Эпилог. Эпизод 2. Навстречу

— Ты просил рассказать тебе всё.

Мой голос звучал ровно, спокойно, но внутри от того, что именно я хотела сделать, бушевал настоящий ураган. Ларионов перевел на меня взгляд — сосредоточенный, проникающий настолько глубоко, что по спине побежали мурашки.

Ещё несколько секунд и с большой вероятностью ты посмотришь на меня по-другому.

Но я хочу, чтобы Ларионов сам принял решение. А пока что он рядом лишь благодаря той оболочке, в которой я скрываюсь многие годы. Да, Тём тоже не самый святой на планете — работая с Котом, он просто не мог не вляпаться в грязь. И всё же, я-то осозновала, в чей взгляд погружаюсь. А вот он понятия не имел, до какой черноты внутри меня всё выжжено.

— Я уже многое и так знаю, крошка. — Тём понизил тон, от этого его голос прозвучал с хрипотцой, а у меня в очередной раз сжалось сердце. — Но если ты хочешь поделиться новыми подробностями, то я готов.

И снова этот его внимательный взгляд. Тём прищурился — в светлых глазах отражалось закатное солнце, оно притягивало. Оно затягивало. Заставляло вибрировать всё внутри и закручивало всё сильнее в этот магнетический дурман. Казалось, совсем скоро всё это волшебство оборвется.

И погрузится в сумерки.

Что-то в глубине души отчаянно сопротивлялось — разумнее бы было продлить иллюзию, но так было бы нечестно. И тянуть нет никакого смысла.

Хотя бы потому, что время играет против нас.

План действительно сработал — прямо сейчас в городе неразбериха, благодаря которой, после проверок, области нужен будет новый человек. Если действовать осторожно, у Ларионова есть все шансы занять вакантное место. Но без меня. И также без меня, он может отправиться, куда угодно.

Всё когда-то заканчивается, разве нет?

Есть ли резон хвататься за ускользающие лучи? Гнаться за солнцем, чтобы в какой-то момент упасть и потерять последний луч. Рано или поздно лишиться света. Возможно, самое время исчезнуть с радаров друг друга навсегда.

У него всё будет хорошо. А я… Я одиночка.

Выживу.

И в новой жизни в очередной раз попытаюсь начать всё сначала.

Я вздохнула и решилась:

— Дай мне руку.

Тём без лишних вопросов протянул ладонь, а я дотронулась до неё своей, кулак не разжимая. И тут же почувствовала, как Артём обхватил мою руку. У него такая большая ладонь, что казалось, моя просто утонула в его. Растворилась, как и я сама под его взглядом.

— Сомневаешься? — прищурился Ларионов.

На это лишь головой покачала, а пульс ещё участился.

— Мы нечасто с тобой откровенно говорили, Тём. И всё, что между нами происходило — результат обмана. Но я хочу чтобы ты знал, здесь всё. Всё то, что перевернет твоё отношение ко мне. Работа на Дадиева — это лишь часть верхушки айсберга. Здесь моя причастность и к таким делам, которые могут затрагивать лично тебя. Поверь, мне нелегко открываться, но если ты так хочешь увидеть всё — лучше сделай это сейчас.

— Я действительно ждал, когда ты решишься. Лера. — Голос Тёма звучал спокойно. — Да, я не всё о тебе знаю, разумеется, далеко не всё. Осознавал это. Но я, черт возьми, не понимал лишь одного — почему Крут?

Я всё-таки разжала ладонь и вложила флешку в протянутую руку. А затем, словно боялась передумать, свою одернула.

— Если хочешь понять истинную причину — посмотри, что внутри.

Позади послышался треск — разгорелся костер, который мы развели некоторое время назад. Тём на мгновение обернулся, а потом перевел взляд на стоящий у ряда деревьев джип. Сейчас он встанет и пойдёт в салон — ноутбук там. А что будет после, я не знаю. Но заранее готовлюсь принимать любое его решение.

Как бы не было больно.

Я осознаю, что мои чувства сильнее, чем то, что испытывает ко мне Тём. Да, он меня спас. Не каждый на такое пойдёт — но ведь это Ларионов. Которому во что бы то ни стало нужно показать своё превоходство, а тем более, над таким соперником, как Алекс.

