Глава девятая

— Зачем тебе играть в молчанку, парень? — со вздохом спросил Тихон, облокотясь на спинку стула. — Вы крупно влипли, и отпускать вас я не собираюсь. Ты это понимаешь?

Пойманный диверсант устало поднял голову. Он сидел со связанными руками посреди маленькой комнатки, где, кроме трех стульев, большого стола и лампы, бьющей ярким светом в глаза, ничего не было. Вернее, здесь находились те, кому по долгу службы нужно было выбить признание из пленника.

Тихон Данилов не любил такие мероприятия, но посещал их, так как получил четкий приказ: кто стоит за последними событиями в окрестностях станицы. Выяснить имя, и что конкретно ему нужно от амурского Тайного Двора.

Пленник отвечать отказывался, и что только делал с удовольствием — скалил зубы и смеялся. Атаман уважал право каждого человека сохранять свои секреты и не разбалтывать их даже под физическим воздействием. Но в данной ситуации вопрос должен быть решен положительно. Над ними всеми сгустились нешуточные тучи в виде аристократического гнева. А все знают, как опасно вставать на пути древних родов. И пусть иногда они сами прибегают к помощи тайных полувоенных структур, это еще не говорит об их снисходительном отношении к таковым. Данилов знал, что они перешли дорогу какому-то клану, и вот только сейчас начинают пожинать плоды.

— Да мне плевать, что вы со мной сделаете, — ухмыльнулся пленник, и засохшая корка на губах треснула, обагряя рот кровью. — Меня все равно уже нет в живых.

— Мы можем договориться, — сказал Никифор, скрестив руки на груди. Он стоял возле закрытой двери и внимательно всматривался в бушующую страхом ауру молодого диверсанта.

Никифору было тридцать пять лет, и он уже несколько лет возглавлял маленький отряд боевых волхвов. У него в подчинении были два молодых неофита, совсем еще неопытных и необстрелянных, если так можно утверждать. Но все свои надежды волхв связывал с кадетом Прохоровым, Гришкой-найденышем, историю появления которого знала, наверное, большая часть станицы. Знала, но держала язык за зубами, так как всплывшая тайна могла дорого обойтись ее жителям.

Парнишка в свои годы уже проявлял недюжинные таланты, и обещал вырасти в очень сильного в регионе боевого волхва. И Никифор готов был клещами вытащить из диверсанта все тайны, потому что они могли напрямую касаться Гришки.

— О чем? — пленник хмыкнул.

— О твоей жизни, — спокойно ответил Тихон. — Неужели не хочешь жить?

— У меня есть свои хозяева, и только они решают, жить мне или нет.

— Боишься, что достанут? — Никифор не сменил своего положения, но повернулся на стук двери. Сам открыл ее, кого-то выслушал, ответил короткой фразой и снова плотно притворил мощное металлическое полотно. — Алексей….

Пленник вздрогнул, вскинул голову и заморгал, словно ему закинули пригоршню песка в глаза.

— Удивлен? — пришла очередь Никифора усмехаться. — А ты думал, что мы в носу ковыряемся, братишка? О тебе уже стало известно через полчаса, когда мы еще мило беседовали.

Алексей машинально поднес руки к наливающемуся багровыми красками синяку под левым глазом, потом хриплым голосом спросил:

— И что такого криминального обо мне узнали? Мне стоит признаться в своих преступлениях?

— Да не скромничай, — Никифор переглянулся с атаманом, — твой послужной список — это не перечисление регалий, а просто работа. В период с девяносто седьмого по двухтысячный ты служил в тридцать пятом отдельном егерском батальоне на границе с Норвегией, так? Уволился с контрактной службы по личным мотивам, а точнее, тебя завербовали некие влиятельные лица. Ты считался одним из лучших специалистов в батальоне по средствам электронной слежки, перехвату и взлому шифрованных данных. Может сложиться мнение, что из-за таких способностей, ты все время сидел на штабной работе. Но это не так. Противодиверсионная деятельность, радиоэлектронная слежка, умение взломать кодированные каналы — это твои достоинства. За себя постоять ты тоже можешь. У меня вопрос: чей клан был заинтересован в твоих услугах?

— Думаешь, я сейчас сопли распущу и расскажу тебе о своих новых хозяевах? — ухмылка расползлась по губам диверсанта.

— Федя! Мальчик, кажется, никак не поймет, что наш интерес к его жизни — всего лишь повод познакомиться с хозяевами, — Тихон посмотрел на широкоплечего, но низкорослого, похожего на сказочного гнома, мужика. Федор был из дагуров (4); в молодости по своей дурости, поддавшись на уговоры одного бандитов «прогуляться» на соседнюю территорию, вступил в крупный отряд. Периодические набеги на русские поселения, раскинувшиеся вдоль границы, приносили хорошую прибыль в виде белых женщин, оружия, лошадей, боеприпасов и золота.

