Глава 53. Верно рассчитал

Это было письмо.

Мне. Разумеется, от Крута.

Значит, я не ошиблась, и именно он передал матери послание. Вчитывалась в строчки и хмурилась всё сильнее.

Черт тебя подери.

Ублюдок, какой же он ублюдок.

На глаза наворачивались слезы, сдерживала их, но на этот раз сопротивление эмоциям давалось невероятным трудом. Я почти никогда не плачу, а вот сейчас хотелось выть.

Мысли душили, отбирали силы. Выворачивали наизнанку.

Зачем он так?

Хотя, чего я ожидала?

Это же Алекс. Алекс, мать его. С того света или нет, но он сумел организовать мне финальный нокаут. Некоторое время так и сидела, пялясь перед собой. И даже не заметила, как подкрался Ларионов.

— Не хочу тебе мешать, крошка, но ты закончила? И насколько опасно к тебе сейчас подходить? Выглядишь, будто готова разнести в пух и прах любого, кто потревожит. Мне ещё прогуляться?

Я подняла на Тема взгляд. Прогуляться? Что он сейчас сказал?

— Понятно, — кивнул Ларионов. — Если захочешь поговорить, я здесь.

Мой товарищ не улыбался, он настороженно меня разглядывал и хмурил брови.

— Может… Я могу чем-то помочь? — снова предпринял попытку заговорить.

— Нет, ничего не нужно.

— Как ты?

— В порядке.

— Уверена?

Теперь просто кивнула.

Обычные слова давались с трудом, в горле ком стоял. Тём недоверчиво прищурился, но настаивать на разговоре не стал.

— Наш номер седьмой, это на втором. Предлагаю принять душ и немного поспать. Можно даже всю ночь. Обещаю, не подкатывать с пошлыми шутками и не шутками тоже.

Ларионов продал руку, предлагая мне встать, но я как будто только сейчас осознала весь кошмар обрушившихся на меня новостей. Посмотрела на руку, на самого Тёма и, помотав головой, резко поднялась с места. Но сделав несколько шагов по направлению к лестнице, всё же обернулась:

— Я в номер. Одна.

Звенящая тишина в ответ и обеспокоенный взгляд. Но Ларионов и здесь проявил благородство. Он не двигался с места, сунув руки в карманы джинсов. Лишь слегка кивнул на мои слова, но вслед не отправился.

Номер был крохотный, мебель практически отсутствовала: кровать, тумба, стул, а само убранство вызывало вопросы. Ощущение, что здесь давно никто не останавливался — на тумбе слой пыли. Впрочем, меня всё это сейчас не особо беспокоило.

Душ принимала без эмоций, просто стояла под ледяными струями и смотрела на мокрую плитку, которая от напора покрывалась капельками воды всё больше. А затем втирала в кожу гель для душа с приторным ароматом ванили, и отчего-то эта наполнившая душевую сладость начинала раздражать. Не бывает ванильных финалов в жизни. В случае со мной это исключено.

Что я здесь делаю и зачем?

Пыталась себя убедить, что это просто слова Алекса. А он умеет манипулировать, не договаривая. Наверняка ведь специально всё это написал. Знал, как именно прозвучит его послание.

И всё же, письмо — не пустой звук. Крут всегда двигался к пьедесталу полуправдой, но всё, что он произносил, оказывалось фактом. Пусть и искаженным оттого, что понять одну и ту же фразу можно по-разному. В этом была его сила — Алекс вызывал страх истиной.

Допустим, есть шанс, что меня обошла стороной катастрофа, но и то, что она всё же произошла, вероятность огромная. Если полунамеки Крута окажутся той самой сковывающей по рукам и ногам правдой — как я жить с этим буду?

Ответа, к сожалению, не находила.

В любом случае, я должна взять себя в руки. Обязана. Обернувшись в полотенце, вышла из ванной и тут же уткнулась взглядом в аккуратно разложенные на кровати джинсы и майку, которые предусмотрительно оставил для меня заботливый Ларионов. Ларионов.

Ла-ри-о-нов.

Черт.