А ещё я знала, что план осуществлен, благодаря бумагам, которые долгое время хранила Мия. И которая Тёму их и передала. Разве мог он её подвести?

Я не знаю, как прошла их встреча, не знаю, что было за время их совместного путешествия до того момента, как я вырвалась от Крута в первый раз. Но то, с каким теплом Ларионов на Мию всегда смотрел, наблюдала не раз. И спустя время там вряд ли многое изменилось.

Новость, что Ник жив стала для меня настоящим шоком. Я ведь считала, что его убили. Разумеется, отныне Ларионову ничего рядом с Никитой не светило. Уж не поэтому ли он отступил в очередной раз? И вовсе не за мной он в область вернулся.

Очень хотела ошибаться, но с большой вероятностью теряю голову я по традиции в одиночку.

Мне нет места в жизни Ларионова, это же очевидно. И тем более, в его сердце.

Страсть? Она есть, это без сомнений. Допустим, на какое-то время она нас свяжет, но что потом? Я снова останусь с разбитым сердцем, а Ларионов пойдёт своей дорогой. Он всегда идёт своей.

Принимала его таким, какой он есть. И понимала, что я для него не главная.

Пока размышляла, Ларионов поднялся с места, отряхнув джинсы от сухой травы. Я тоже встала, ожидая, что Тём направится в машину. Однако тот почему-то медлил.

Он покрутил в руках флешку и вдруг посмотрел на меня.

— Хочешь и я расскажу тебе кое-что? — припечатал он меня к месту немым вопросом в глазах, но ответа, по всей видимости, не ждал, поэтому продолжил: — Когда я узнал, что ты Котовскую сдавала, порядком обалдел. Нет, серьёзно, я же видел, как вы дружили. Лучшие подруги, которые навечно вместе — чаи на кухне под задушевные разговоры… — Тём сделал паузу, упираясь в меня взглядом так, что внутри всё замерло. — И я решил, что Кот не просто так на тебя гонит. Даже поверил, что ты могла сверток подменить, когда выхватила его у меня там, в пещере. И что это имено ты за нами Крута вела, а не Аня. Представляешь, сколько всего я приписал на твой счёт?

Тём прищурился, а у меня в груди сильнее заколотилось бедное сердце. Моментально всколыхнулось в памяти всё то, что произошло с нами в горах.

— А рассказать, что я испытал, когда ты собой Крута закрыла, и в глаза мне смотрела, утверждая, что любишь его? И всё это специально подстроила. Потому что он тебе на самом деле дорог.

Очень хорошо помнила взгляд Ларионова, когда говорила ему, что люблю. Ему, а не Круту, хотя, конечно, хотела, чтобы Ларионов принял признание на счет Алекса. Я должна была сделать всё, чтобы Тём от меня отвернулся.

— По всем канонам оставалось тебя возненавидеть за такую подставу.

Кивнула, внимательно разглядывая Тёма. Почти не дышала, пока он говорил, ловила воздух пересохшими губами и молчала.

— И ведь логично всё выходило: с твоей стороны это была бы справедливая месть за мои собственные приколы. Я использовал тебя. Да, Лерка, ты сама говорила, что я рядом оказался, потому что Мию искал. И ты была абсолютно права. Ты должна была быть на виду, чтобы в случае выхода на тебя Мии, я был в курсе. И пусть, выбив у Кота полномочия таскать с собой, я тебя ещё и прикрывал от него. И всё же, я врал.

Тём понизил голос и немного наклонился:

— В итоге мы должны были друг друга презирать за предательство…

— Должны были, — повторила за Тёмом.

То, к чему он клонил заставляло пульс стучать быстрее, а кровь по венам нестись с сумасшедшей скоростью.

Выдержав убивающую паузу, он ухмыльнулся:

— Этот месяц, что ты находилась рядом с Алексом, строить план мести, с упоением предвкушая результат, было бы настоящим наслаждением. Вырвать тебя из его лап лишь для того, чтобы ему доказать — он не всмогущ. Втереться тебе в доверие, выставить себя героем-спасителем. И заполучить на тебя самый главный компромат. Который помог бы мне тебя размазать за всё содеянное. Круто, верно? Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю…

Тём покачал головой.

— Нет, крошка, не понимаешь. У меня в руках идеальное средство давления на тебя.