Видимо, Шу-ань, как раньше звали Федора, родился не под счастливой звездой. Первый же его рейд закончился жутким разгромом отряда. Кто-то сдал рейдеров с потрохами, и в трех километрах от русской границы они попали под плотный пулеметный и автоматный огонь из засады. Кроме Шу-аня выжили трое, но в ходе перекрестного допроса, устроенного русскими на месте побоища, двое были застрелены в целях активизации мозгового процесса у остальных. В конце концов, в живых остался только молодой парень, который приглянулся командиру странного отряда Тихону Данилову. Он сумел точно нарисовать план бандитской базы на сопредельной территории прямо на земле, да еще показал наикратчайший путь до нее. Русский командир сдержал свое слово. Шу-ань все-таки имел своего покровителя на небесах. Он остался жить, вдобавок получив новое имя. В дальнейшем Федор пытался понять, чем так заслужил доверие Тихона. То ли умением следопыта, проводника, стрелка или палача?

Федор без спешки вышел из темного угла, где терпеливо дожидался своей очереди для общения с пленником. Встал напротив Алексея, сощурил и без того раскосые глаза, и с размаху влепил пощечину. Голова допрашиваемого мотнулась в сторону, а сам он засмеялся.

— На большее не хватает фантазии? Этот узкоглазый у вас за палача?

Дагур внимательно посмотрел на Алексея и врезал пощечину с другой стороны. Пленник внезапно захлебнулся смехом и стал задыхаться. Федор удовлетворенно кивнул.

— Умереть не хочешь? — спросил дагур с интересом. — Чувствуешь, однако, язык пухнет? Совсем скоро дышать не сможешь. Атаман, дать ему умереть?

— Да пусть, в принципе, — пожал плечами Тихон. — Сдохнет, туда ему и дорога. Второго разговорим. Он парализован, но языком будет работать, если пообещаем вылечить его. А Федор отлично поднимает на ноги, впрочем, как и в могилу сводит.

Тихон подошел к пленнику и внезапно вбил между его ног свой сапог, да так, чтобы носок прижал причинное место к стулу. Алексей ойкнул, но распухший неведомо отчего язык мешал ему покрыть матом своих врагов. Сначала больно не было, но с каждой секундой давление на мошонку увеличивалось, и это становилось очень и очень больно. А еще легкие, раздираемые болью, требовали глоток кислорода.

Атаман кивнул Федору, последовал тычок пальца под подбородок, и Алексей с облегчением стал хватать воздух открытым ртом. Одна проблема отступила, но горевшая огнем промежность не давала покоя. Впрочем, он испытывал и не такие боли, а всевозможные болевые ухищрения готов был стоически сносить, зная, что за болтливость может лишиться не только языка.

— Кто послал тебя для слежки за базой? — повторил вопрос Тихон. — Назови заказчика, его настоящее задание.

— Зря стараетесь, — сжав зубы, прошипел пленник. — Вы же знаете, что я не стану раскрывать цели своего задания. Я связан обязательствами, у меня стоит блокировка. Вам не снять ее.

— Блок ставил Хазарин? — резко спросил Никифор.

Пленник едва заметно вздрогнул.

— Это важно? — преодолевая боль, спросил Алексей.

— Для тебя — нет. Ты все равно труп, — голос Никифора стал грубым. — Контур блока после твоей смерти все равно снимем, пригодится для допроса твоего приятеля.

Тихон убрал ногу, давая передых пленнику, сидевшему с бледным лицом.

— Федор, давай-ка проводочками яйца пощекочем, — сказал он, не отрывая взгляда. — Хочу полюбоваться, как он червяком извиваться станет.

Дагур осклабился, подошел к столу, на котором стояла лампа, нарочито резко выдернул шнур из розетки, ножом отрезал провод от прибора и зачистил концы. После этого схватил стул вместе с привязанным пленником и рывком подтянул к стене, в которой была вмонтирована еще одна розетка.

— Не передумал? — не скрывая любопытства, спросил Федор. — А то мне неприятно у мужика штаны расстегивать. Не люблю….

— Какой стеснительный, — хмыкнул диверсант. — А то попробуй….

Федор особо долго не раздумывал. Ножом располосовал штаны от края вниз наискось до левого бедра. Пленник заметно побледнел. А дагур, словно не замечая его внутренних страданий, воткнул штекер в розетку. Оголенные провода вонзились в мошонку. Алексей взвился от боли вверх, но сразу же был припечатан к стулу крепкими ладонями. В следующие несколько секунд он извивался как червяк в пальцах. Дагур, сощурив и без того узкие щелочки глаз, тыкал проводами с небольшим интервалом, чтобы пленный сполна насладился мучениями, свивающими организм в тугой ком боли.

