Глава 23

Глава 23

Марат

И вот сейчас в этот самый момент приходит простое осознание - именно с этой девочкой-женщиной я и хочу прожить свою жизнь. И даже, если всё-таки это Батурины организовали нападение на Рустама, то это ровным счетом ничего не меняет. Неважно это. Рустам и тем более никогда не поставит это ей в вину.

Разворачиваю ее лицо к себе и начинаю осыпать быстрыми поцелуями.

- Натерпелась ты со мной... Да, Ась? Ты прости меня... Хорошо? За всё, чем обидел. И по-настоящему у нас всё.

Отстраняется. Сглатывает. Смотрит испуганно. Теплая такая. Рядом с такой и нужно быть, чтобы душой не замерзать.

- Ты... ведь... не шутишь сейчас? Не надо так шутить! - боится. Меня боится. Чувств своих боится. А я ничего не сделал, чтобы поддержать.

- Я люблю тебя, - обхватываю ее лицо руками и говорю то, что никогда ни одной девушке до нёё не говорил.

Никогда никого не обманывал. Говорил, что нравятся, что красивые. А про любовь - никогда. До сегодняшнего дня.

Неверие в глазах лишь усиливается. Глажу жену по щеке.

- Ну, что ты?

Облизывает пересохшие губы языком, красивые глаза наполняются слезами... А потом просто вжимается лицом мне в грудь и громко всхлипывает. Маленькая еще... И я - тоже не слишком взрослый. Но, может, это и хорошо, если мы будем расти вместе, стараясь друг для друга?

- Ась, не плачь, пожалуйста!

- Марат, а если это всё-таки мои родственники твоего брата... Ты меня возненавидишь?

- Хватит болтать глупости! Я ей только что в любви признался, а она... У Рустама много врагов. И может твои родичи при чем, может. не при чем. Но мне важна ты. А всё остальное - ерунда.

- Но что скажет Рустам, когда поправится? - её вера в благополучный исход подбадривает меня.

- То же самое.

Ася перестает мочить мою одежду слезами. Вздыхает, правда, тяжко.

Но после этого дня между нами, наконец-то, устанавливается мир и гармония. Не безудержный секс. На него не хватает времени. Но молчаливая поддержка Асии очень мне помогает.

Тем более, что на Рустама в больнице совершают еще одно покушение. В этот раз люди Шахова остались на высоте, и в реанимацию нападавшие не смогли пробиться. Идеально было бы перевезти брата в другое место, где легче было бы обеспечивать охрану, но транспортировать его категорически нельзя. Поэтому с администрацией больницы пришлось обсуждать выделение отдельной палаты, оборудование ее на себя взял Шахов. Так удалось свести риски к минимуму, возможному в создавшемся положении.

Через пять дней Рустам пришел в себя. Меня даже пустили к нему.

- Ольга где? - первое, что он спрашивает.

- Ищут, - отвечаю я честно.

- Хорошо. Её надо найти...

- Это она виновата? И кто еще? Батурины? - не удерживаюсь от беспокоящих меня вопросов.

- Насчет Ольги - не знаю. Батурины, может, как-то и замешаны, но не напрямую. Это привет из прошлого, Марат. Только я не хочу сейчас об этом говорить.

Он прикрывает глаза - устал. Слова даются ему с большим трудом. Что-то пикает на приборах, которых тьма в палате. И меня просят на выход. Даже не собираюсь препираться. Брату нужен покой.

- Держись, - бросаю уже на ходу.

Он слегка приподнимает пальцы правой руки в знак того, что именно этим и занимается.

В коридоре снова сталкиваюсь с Климом Александровичем. Он заходил к брату до меня и пробыл у него чуть дольше, чем я.

- Поговорил? - спрашивает у меня.

- Да.

- Я хочу сообщить, что безопасники выяснили, что семья твоей жены к покушениям не имеет никакого отношения. Просто с Рустамом нельзя было долго говорить. Но тебе я это хочу сказать, чтобы ты дров не наломал.

Понимаю, что он говорит про Асию.

- Я и не собирался, - отвечаю уверенно.

- Вот и молодец. Хорошо, что Рустам тебя правильно воспитал.

На эти слова просто киваю. Клим Александрович отправляется куда-то по больничным коридорам. Наверное, шугать врачей. Я же возвращаюсь домой.

Еще через несколько дней брата переводят в палату интенсивной терапии. Туда иногда разрешают заходить.

На третий день нахождения там Рустама я собираюсь его навестить. Меня пропускают в палату. Охрана на месте. Медперсонал за эти дни примелькался. И я узнаю их в лицо, как и они меня.

Захожу к брату. В палате суетится медсестра. Высокая, худая, лицо закрыто маской. Не знаю, почему она привлекает моё внимание. Понимаю, что до этого её не видел. Но это больница. В ней много персонала. И я не знаю их всех.

- Вы что хотели? - неожиданно спрашивает она у меня. И продолжает, - К пациенту нельзя. Сейчас я сделаю укол. После которого ему нужен будет покой...

Мне на посту только что сказали, что я могу пройти. Здесь что-то не так.

Рустам в этот момент открывает глаза. Я думал, он спит. Но, похоже, он слышал наш разговор. Мы встречаемся взглядами. Брат указывает мне глазами на медсестру. У него всегда было отменное чутьё. Как у хищника.

Медсестра набирает лекарство в шприц. Рустам и без этого под капельницей, которая еще вводится. Обычно уколы делаю уже в конце.

Перестаю сомневаться. Если я не прав, то просто извинюсь. Загораживаю собой брата, становлюсь между капельницей и этой странной медсестрой.

- А давайте врача позовем и узнаем, что вы собираетесь моему брату вводить...

Она тут же бросается на меня. Подготовка у нее на высшем уровне. И, если бы я был обычным парнем, я бы не имел ни малейшего шанса. Но Рустам всегда говорил, что мужчине нельзя быть размазней. И я занимался в секциях рукопашного боя и с его знакомыми спецами.

Моих умений хватает, чтобы отшвырнуть девицу и заорать: "На помощь", потому что она успевает чем-то полоснуть меня по руке. Начинает течь кровь.

К счастью, ребята под дверью опытные, залетают в одно мгновение. И даже укладывают барышню ласточкой.

Дальше палата наполняется людьми, но ненадолго. Все разборки переносятся в коридор. Врачи проверяют состояние Рустама. Меня тоже забирают, пережимают руку, чтобы остановить кровотечение. Порез глубокий, приходится шить.

Но состояние у меня удовлетворительное, так что мне удается отбрехаться и уехать домой к жене.

Перед этим все-таки захожу к Рустаму.

- И тебя зацепило... - говорит он, кивая мне на руку.

- Ерунда. Заживет, - успокаиваю я его.

- Спасибо, Марат. Ты мне жизнь сегодня спас.

Улыбаюсь.

- Свои люди, Сочтемся.

Губы Рустама расползаются в улыбке.

- Мог бы - поржал, - говорит он, отлично понимая, что я прикалываюсь.

- Обязательно оценишь мои шутки по достоинству, - замечаю я, прежде чем покинуть его палату, - Но немного попозже. Выздоравливай.