Ком в горле достиг максимальных размеров. В груди горело, глаза пекло, но я, как могла, сохраняла лицо. Я ведь сама этого захотела.

— И знаешь, что? — ещё понизил тон Ларионов.

Я не знала. Просто ловила ускользающие остатки сомнений и ждала окончательного вердикта. Но… Тем вдруг замахнулся в сторону обрыва и, разжав пальцы, резким движением дернул рукой в сторону обрыва. Он теперь глубоко вдыхал и выдыхал, а я пыталась прийти в себя.

Стук по вискам, ещё один, и ещё.

— Тем… Ты её… Выбросил?

Ларионов обернулся на меня.

— Нет, в фильмах так делают, — теперь он широко улыбнулся, а я нахмурилась. — Успел переложить флешку в другую руку, пока разговором тебя отвлекал. Но выглядит впечатляюще, да?

Не то слово.

— Всё ещё не понимаешь? — снова стал серьёзным Ларионов,

Он покачал головой, и с этими словами подошёл к месту, где мы сидели ещё некоторое время назад на пледе. Костер снова потрескивал — герели остатки хвороста. Я вглядывалась в языки пламени, смотрела на Тёма и сама сгорала изнутри.

— Доверие — такая хрупкая вещь, Лера, — проговорил Ларионов, не поднимая на меня взгляд. Он разжал ладонь — в его руке действительно всё ещё находилась флешка. — Без него ничего не получается.

Тём метнул в меня взгляд, а в следующую секунду бросил флешку в костер.

— А вот теперь всë.

На глазах всё-таки выступили слёзы.

Что? Он серьёзно?

— Мне плевать, кто ты. Что ты творила и какими методами прогрызала себе дорогу в прошлом. Поняла? Никаких планов мести я не строил.

Я едва сдерживала эмоции, ещё не до конца поверив глазам. И то, что слышала, я пока ещё не в полной мере осознавала.

— Никто и никогда больше не увидит, что там. И не узнает о том, кто ты. Я в том числе.

Ларионов одарил меня красноречивым взглядом и продолжил, сделав несколько шагов навстречу:

— Я знаю тебя, Лерка. Знаю, и всё это, — он кивнул головой на пламя, — просто пепел. Он ничего не изменит. Но если таким образом ты перестанешь париться, что я там о тебе подумаю, пусть будет так.

Теперь в груди зрели противоречивые чувства — они закручивались в спираль, они вытягивались в струну, они звенели. Я привыкла стойко переносить всё, что преподносила мне затейница-судьба, а вот сейчас поверить не могла в происходящее. Возможно, поэтому так внезапно вырвался измучивший меня вопрос:

— Зачем ты возишься со мной, Ларионов?

Зачем разбиваешь мне сердце, даже не подозревая, как сильно я тебя полюбила.

Зачем эта забота?

Эти благородные жесты.

Зачем окунаешь в иллюзорное настоящее, которое вдребезги разлетиться о завтра.

Артём как будто с удивлением поднял брови:

— Затем, что ты нужна мне.

— Надолго? — ухмыльнулась.

Тём сунул руки в карманы, но ничего не ответил. А я резко обернулась к обрыву — скрывать настоящие чувства становилось сложнее. Чтобы унять пульс, я глубоко дышала, но это ни черта не помогло. И хоть внезапный порыв ветра обдал вечерней прохладой, а в ноздри ударил аромат хвои и листьев, шея покрылась мурашками не из-за игры природного явления.

Я затаила дыхание, почувствовав, как Тем обхватывает меня за талию со спины. Он притянул к себе так крепко, что все усилия наладить ритм полетели к чертям. И когда Ларионов, прикоснувшись губами к моим волосам, сделал глубокий вдох, я сильнее зажмурилась, окунаясь в спасительное тепло сильных рук.

— Лер, — прошептал Тём и, прижав меня ещё, уткнулся куда-то в шею: — Я ведь люблю тебя, Лерка. Неужели ты до сих пор не поняла?

Сердце метнулось вниз и, совершив немыслимый кульбит, вернулось новым учащенным ритмом. Я резко обернулась, и оказавшись так близко к пухлым губам, рвано выдохнула:

— Что… ты сейчас сказал?

Ларионов так серьёзно меня разглядывал, осторожно держа теперь за плечи. Он не шутит ведь?