— К чему такое запирательство? — удивленно спросил Тихон, все это время с каменным лицом наблюдавший за экзекуцией. — Если стоит блок, так скажи просто, кто послал тебя. Хазарин?

— Да! — выплюнул пенистую слюну Алексей. — Этого достаточно?

— Вполне, — кивнул Никифор дагуру, чтобы тот прекратил истязания. — Мы же не изверги какие, Алеша. Понимаем, что у каждого есть долг и обязанности. Твои тайны — они же совсем не тайны, если умело пользоваться полученной информацией. А мы умеем эти тайны доставать.

Алексей не успел дернуться, как руки волхва обхватили его голову с двух сторон и сжали виски словно в тисках. Пленник закатил глаза и обмяк. Организм, активно боровшийся с болью, устроенной ему Федором, не успел среагировать на новую атаку. Ментальный удар, направленный на взлом блока, мгновенно стал разрушать нейронные связи и рецепторы головного мозга. Никифор четко знал, сколько времени ему понадобится для пробития защиты, и сразу убрал руки, как только почувствовал по состоянию пленника, что тот может сойти с ума.

— Не переборщил? — Тихон поморщился. Ему, если честно, не нравились некоторые допросные методы волхвов, и он предпочел бы вообще не присутствовать при таких экзекуциях. Только на кону стояла безопасность Гришки-найденыша и всех, кто причастен к его тайне. А это, почитай, вся станица. Так что, одного пленника и не жаль, если рассуждать беспристрастно.

— Да нормально все, — успокоил его Никифор. — Только штаны обгадил чуток, так что извините. Я такие процессы не контролирую.

— Хорошо, дальше что? — атаман внимательно посмотрел на обвисшего пленника. — Он еще нужен нам для допросов?

— Мне потребуется несколько дней, чтобы взломать блок, — волхв почесал мочку уха. — Ключи подобрать, алгоритм взлома. Сам же понимаешь, что не на бумаге все вычисления будут делаться. Сплошная умственная и творческая работа. Да, по твоей части тоже нужно поработать. Выясни, каким образом он перехватил управление беспилотником. Тот еще спец оказался…. Федор, возьми ребят в помощь, и уведите его в камеру. Он еще пару часов ногами передвигать не сможет.

****

Как бы ни съедало Гришку и его друзей любопытство, но никто из старших ни словом не обмолвился об утреннем происшествии. Даже Тагир умело прятался от попыток мальчишек выяснить судьбу диверсантов. Наконец, присутствие неугомонной тройки так достало Тихона, что он специально вышел из штаба и рявкнул на всю улицу, чтобы те убирались до завтрашнего утра с глаз долой. Но потом внезапно схватил Гришку за руку и громко произнес:

— Через два дня уезжаешь в Албазин в кадетскую школу. Пора учиться настоящим образом, а не баклуши бить….

— Я и не бью, — обидчиво произнес пацан и вскинул голову. До него дошли последние слова атамана. — Как — уезжать? Дядя Тихон, не хочу я в город! Мне и здесь хорошо. Честное слово, я могу еще лучше учиться!

— Тихо! Без соплей можешь? — атаман повертел шеей, словно у него защемило мышцу, и боль не дает спокойно жить. — Вопрос решен на самом высшем уровне, и обсуждению не подлежит.

Тихон незаметным жестом показал на верхние окна штаба, исключая всякие жалобы и просьбы. Мальчишки растерянно переглянулись. Они, конечно, были в курсе, что рано или поздно Гришка покинет станицу, но не ожидали, что так скоро. Расчет был на следующий год, и за оставшееся время Тагир и Арсений хотели довести боевое слаживание новой группы до приемлемого результата.

Об этом и напомнил Васька Смородин. Спрашивал солидно, как и подобает старшему. Атаман усмехнулся и похлопал по плечу парнишку.

— События последних дней вынуждают нас к противодействию и защите юного волхва, — покосившись на Гришку, ответил он. — Можно тебя посадить в подвал и ждать, когда ты овладеешь Силой всех стихий, но это путь в пустоту. Годы подготовки бездарно сливать Страж не позволит. Тебе нужен опытный наставник, очень опытный. Поэтому поедешь туда, где есть шанс его найти.

— Разве дядя Кирилл слаб? — удивился Гришка. — Он меня многому научил.

— Мы не сомневаемся в силе Кирилла, — Тихон вздохнул, поправил плечевой ремень, на котором висела кобура, — только он сам признает необходимость скорейшего обучения в кадетской школе. Для тебя самого будет лучше, если начнешь осваивать сию премудрость под чутким руководством какого-нибудь архимага.