Я вдруг сильно зажмурилась и, опустившись на колени, ударила ладонями по кровати. И ещё раз. И ещё. Одежда под ладонями смялась от моих действий, тогда я сама скинула ее в порыве и принялась бить по матрасу так яростно, как будто могла этим что-то поменять.

Облако пыли от моих ударов взмывало вверх и рассеивалось в ускользающих лучах заката. А я продолжала молотить по покрывалу, как по груше, продолжая выплёскивать ненавистные эмоции.

Лишь почувствовав, как горят ладони, поняла, что по щекам катятся слезы.

Что же мы натворили?

Теперь меня то знобило, то бросало в жар. Я растирала плечи руками и кусала губы, чтобы не кричать. Я пробиралась пальцами в волосы и сжимала их с такой силой, что кожу головы начало жечь от боли. А потом снова лупила по кровати.

Пусть всё окажется неправдой.

Пусть.

Неправдой. Неправдой, неправдой.

Немного успокоившись, я оперлась о стену позади, вытянув ноги, и устало закрыла глаза. И сколько так просидела понятия не имею, а когда пришла в себя, комната уже погрузилась в темноту.

Вскоре услышала, как в замке проворачивается ключ, и затаила дыхание. Дверь номера открылась, узкая полоска света от входа протянулась до подоконника, однако вошедшего видно не было. Послышался осторожный шаг, и в обзоре показалась вытянутая тень от света в коридоре. Я готова была обороняться, но выдохнула, когда услышала голос Ларионова:

— Лер? — позвал он меня, я же быстро вскочила и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Тук-тук, к тебе, можно?

— Тём, нельзя.

— Я уже всё видел вообще-то, и ещё бы посмотрел.

Я не отвечала. Просто глубоко вдыхала и выдыхала, пока Ларионов топтался на пороге, в комнату не заглядывая.

— Нельзя, — прошептала едва слышно и громче добавила: — Нельзя.

— Ладно. Если ты настаиваешь, я приму…

— Ты можешь уйти? Снять другой номер. Рядом.

— Но…

— Пожалуйста, Тем.

— Ладно, я что-нибудь придумаю.

Ларионов не уходил.

— Лер, — позвал меня. — Какая бы ещё хрень не произошла, что бы там не оказалось на флешке, я буду рядом. Ты слышишь меня?

Слышу, Тем. Ты не будешь. И здесь мы бессильны.

— Ты не думай, что меня напугать возможно. Я с тобой, ясно?

— Хорошо, — произнесла в ответ, глотая очередной ком.

Так странно. Ещё пару часов назад, я волновалась лишь об одном, что Тем увидит на видео моё прошлое, узнает, что я творила. Как подставляла его близких, как начинала своё путь на самое дно. Поймёт, в чем замешана, в каких громких делах и гнусных подставах. И этот компромат действительно был на флешке. Крут не соврал и здесь.

Отвратительные доказательства моего тёмного прошлого во всей красе на маленькой микросхеме — вот что вызывало ужас ещё вчера. А сегодня всё изменилось.

Теперь это не имеет значения. Ведь там, в письме, Крут назвал имя третьего, кто приезжал в гостиницу двадцать шесть лет назад. Туда, где работала моя мать. Тогда, когда она была в отчаянии из-за мужа-тирана и, напившись, даже не запомнила, кто из троих мой отец.

Дверь захлопнулась, а я быстро натянула джинсы и футболку.

Возможно, убираться отсюда придётся ночью и времени на сборы не будет. А во-вторых, Тему я прикоснуться к себе не дам. Пока все не выясню.

Странно, но уснула я быстро. И если бы кто решил этой ночью лишить меня жизни, ему бы с лёгкостью это удалось — казалось, развеять мой сон не смог бы ни один оркестр в мире.

* * *

— Крошка, пора.

Когда я открыла глаза, Ларионов стоял в проёме и указывал взглядом на кофе в руках. Убедившись, что я его вижу, он шагнул в комнату и оставил напиток на тумбе.

— У тебя минут пятнадцать и выезжаем. Прости, раньше тебя разбудить не вышло. Во-первых, ты супер очаровательно спишь, а во-вторых, ты будто в отключке была. Я решил уже, что в машину так и придётся тебя нести. Вместе с подушкой, которую ты обнимаешь.