Он серьёзно?

— Каждый раз, когда ты на меня так смотришь, крышу уносит, а уж когда касаешься, пар из ушей валит. Вот, что я сказал. У меня внутри каждый раз мини-взрыв происходит от твоих взглядов. И иногда кажется, что в попытке к тебе приблизиться, меня волной смоет нахрен. А всё равно хочется ещё. И ещё. Нырнуть в цунами — вот так. Чтобы размазало, чтобы кайфануть, потому что ты к этому армагеддону причастна. И если так хочешь знать — ни разу подобного не испытывал.

Ларионов припечатал меня очередным взглядом, бросил взгляд на губы, и вернувшись к глазам, уверенно добавил:

— Подобного никогда и ни кому, слышишь? По-другому было. А так нет.

— Но…

— Ты навсегда мне нужна, крошка. Навсегда, ясно? И тебя я никуда не отпущу. Захочешь скинуть, — Тём указал глазами на обрыв, — валяй. Но полетим мы вместе. Вот такой я эгоист.

Вдох-выдох. Новый вдох.

— И если ты скажешь, что я мимо, что у тебя другие планы… — Он сжал мои плечи. — Ну что ты молчишь, я идиот, да?

Ларионов вопросительно поднял брови, он действительно ждал от меня ответ. Но я просто застыла не в силах поверить, что Тем может меня… Любить?

Я сама не заметила, что начала покачивать головой из стороны в сторону.

Это невозможно. Невозможно.

Он любит.

Правда?

Ларионов же мою реакцию расценил по-своему, нахмурился, глубоко вздохнул и руки разжал. Окинул таким мрачным взглядом, что внутри всё сжалось. Он сделал шаг назад.

Теперь смотрел исподлобья, сунув руки в карманы. Уголки губ дернулись вверх и тут же сползли. По телу дрожь пробежала, дар речи на время меня и вовсе оставил.

Он меня любит.

Я нужна ему.

Я. Не Мия. А я.

Тем ещё шагнул назад, обречённо покачав головой.

Тём любит меня!

Неужели он всерьёз думает, что это не взаимно?

— Ты настоящий идиот, Ларионов, — разулыбалась я наконец-то, мысленно отсалютировав недавним страхам. А потом принялась смеяться.

Я выплескивала эмоции ровно до тех пор, пока не почувствовала себя снова в крепких объятиях.

— Согласен. Полный придурок. Крышу унесло от тебя, — зашептал Ларионов, сильнее прижимая. И мой истеричный смех сменился на всхлипывания.

Тём всё целовал меня и целовал, в висок, в лоб, в нос, губы, покрывал моё лицо поцелуями, пока я не успокоилась. А потом немного отстранился, заглядывая в глаза:

— Ну что ты молчишь? Только не говори, что я мимо, Лер…

Я обняла Ларионова за шею, немного притянув:

— Не мимо. Конечно, не мимо. А прямо навстречу.

— Уже не ненавидишь? Я просто уточнить.

— Ещё как не ненавижу, — рассмеялась в ответ, а потом улыбку с лица убрала, поймав серьёзный взгляд. И добавила: — Ещё как. Но признаюсь, сегодня у тебя был шанс улететь со скалы.

Ларионов понимающе кивнул. А потом наклонился и прошептал:

— Да я с тобой каждый день оттуда летаю. И мне это нравится, Лерка.

А потом осторожно прикоснулся к моим губам, и отвечая на поцелуй, я впервые поняла, что больше не одна.

Мы вместе.

Мы.

Окунались в наш закат с головой, растворялись, стирали границы, набирали скорость и продолжали мчаться, не оглядываясь. Навстречу ускользающему солнцу, прочь от сомнений. Я впервые чувствовала себя счастливой в сильных руках.

Пусть мы летим в самую бездну — я верю ему.

И теперь знаю, это взаимно.

Эпилог. Эпизод 3. Самая интересная игра

— Что тебе нужно? У меня мало времени, да и у тебя.

Голос человека напротив прозвучал с угрозой. Однако он прекрасно знал, что в моих руках есть масса бумаг, которые способны вмиг его размазать в любой точке земного шара. И он останется, куда бы там не спешил.

