131. Послесловие

В детской, залитой солнечным светом, вместо малышки в розовом платьице появилась маленькая сапфировая драконица с переливающейся глянцевой чешуей, с крылышками, которые пока еще не могли поднять ее в воздух. Она забавно хлопала ими, неуклюже подпрыгивала, пытаясь взлететь.

Я смотрела на нее и сердце замирало от умиления.

Адриан, который как раз зашел в комнату, застыл на пороге, а потом расплылся в широкой улыбке. Он подхватил малышку на руки, даже в драконьем облике она была совсем легкой.

- Ну надо же! - восхищенно произнес он. – Самая прекрасная драконица! Моя красавица!

Она была такой милой в этот момент, с этими серьезными большими глазами, с крошечными коготками, которые еще не умели аккуратно брать вещи. Это потом, через пятнадцать лет она превратится в красавицу, способную разбивать мужские сердца и изрядно трепать нервы отцу ‑ императору своим своенравным и упрямым характером.

Но сейчас она была просто маленькой, жизнерадостной девочкой, в которой муж не чаял души.

Он позволял ей делать с собой все, что угодно. А ей особенно нравилось расчесывать его длинные рыжие волосы и заплетать подобие косичек. Получалось, конечно, не очень аккуратно, но Адриан терпеливо сидел, пока она старательно перебирала пряди и украшала их разноцветными лентами.

- Вот! - гордо объявляла она, отступая на шаг. - Тепель ты класивый, как прынцесса!

- Да, - серьезно кивал Адриан, - теперь я точно самый красивый император во всей Империи.

Я хохотала, а муж, глядя на свою маленькую проказницу, от счастья млел.

Впервые он разозлился (хотя «разозлился» слишком сильно сказано) в тот день, когда она разрисовала каракулями мирный договор с Лонгорией. Документ, над которым дипломаты бились месяцами, теперь пестрел разноцветными завитушками и непонятными символами.

Адриан тогда замер, разглядывая творение дочери, потом глубоко вздохнул, сгреб ее в охапку и поднял над головой:

- Элоиза,- строго начал он. -Ты хоть понимаешь, что могла развязать между нашими государствами войну?

- Но я же класиво налисовала! - возмутилась она, ни чуточки не испугавшись.

- Признаюсь, красиво, - согласился Адриан. – Но в следующий раз будешь рисовать в своем альбоме! Ты меня поняла?!

С тех пор он начал закрывать свой рабочий кабинет на замок.

К семи годам Элоиза стала серьезнее. Исчезла детская непосредственность, появилась осознанность. Она уже понимала, что она наследница императорского рода, и это накладывает определенные обязательства. Мы наняли ей учителей.

Как раз к этому времени мы с Адрианом провели важную реформу: отменили старый закон о наставниках для старших детей рода. Теперь каждый Глава сам принимал решение, кто и как будет обучать его детей. Это дало родителям больше свободы, но и больше ответственности.

Академия моего брата – Алекса Штолли к тому моменту стала настолько популярной, что каждый уважающий себя дракон стремился отдать туда своих детей. Конкуренция была жесткой, отбор строгим, а репутация безупречной. Мы не стали исключением. Наша дочь отправилась обучаться туда.

Первый день в Академии запомнился нам надолго. Элоиза стояла перед величественным зданием с колоннами, сжимала в руке свой маленький рюкзак с учебниками и решительно стиснула пальцы в кулак:

- Я буду во всем первой! - заявила она.

- Мы в тебя верим, - улыбнулась я, погладив ее по голове.

- И помни, - добавил Адриан, присев на корточки перед ней, - неважно, будешь ли ты первой или последней. Главное - оставайся собой. И помни – ты принцесса!

- Хорошо, папа, - она обняла его за шею. - Но я все равно буду лучшей!

Казалось бы, дочь подросла, но у нас с Адрианом не было времени скучать. Ведь у нас был маленький сын, которого мы зачали той самой ночью, когда два дракона встретились в небе. И, как обещала драконица, он пошел в масть отца - изумрудный дракон, точная копия Адриана в детстве.