Тем немного улыбнулся и снова стал серьезным. Но я из себя выдавить ответную улыбку так и не смогла.

— Спасибо за кофе.

Ларионов кивнул, поджал губы и, вздохнув, отправился на выход. А когда дверь за ним закрылась, я быстро поднялась с кровати. Сейчас, когда первый шок сошёл, начинали долбить новые мысли. Чем скорее всё проясниться — тем лучше. А сейчас нужно ехать по адресу, указанному в письме. И других вариантов нет.

Поэтому вскоре плюхнулась на пассажирское сидение, удивив Ларионова своим появлением. Но комментировать мои быстрые сборы мой товарищ не стал.

Он вообще сегодня оказался молчалив. Не думаю, что Тём навсегда завязал с шутками, но обещание не пошлить пока что сдерживал. А когда я объяснила, что нужно сделать крюк, заехав на автовокзал одного из населённых пункта, лишь брови поднял.

— Ну надо, так надо. Может, хоть скажешь, зачем мы меняем направление?

— Нет.

— Понял.

Выдержав небольшую паузу, он всё же добавил:

— Я надеюсь, ты оценишь, какой я изумительный и сговорчивый. А то знаешь ли, ни черта не понимать — такое себе приключение. Но видишь, ради тебя я готов. Не отвечай, додумывай всё что там у тебя внутри накопилось, и возвращайся ко мне. Потом отблагодаришь.

Он замолчал, бросил в меня припечатывающий к месту взгляд и снова отвернулся на дорогу. Я всё-таки поблагодарила Ларионова за учтивость, правда, только мысленно. А затем посмотрела в окно. Мимо неслись поля, сменялись лесополосы, темнело небо, где-то прозвучал раскат грома, и вдалеке взметнулась стая птиц. Я ещё какое-то время наблюдала за переменившейся погодой, но когда по лобовому забарабанили капли дождя, фон всё же размазался в массу, а я перенеслась мыслями в письмо от Крута. "Ну здравствуй, милая. Успела соскучиться? Брось, ты чувствуешь ко мне нечто большее, чем ненависть. Иначе бы не расстроилась, узнав о моей смерти. Ведь я знал то, что и ты бы хотела выяснить, верно? А если ты это читаешь, то увы. В живых я не числюсь.

Ну не будем о грустном.

Я ведь обещал сообщить, где твоя мать. Пусть и таким образом, но поверь, ты никогда бы не узнала её место нахождение, если бы не моя воля. И не глупая влюбленность моей сестрицы. Кстати, ты была всё же права. Не настолько я чувствителен, чтобы париться о семейных ценностях, поэтому её дальнейшая судьба под вопросом. Как и твоего Ларионова. Потому что, как мы выяснили выше, раз ты это читаешь, то всё пошло по запасному плану.

Ты мне нравилась. Правда, нравилась, по-своему. Я к тебе испытывал нечто большее, чем к кому-либо. Как умел, не обессудь. Громкими словами это не назовешь. Но знаешь, не просто так я дарю тебе жизнь. И свободу. Да-да. Свободу.

Есть варианты, почему я это делаю?

Правильно, милая. Я просто так ничего дарю. Во-первых, из области ты если и решишь уехать, то придётся одной. Ну это ведь не сложно. Уже как-то выясняли, что похожи с тобой. Мы одиночки, дорогая, и в этом наша сила. Поэтому считай и это своеобразным подарком.

Я спасаю тебя от ненужных привязанностей, которые делают всех этих глупцов уязвимыми. То есть да, ты всё верно поняла. Если ты уезжаешь, то…

Без Ларионова.

Я даже представил, как ты глаза закатила. «Что может этот негодник Крут, ведь его даже в живых нет». А я могу. Рассказать?

Хорошо. Если ты такая смелая и не печешься за его жизнь — то я достану главный козырь.