Даже если в город ему дорога закрыта, и он отныне скрывается под другим именем. Службы достанут его из-под земли, если мне заблагорассудится. Но это лишняя трата времени. Сейчас мне это не нужно — другая цель.

Но в чем-то он прав. Чтобы заявить о себе открыто, мне нужно ещё немного времени. Не сейчас.

Всё дело в том, что очень хочу увидеть его реакцию. Поэтому и он, и я здесь. В горном поселке в черт знает какой глуши. Мне пришлось попотеть, разыскивая информацию о местонахождении этого человека, но усилия того стоили. Ведь впереди моя самая любимая часть плана, которую пришлось отложить в свое время — игра на чувствах.

Он считал, что когда-то сумел мне карты спутать. Пусть теперь раскрывает объятия для поражения.

Мы сидели за столиком открытой веранды местного бара, в котором подавали отвратительный кофе. Но плевать на вкус. Важнее то, что последует за моей речью. Обожаю наблюдать за реакцией. Обожаю предполагать, какой она будет, ещё до того, как увижу еë.

До внутренней дрожи и тремора в пальцах.

Настоящий кайф я ловлю от чужих эмоций. Возможно, это потому, что сам я на них не особо способен. Всегда считал, что люди вокруг лишь массовка. Ещё в детстве, глядя на отца, я размышлял о том, почему перед ним все так стелются. Его по-настоящему боялись.

И тогда решил, что тоже смогу управлять людьми. Я начал придумывать для себя задания, которые из развлечений со временем превратились в серьезные многоходовки.

Всё происходящее стало игрой. Порой она увлекала настолько, что я не брезговал даже самыми грязными шагами по пути к выигрышу. И никогда мне не было дела до окружающего мусора в виде глупых людей. Они все слишком недостойны моего сочувствия.

Лишь одному человеку на этой планете удалось подняться на ступень выше в моих глазах. И я впервые чуть было не привязался.

Удивительно.

Понятия не имею, как ей это удалось. Я не из тех кто голову теряет в импульсном порыве. Она была особенной, той, которая тоже шла по головам. Она и ко мне подкатила с одной целью — увлечь. Смелая. Я заинтересовался и выяснил детали её деятельности. И какое-то время просто наблюдал.

А потом использовал, но не переставал удивляться. Она действительно оказалась особенной.

Валерия.

И всё же, разум как обычно, победил. А то, что со мной произошло, можно списать на исключение из правил. Которое само правило лишь подтверждает.

Интересный опыт, не более. Иногда я о ней вспоминаю, мне нравятся эти мысли. Но приходится каждый раз их отгонять — затягивают.

— Мы оба знаем, что тебе наплевать на время, — усмехнулся я, выждав нужную паузу, и растянул улыбку шире: — Как думаешь, что Медведь мог оставить в поселении Тихопрудный?

Вот оно — первое удивление. Ну же, напрягай память.

Собеседник нахмурился. Я знал, что в эту самую минуту он пытался понять, удалось ли мне в самом деле неочевидное раскопать, и пока что действительно не понимал, зачем мне Медведь в таком повороте диалога.

— Я и поселения такого не знаю. Что за бред?

— Знаешь, — перебил его и наклонился, опираясь локтями на стол, тот скрипнул под моей тяжестью, но выдержал напор. Я вдохнул горный воздух — он освежал и будоражил. — Я напомню. Ещё студентом, лишь в начале своего пути, ты с другом, Михаилом Зотовым, решил создать свою империю. И именно с ним вы делали первые шаги. Пусть и последствия пребывания в том местечке тебя действительно не интересуют, однако первые задания всегда запоминаются, и то захолустье наверняка тобой не забылось. Но если возраст берет своё, то могу обрисовать, что там происходило.

Усмехнулся, в ответном взгляде наблюдалось лишь настороженность и непонимание. Это пока что.

— Я был там и очень много интересного выяснил, общаясь с людьми. Знаю, что и ты наводил справки в своё время. Крохотное поселение, все друг с другом так или иначе связаны.

Пауза на этот раз повисла мрачная. И всё же, это ещё не та реакция — самое важное я увижу в его глазах. По жестам, по поведению.

