, как давление упало! — охала Анастасия Борисовна. — Устала, переволновалась.

— И мы еще тут, — вздыхал Николай Иванович. — А надо было предупредить!

— Надо, — согласилась женщина, — но тогда бы мы узнали об Ане самые последние!

Они что-то говорили о том, что я первая девушка, о которой так сильно волнуется их сын, что ранее в дом он никого не приводил и вообще, с моим появлением стал мягче, стал более внимательным и задумчивым, но улыбка зато появилась, которую так долго давил в себе молодой юрист.

Врач, который приехал на вызов, поставил укол и пообещал вернуться утром: теперь мне необходимо сдать анализы, еще речь шла об отдыхе и том, что молодой маме не стоит сильно волноваться. Но это я слышала сквозь вату сна. На этот раз я даже не переживала за сына — была во мне какая-то странная уверенность, что с Ярославом все будет хорошо.

***

Родители Льва решили сыну пока что ничего не рассказывать, а то знали его — приедет под утро, если не раньше. Врач сообщил, что с Аней ничего страшного не случилось — просто ослаб организм, наблюдается сильно нервное истощение и переутомление. Рекомендовали молодой маме помогать, кормить фруктами, девушке необходимо было принимать витамины, но Николай Иванович и Анастасия Борисовна настояли на анализах. Лишним точно не будет.

Так как Аня заняла комнату Льва, то ее и было решено оставить до утра в ней. Анастасия Борисовна ушла к ребенку, который с первых секунд покорил ее. Ну и пусть не родной внук, все равно сердце готово любить и этого малыша. А со временем у Льва и Ани появится и общий малыш. В том, что эта пара будет вместе, мама юриста даже не сомневалась. Именно такая девушка рядом с ее сыном и должна быть: спокойная, уравновешенная, хозяйственная. Вот не зря же он присылал фотографию собранного в дорогу завтрака. Мужчинам, что нужно? Забота, внимание и понимание. В случае с ее сыном — еще и желательно не противоречить, а Аня по большей части молчит. Пока молчит. Если что-то будет не по ее, обязательно скажет, да так, что спорить с ней никакого желания не возникнет.

Андрей Сергеевич, что действительно раньше чувствовал себя не очень хорошо — словно помолодел. Второе дыхание открылось, когда супруга ему сообщила об изменениях в жизни сына. А что, устал он дома сидеть, отошел от дел…и затух. Никогда раньше не было такого, что приходилось сидеть в четырех стенах, все время разъезды, суды, встречи. А тут словно потерялся, словно выпал из жизни. Даже стыдно было признаться в своей беспомощности. Он может, готов выйти в офис, да только зрение стало подводить, за руль лишний раз боялся сесть. Ну и дорогу молодым освободил. Правда, занятие взамен старого не придумал. Вот и захворал, одичал… Что и говорить, капризничать стал, но самую малость. Даже сына удалось заманить в отчий дом, да только планы резко поменялись, когда супруга о загадочной девушке с ребенком рассказала. И интересно стало на нее посмотреть, как два шпиона купили билеты на самолет и моментально выехали, не говоря ни слова — ни сыну, ни той, что встретила их в доме.

Теперь вот всю ночь два самых старших человека в доме себя корили, по очереди ходили проверять девушку и выдыхали, замечая, что та крепко-крепко спит. Анастасия Борисовна Анне то подушку поправит, Андрей Сергеевич одеяло подоткнет — и переглядываются.

Да, о такой невестке можно было мечтать.

Утром мужчина и женщина приготовила завтрак, накормили ребенка и даже сходили вчетвером (вместе с Райфом) на улицу. Анюта проснулась ближе к обеду, с понимаем того, что отдохнула. Место укола только болело, но в целом девушка чувствовала себя отлично.

Зато только вышла к столу, как сразу и врач приехал, и медсестра. И все вокруг нее хлопочут, чего никогда раньше не было. И даже как-то стало немного не по себе, но безумно приятно.

Впервые девушка увидела, что значит искреннее переживание и настоящая забота. Нет, Лев ее тоже заботой оградил и своим вниманием, но тут люди, которых она впервые видит. Даже бывшие свекор со свекровью так не делали, ТАК не помогали. Родители Льва не навязывались, но всегда были рядом, не лезли с расспросами, но Аня и сама призналась, что вчера сильно разволновалась после разговора с мамой и, пожалуй, за столько лет смогла хоть немного выговориться.

И, что самое важное, нашла понимание. Молчаливое, но такое ей нужное.

Весь оставшийся день она чувствовала себя спокойно и умиротворенно, несколько раз разговаривала со Львом. По его тону поняла, что мужчина и знать не знает, что у них случилось. А раз так, то и сама пока что промолчит — нечего его беспокоить, итак торопится обратно, возмущается, что без него все самое интересное проходит. А что без него было? Да ничего особенного — вечерние разговоры за чашкой чай, общее приготовление ужина и раскрытие кулинарных секретов, чтение книги Ярику, который только и рад, что ему столько внимания. А еще Райф, который часто лежал чуть в сторону и просто наблюдал за людьми, радовался шуму и передвижению по дому.

Он теперь не один, ему совсем-совсем не скучно!