Наверняка ты догадалась, что я общался с твоей матерью. Не знаю уж, как прошёл ваш разговор, но она действительно не помнит, как звали того, кто был с ней и твоим папашей является. Зато знает, что в город в то время приезжали лишь трое из соседнего областного центра. Двоих она слышала по кличкам, третий даже для неё тайна. Ну что с неё было взять. Молоденькая запуганная прислуга против обаяния важных гостей. Один из троих оценил её скромную улыбку и решил отдохнуть, заманив девушку в номер. Всё было по обоюдному, если верить персоналу. Тут можешь не переживать. Однако, больше они не пересекались. В гостинице парни пребывали под левыми именами, а знала она лишь клички по слухам персонала. И кто из них кто, понятия не имела.

А вот я пошёл дальше и всё проверил. Ваш посёлок маленький, а трое неместных очень громко заехали. Поэтому мне удалось сопоставить даты и выяснить личности всех троих. Это был, представь себе, Дмитрий Котовский, Михаил Зотов, и ещё один. Третий это… Приготовилась? Ох, как я жалею, что не смогу увидеть твои очаровательные глаза в этот момент. И всё же, мне придётся сказать тебе правду. Это Олег Ларионов, милая. И поверь, он не тёзка нашего общего знакомого. Он и есть отец твоего недалёкого дружка.

Здесь должна быть долгая пауза, чтобы ты переварила то, что прочитала, но увы, «бумага» пауз не терпит. Сейчас ты вряд ли понимаешь мои слова, ты всё ещё шокирована новостями. Какова вероятность одного из трёх? М? А она есть.

Кстати, я выяснил, кем тебе приходится или не приходится Ларионов. Результат ДНК-теста находится в ячейке по адресу: поселение Горячий ручей, автовокзал по улице Калинина. Он там один. Номер ячейки совпадает с кодом запасного плана, который ты наверняка запомнила, когда ко мне мои парни обращались. Ты его помнишь, иначе бы не смогла ввести пароль к файлу этого письму. Ты умная девочка. За тебя я спокоен. А за Ларионова нет.

Шутка конечно же, шутка. Я за него не беспокоюсь. Мне плевать.

Надеюсь, ты недолго будешь его оплакивать. Хоть и дольше, чем меня.

Ну всё. Целую тебя, милая. Жаль, что вкус твоих губ так и остался для меня загадкой.

А.К.

П.с. кстати, на флешке есть специальная программа, запусти её, чтобы следов на ноутбуке твоего приятеля не осталось. Ты же не хочешь, чтобы он это всё увидел? Или хочешь?» — Мы на месте, — услышала голос Ларионова. — Я бы взял кофе, тебе чай или?..

Я оглянулась, выныривая из своих мыслей. С одной стороны дороги крутой обрыв, и такой вид открывался, что дух захватывало. От высоты немного кружилась голова, однако моросящий дождь картину немного смазывал — впрочем, мы сюда не любоваться красотами приехали.

Мы действительно находились у автовокзала, точнее у небольшого строения, которое лишь отдаленно напоминало нечто похожее на автостоянку. Автобус стоял вдалеке лишь один и тот пустой с выбитыми стеклами. Я даже засомневалась, что тут в приницпе имеется соответствующая комната с нужной мне ячейкой, но над входом в здание разглядела небольшую табличку «камера хранения». А рядом надпись и указатель — столовая.

Однако людей практически не наблюдалось. Удачное место выбрал Алекс, ничего не скажешь.

— Блин, Лерка. Ну только не говори, что ты на сутки из-за Крута зависла.

Видимо, терпение Ларионова подходило к концу. И я его понимала. Поэтому сама решила задать волнующий меня вопрос:

— Ларионов, если это твоя месть Круту… То, что вчера в новостях было, это ведь… не ты?

— Считаешь, я подстроил аварию?

Пожала плечами, внимательно наблюдая за Темом.

— Если ты собралась скорбить, то я точно нет.

Его реакция напрягала. Впрочем, я и сама понимала — то, что мы увидели на экране вряд ли отражало реальную картину произошедшего. И всё же, это лишь догадки. Случайности никто не отменял. Так же, как не отменялись и сведения счётов.

— Человек погиб. Ты как будто ждал этого.