— Если ты пришёл мне про Медведя рассказывать, то спешу тебя разочаровать, — откинулся на спинку стула собеседник. Он принял расслабленный вид, совершенно точно находясь в более сосредоточенном состоянии, чем хотел казаться. — Мы много лет не общались. И на этот раз у меня нет ни одного рычага воздействия в городе. Поэтому если ты решил снова вернуться, то мимо. Я на пенсии, Алекс. И ничего Зотову передавать не буду.

Врёт. Они общаются. Но это неважно. Моя цель в другом.

Непередаваемый момент.

Обожаю!

Вот оно!

Когда собеседник считает себя хитрее, изысканнее, способным поставить сокрушительный мат. Да только это даже не шах. А так, жалкая попытка увернуться пешкой от дамки в моих руках. Я знаю свой следующий шаг и уже предвкушаю.

— Рычаги давления всегда есть, Кот.

Покачал головой и тоже откинулся на спинку кресла.

— Ты не всемогущ, Алекс. И какое-то время назад сам мог убедиться в этом. Кстати, тебя практически не узнать. Хорошая пластика. Скрываешься?

Улыбку я растянул на максимум. Этот черт тоже не глуп, пытается расслабленным выглядеть. Однако просчитать варианты, как я, увы, не смог.

— Всего лишь авария. Пришлось подтянуть, чтобы излишнее внимание народа не привлекать. Но это не главное. Важно другое — чего боишься ты. Не просто так ведь решил переключить разговор, а, Кот? Знаешь, ты прав, власть мне нужна. Но всё же ошибся — рычаги у меня есть.

Кот снова проверил массивные часы на запястье. Нервничал, но внешне это выражалось лишь в слишком безразличном взгляде. Нет, он заинтересован. Но показывать это не намерен.

— Слушай, Алекс. Что бы там ни забыл Медведь в Тихопрудном, это давно в прошлом. Более того. Меня не касается. Мы давно не студенты, и прошло почти тридцать лет. А теперь, извини, если ты не собирался меня пристрелить, — Кот ухмыльнулся, — то я пойду.

Он выпрямился, будто действительно собрался уходить. Однако кому, как не мне знать, насколько жестокую шутку с нами играет любопытство. Догадки тянут магнитом, сомнения истязают. Это заставляет слепо идти по чужим следам. Двигаться в неизвестности за призрачным маяком.

Дмитрий покачал головой:

— А если хочешь Зотову что-то сказать, то советую обратиться напрямую.

— В Тихопрудном вы с Медведем находились по поручению руководителя практики, — не обращая внимания на реплики Кота, произнес я. — Который бредил химическими разработками. Вы отправились выполнить его личную просьбу.

Говорил я спокойным ровным голосом, растягивая слова. Наслаждался эффектом — Кот отчего-то покидать веранду теперь не спешил.

— О, нет. Мне неинтересно, что вы уже тогда на закон глаза закрыли. Плевать. Так же, как и на то, что с вами отправили слишком занудного и правильного, ещё совсем молодого, Олега Ларионова. Бесил он вас, да? Однако его мозги вам приглянулись. Ладно, не суть. Продолжать?

— Валяй, — ухмыльнулся пока ещё ничего не подозревающий Кот.

— Не буду тянуть. Вы там с девушкой познакомились. Красивая она была, — я прикрыл глаза, словно в эту минуту действительно подглядывал в прошлое. — Понравилась? Ну ладно тебе, ты с Марией ещё не был в браке. И Мия лишь спустя два года родилась. Неужели не посматривал на других? Я никому не расскажу.

Ухмылка с лица Дмитрия тут же сползла, он нахмурился — наверняка смутно помнил тот эпизод. Да и вряд ли его всерьез заинтересовала молоденькая горничная, которая кроме идиота мужа и мужчин толком не видела. Уверен, он даже имя её не спросил. К тому же, не Кот, а Медведь ей делал весь вечер непристойные предложения.

— Михаил Зотов на неё запал. Персонал вспомнил, что он ей в тот вечер прохода не давал, поговаривают, он её в итоге… уломал, — задумчиво покрутил я чашку в руках. — Может быть, напарницы и оставили бы без внимания этот инцидент, если бы после в положении их коллеги не появились заметные перемены.

И только теперь Кот по-настоящему напрягся, но я не дал время на обдумывание новой информации:

— Как думаешь, у Зотова могла остаться, ну скажем, дочь. М? О которой он ни слухом, ни духом.

— Это его дело, — отрезал и ещё больше вдруг помрачнел Кот.