Муж обожал проводить с ним время. Он сам смастерил маленькие деревянные мечи, показывал, как правильно держать оружие, рассказывал про великую войну с магами, про эпичные сражения, в которых участвовали наши предки. Малыш слушал, затаив дыхание, а потом начинал что‑то лепетать на своем языке, размахивать ручками, изображая битвы.

- Видишь, - гордо говорил Адриан, поднимая сына на руки, - в нем уже горит боевой дух! Он будет великим воином!

- Или великим дипломатом, - добавляла я. - У него такой красноречивый лепет, что он может убедить кого угодно в чем угодно.

Мы смеялись, а сын радостно хлопал в ладоши, не понимая, о чем речь, но чувствуя нашу любовь.

Вечерами, когда дети уже спали, мы с Адрианом сидели на балконе, смотрели на звезды и делились мыслями о будущем.

- Знаешь, - как‑то сказал он, обнимая меня за плечи, - я никогда не думал, что смогу быть так счастлив. Семья, дело, которое приносит пользу Империи. И ты рядом со мной.

- И я тоже благодарна судьбе за каждый день, проведенный вместе, - ответила я, всем телом прижимаясь к нему.

Кстати, с матерью я все-таки помирилась. Не сразу. Спустя пару месяцев после первой встречи она попросила аудиенцию, хотела хоть издалека посмотреть на внучку. И в строчках письма, выведенных ее рукой, читалась такая тоска, такая невысказанная любовь, что я невольно дрогнула и согласилась.

Помню, я вынесла дочь на руках, она стояла поодаль и смотрела на нее - жадно, трепетно, будто впитывала и стремилась запечатлеть в памяти каждый жест внучки. Ее глаза блестели от слез. Но она не подходила ближе, боясь нарушить данное мне обещание. Мое сердце кольнуло тогда.

А дальше произошло то, что перевернуло все внутри меня. Мать, сдержанная, гордая, чуть ли не надменная в глазах окружающих, опустилась на колени передо мной и внучкой.

- Дочь… прости меня… что не смогла уберечь… Но я хочу, чтобы ты знала, я тебя всегда очень сильно любила…

И в этот момент я поняла, эта женщина просто так не могла отдать свою дочь. Что-то похоже случилось.

Через месяц я сама пригласила ее во дворец. Мы сидели в малой гостиной, пили чай, разговаривали, и наконец она мне все рассказала.

Голос ее дрожал, когда она говорила о том давнем решении:

- Это был единственный выход тебя спасти. Прости… Я была уверена, что твой отец позаботится о тебе. Думала, так безопаснее… А получилось наоборот…

Признаюсь, я тогда проплакала всю ночь. Мне было жаль ее - женщину, которая пожертвовала всем ради моего будущего, а потом долгие годы жила с чувством вины. Но главное, сейчас она была счастлива. И это главное.

С тех пор бабушка стала неотъемлемой частью нашей жизни. Она помогала с внучкой, учила ее этикету, рассказывала истории рода, показывала старинные семейные реликвии. А теперь, когда родился малыш, она с таким же трепетом нянчилась с ним, пела колыбельные на древнем драконьем наречии, гулила.

Однажды я застала их в детской: она сидела в кресле‑качалке, а малыш, уже в драконьем облике, устроился у нее на коленях, внимательно слушая ее рассказ. Его изумрудные глазки светились любопытством, а бабушка гладила его по чешуйчатой спинке и шептала:

- Ты будешь великим Императором, мой маленький. В тебе течет кровь древних драконов.

Я замерла в дверях, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Вы так хорошо смотритесь вместе, - тихо сказала я, входя в комнату.

Она подняла глаза, в них блеснули слезы:

- Спасибо, что дала мне второй шанс.

Так что, хоть и поздно, но мы смогли откинуть все предрассудки, переступить через боль, и стать семьей - матерью с дочерью.

Теперь по вечерам мы часто собираемся все вместе. Элоиза рассказывает о своих успехах в Академии, малыш демонстрирует новые навыки, Адриан читает Вестник, а бабушка вспоминает забавные истории времен своей бурной молодости.

А я … я просто сижу. Смотрю на них, чувствуя, как сердце наполняется теплом и любовью.

К О Н Е Ц