— Брось, крошка. Ты веришь, что он действительно мог так нелепо нас оставить? Хотелось бы, конечно, но что-то подсказывает… — Ларионов сделал паузу и, покачав головой, дополнил мысль: — Оплакивать его рано.

— То есть?

— Крут не идиот. Не хочется это признавать, но к сожалению, это факт. И раз он осознал, как круто его самого развели, должен был понимать, кто-то в его рядах очень славно стучит. А он очень тщательно персонал подбирает, поверь. Есть шестёрки, расходный материал, но они ничего не решают. А есть значимые фигуры. И кто-то его классно подставил, раз я смог организовать твой побег. Нож в спину это неприятно. Но не смертельно. А вот следующий шаг предателя — нож в сердце. Самое время затаиться, не находишь?

— Хочешь сказать, он подстроил своё исчезновение, обыграв свою гибель?

— Больше, чем уверен.

— И он нас не будет искать?

Вот теперь Ларионов не спешил отвечать. По спине холод пробежал, сердце тревожно сжалось, а у Тема вдруг затрезвонил мобильный. Он взглянул на экран, нахмурился и метнул на меня мрачный взгляд:

— Подождешь пару минут, и мы продолжим, окей? Важный звонок.

— Что-то слишком часто тебе важные люди звонят, — съязвила я, напоминая о вчерашнем оповещении сразу после новостей.

— Главное, что самые важные теперь досягаемы.

Тем подмигнул, послал воздушный поцелуй и вышел из машины:

— Что хотела? — услышала я последнее перед тем, как захлопнулась водительская дверь.

Пока Ларионов отходил, всё смотрела ему в след и не могла понять, что же так напрягало во всем этом и отчего так тревожно колотилось сердце. Будто упускала нечто очень важное. Сейчас, когда вокруг такое сонное утро, и практически нет людей. Почему возникло ощущение, что обязательно должно что-то произойти?

Вышла на улицу, и осмотрелась. Пожилой мужчина в черной кепке вошел в здание, миловидная девушка усаживалась автомобиль и уже спустя пару минут отъезжала от парковки. У здания остался лишь один темно-серый джип, но место водителя пустовало. Снова перевела взгляд на Тёма — Ларионов болтал по телефону, нахмурив брови, и на этом всё. Так же, с телефоном у уха, он вошел в «столовую». А я решила не терять времени.

Камера хранения располагалась совсем недалеко, и я направилась в ту сторону. Нет времени ждать, пока Ларионов наболтается с какой-то девицей. Хотя не спорю, его звонок и реакция на этот звонок не остались без моего внимания — Тём его не ждал.

Выходила я из здания со вскрытым конвертом в руках. Руки тряслись, сердце словно свихнувшееся билось, разрывая грудную клетку, и всё же, я не могла скрыть улыбку. Ноль совпадений. Этот мерзавец каким-то образом сумел проверить моё родство с Ларионовым. И результатом теста являлось спасительное ноль совпадений. Тогда какого черта?

По телу пронеслась новая волна тревоги.

«Надеюсь, ты недолго будешь его оплакивать. Хоть и дольше, чем меня».

Всплывшие так внезапно в памяти строчки из письма Крута заставили замереть на месте.

Ларионов в опасности. В опасности! Алекс ведь не просто так меня сюда затянул. Он понимал, что Артём будет со мной. Предполагал.

И этот звонок не давал покоя! Черт, черт.

Как на замедленной кинопленке я увидела Тёма, который направлялся ко мне с двумя стаканами в руках.

И именно тогда я её услышала.

Почувствовала.

Липкий страх сковал в одно мгновение, и я резко обернулась на дорогу.

Тёмная иномарка неслась по мокрой трассе в нашу сторону так быстро, что я едва поняла, что именно последует за этим.

— Лерка, — услышала крик Тёма, и только сейчас стало ясно, что авто несется прямо на меня, а не на Ларионова. — Лерка!

— Нет… — прошептала я, разглядев того, кто находился за рулем. И тут же выкрикнула в отчаянии: — Тём! Нет!

Оказавшийся рядом Ларионов резво оттолкнул меня в сторону, а перед глазами мелькнула улыбка водителя иномарки — Алекса Крута.

Он, как всегда, всё верно рассчитал…