Еще бы.

— Допустим, его. Интересно, как он отреагировал бы, если бы ему такую новость преподнесли? И может ли быть рычагом такой грешок в прошлом?

Кот очень быстро взял себя в руки.

— Ты отстал от жизни, Алекс. В наше время внебрачный ребёнок, даже если бы он случился, не стал бы символом позора. И вряд ли такой факт повлияет на положение.

Дмитрий будто бы раздражённо поморщился, но я обратил внимание, как он нервно задергал пальцами.

— Кстати, я, в отличие от вас, данные горничной выяснил. Но да, у меня и интерес был сильнее. Ты тоже мог видеть её имя, например, в досье на одну прекрасную барышню. Правда, внимание не обратил, потому что искал в биографии Валерии темные пятна. Нашел их, и совсем не увидел главного. Потому не стал раскапывать дальше, зацепившись за мутное прошлое девчонки.

Я снова усмехнулся, наблюдая за изменившимся взглядом и застывшим выражением лица.

— Досье на Нилову Валерию, в прошлом Таранову. Вспоминается? Она сменила фамилию отчима, потому что на дух его не переносила, ну ты наверняка в курсе…

— Какого черта ты несешь?

Кот повысил голос, слишком резко — казалось, птицы, которые только что щебетали совсем поблизости вдруг замерли, ветер и тот прекратился. Остались лишь мы — два собеседника, сражающиеся в немом диалоге. И я заранее знал, кто возьмет кубок первенства.

— Ладно, Кот. Приятно было поболтать.

Я отхлебнул кофе, поморщился и тут же взял салфетку, чтобы вытереть губы:

— Отвратительно.

Выжидал паузу и на этот раз без тени улыбки добавил, доставая главный козырь:

— Отвратительно за спиной у друга девушку соблазнять. Марина Таранова звали ту горничную. И да, имя и фамилия не совпадение, она мать Леры. Дата рождения в паспорте верная. Сам посчитай вероятность отцовства.

Кот в мгновение побелел, хоть до этого ещё держался неплохо. А теперь замер, будто его водой ледяной облили. Я же поднялся с места, ловя очередной кайф.

Невероятное чувство. Восхитительное.

До этого момента, я и сам не знал, кто из двух отец Леры. Никто из персонала в ту ночь свечку не держал, и все, с кем я общался, знать толком ничего не знали. Кроме того, что я уже произнес — Михаил обратил на горничную внимание первым. И с одним из приезжих девушка закрылась в номере. С кем — никто не знает. Имени она не называла.

Ответ могла получить сама Лера, если бы вместо того, чтобы из города свалить, решила бы Медведю вопросы задать. Я оставил ей инструкции, но она выбрала неведение.

В отличие от меня. И если с Ларионовым Олегом вышло все просто, проверить его отцовство было несложно, учитывая, что он в отключке в больнице столько дней пребывал, а вот с Котом и Медведем подобные номера не прошли. Поэтому нужен был удобный случай.

И вот сейчас у меня перед глазами виделся ясный ответ — реакция самого Кота на мои правильно-подобранные слова. Тонко проделанная работа изумительно заполнила пробелы. От растерянного взгляда Кота внутри всё заполнилось очередным ощущением победы — да, я попал в точку!

Медведь наверняка был бы не прочь оказаться на месте друга, но тот его в очередной раз обошёл.

— Ну, не буду мешать тебе приходить в себя. Две дочери вместо одной — здорово, правда?

Ответа я не ждал, поэтому поджал губы и махнул рукой, бросив на стол купюры за гадкий кофе.

А затем направился в сторону выхода, оставляя сидеть за столиком побежденного новостью Кота.

Эта игра почти окончена, но у меня в этих краях есть ещё одно незавершённое дело, и нужно поторопиться.

* * *

Еще раз проверил координаты — нет, осечки быть не может. Невозможно. Я пробивал по разным каналам. Но уже прошло несколько часов, а тот, кто мне нужен, так и не появился.

Я не удивлён — я раздражён.

Терпеть не могу ошибки. Всегда просчитываю возможные вероятности и закладываю риск, рассчитанный на человеческий фактор. Но тогда какого чёрта несколько моих людей подтвердили, что она будет именно здесь?

Я, пожалуй, так и не смирился, что Нилова слепо последовала по самому дрянному плану. Я ждал год, ждал два. Лера осторожна, но в паре с Ларионовым просто обязана была проколоться и где-то засветиться. Попросту не верил, что привязанность Ниловой может затянуться. И спустя три года я поставил на то, что она всё же выбрала путь одиночки.

Это было бы логично, Лера особенная. Зачем ей Ларионов?

Я ждал. Просматривал источники — Ларионов мелькал, она нет. Это чертовски радовало.

И вот, появился её след по одному из каналов. Потом ещё раз, и ещё. Не сказать, что я мечтал о встрече, но всё же думал об этом. Представлял. Поэтому, когда замаячил реальный шанс убедиться, что и эта часть плана сработала до конца, не мог не воспользоваться случаем.

Вот только никто похожий у входа в гостиничный дом так и не появился.

И это, черт возьми, нервировало.

С такими мыслями я и поднялся в номер, а спустя время уже прогуливался по местному парку при отеле. Две застывшие фигуры, установленные местным архитектором, привлекли мое внимание больше остальных. Выточенные из дерева кот в сапогах и медведь в кафтане, как по заказу, стояли совсем недалеко друг от друга.

Можно было бы оставить Лере послание именно в этом месте, но приглядевшись, убедился, что меня опередили. В лапах у кота я заметил край бумаги, похожей на сверток. Значит, ошибки нет.

Она была здесь, и совсем недавно.

Прочитав послание, я тут же смял его.

Дьявол!

Какое-то время так и стоял, рассматривая горизонт перед собой. Представлял происходящее здесь ещё несколько часов назад. Валерия очень живо описала всё в письме. Ухмыльнулся.

Я должен что-то испытывать. И испытывал. Досаду, негодование. И что-то неприятное, покалывающее внутри. Возможно, от чрезмерного удивления.

Не мог поверить в то, что кто-то мог просчитать мои шаги.

Тешила лишь одна мысль — в Валерии Ниловой я не ошибся. Пожалуй, лишь ей я мог подобное простить. И даже восхититься.

Усмехнулся, уже собираясь парк покидать, но вдруг с порывом ветра обернулся. Казалось, горный воздух наполнился ароматом недавнего прошлого, неуловимого, ускользнувшего прямо из-под носа. И отчего-то я живо представил описанное в письме хрупкой рукой Валерии.

Вот она идёт по парку, слегка покачивая бедрами. Свободно и независимо. Заправляет прядь за ухо, немного волнуется, но глаза горят. Её окликает по обыкновению раздражающий меня Ларионов:

«Крошка, нужно поторопиться!»

«Я почти закончила…»

Вот Лера вкладывает в деревянную лапу кота послание и снова оборачивается — на этот раз к ней подбегает мальчишка, тот, с которым уже засветился Ларионов, и которого я принял за отпрыска от кого-то другого. Не от Лерки. Но нет. Он протягивает к ней свои руки и звонко кричит:

«Мама, папа повезет нас на новом джипе!»

Ларионов обхватывает его и Леру в крепкие объятия. От этой картины я непроизвольно морщусь. Артём треплет по голове мальчишку и произносит:

«Идите к машине, я сейчас вас догоню».

Валерия берет пацана за руку, и теперь они спешно направляются к воротам, а Ларионов достает ручку и пишет на свертке размашистым почерком:

«Иди нахрен, Крут».

Довольный собой, кладет послание обратно и догоняет свою семью. А у меня в голове звучит голосом Лерки завершающие послание фразы:

«Ты ошибся, Алекс. Мы с тобой не похожи. Я, представь себе, счастлива с Ларионовым, а значит, никакая я не одиночка. И если ты что задумаешь, мы всегда будем на шаг впереди тебя.

П.с. здесь должна быть пауза, чтобы ты переварил то, что прочитал, но бумага пауз не терпит. И службы, которые тебя разыскивали, тоже.

Прощай, Крут».

Резко переведя взгляд на дорожку, обнаружил, что навстречу ко мне уже идут два парня в темных очках. С другой стороны тоже теперь стояли трое.

Я должен злиться. Наверняка должен. Но вместо этого растянул губы в улыбке.

Валерия невероятная.

Она первая, кто смог меня переиграть.

И это была самая интересная игра.

КОНЕЦ