— Не хочу! — уперся Гришка. Губы его задрожали. — Мне здесь хорошо! Да и родители не отпустят! Вот почему мамка последнее время постоянно плачет…. Как посмотрит на меня, так сразу глаза на мокром месте!

Он наивно думал, что прикрываясь слезами матери, отсрочит свой отъезд, но атаман его хитрости даже не заметил.

— Конечно, — Тихон подтолкнул пацанов к воротам, и так вместе с ними и вышел за пределы Двора, кивнув на приветствие дежурного бойца. — Подальше от ушей…. Вы уже не маленькие детушки, за которыми надо задницы подтирать. Вы — ближайший резерв нашего отряда. И самый перспективный. Страж делает на вас ставку. Понимаете, какая ответственность ложится на ваши плечи? Нельзя спустя рукава обучаться военному делу. Любая ошибка, не вовремя выученный урок обернется в будущем провалами. А цена — человеческая жизнь.

— Мы понимаем, — солидно кивнул Васька и пихнул Гришку в бок. Дескать, слушай, а не губами тряси!

— А раз понимаете, значит — ваш друг должен поехать в Албазин и посвятить несколько лет обучению тому, что у него лучше всего получается, — Тихон перевел дух и тылом ладони вытер испарину со лба. Не привык он втолковывать таким способом необходимые вещи. Есть приказ. Сказал — выполнили! А вот как уговорить мальчишку, который настолько уверен в способностях его нынешних учителей, что не соглашается покидать тихое, уютное местечко? Как его уговорить вынырнуть на поверхность и оглядеться? Мир велик, пусть и не безопасен настолько, чтобы беспечно ходить и наслаждаться красотами. Так ради защиты и нужно оторвать одно место и шагнуть в неизвестность.

— Пойми, Гриша, так надо, — продолжил атаман, доверительно положив свою тяжелую руку на хрупкое плечо подростка. — Ради себя, хотя бы…. Потом, когда подрастешь, для тебя откроются такие вещи, которые могут тебе не понравиться. Но к тому времени ты будешь великим волхвом, умеющим за себя постоять. Да, кстати, батька твой не будет протестовать. Мы уже разговаривали.

— И где я там буду жить? — насупился Гришка.

— У одного человека, к которому уехал Кирилл договариваться.

— А вдруг не договорится, тогда Гришка останется дома? — влез в разговор Макар, и сразу получил тычок в спину от Васьки. — А чо? У Прохоровых в Албазине откуда родственники? Нет там никого….

— Кирилл постарается все устроить, — усмехнулся Тихон, — так что давай, начинай собирать вещи. Завтра проведете совместные занятия с Арсением и Тагиром последний раз.

— А как мы будем потом отработку группой проводить? — задал резонный вопрос Васька.

— Придумаем что-нибудь, может, «индивидуалку» в приоритет поставим, — успокоил его атаман и посмотрел на часы. — Ладно, топайте в станицу, развлекайтесь. Сегодня даю отдых. Все, ступайте.

Мальчишки побрели по дороге, которую еще не привели в порядок после стычки Кирилла с Хазарином, в сторону станицы. Тихон еще долго смотрел им в спину, потом едва тихо вздохнул. Нужно было возвращаться и делать свою работу. Предстояло разработать новую схему патрулирования базы и окрестностей и ознакомиться с предложением торгового дома купца Захарина. Новый контракт сулил хорошие деньги, но отрабатывать их надо было за границей, и даже не в Маньчжурии, а дальше — в Китае.

Июль, 2006 год

Албазин, особняк Барышева

— Значит, это и есть сын моих дальних родственников? — с едкой иронией спросил Барышев, оглядывая Гришку. — Крепкий паренек, ничего не могу плохого сказать. Умеешь драться? Качество нужное и зело полезное.

— Умею, — буркнул мальчишка, успевая посматривать по сторонам. Как ни странно, здесь ему понравилось. По дороге в Албазин, трясясь на заднем сиденье старенького «Вихря», он представлял себе унылый и неухоженный дом, как и полагается отшельнику, живущему в своем замкнутом мире. Но действительность оказалось совершенно другой. Двухэтажный особняк под яркой черепичной крышей стоял в глубине большого тенистого сада, который был расчерчен правильными линиями дорожек, выложенных речным камнем. Вдоль дорожек расставлены скамеечки, клумбы с цветами дополняли уют и красоту дома. Где-то зарослях декоративных кустарников журчали струи фонтана, посвистывали в густых ветвях деревьев пичуги.

Они втроем медленно прошли по одной из дорожек и свернули к беседке, выделяющейся на фоне зелени своей легкостью и ажурностью. Барышев припадал на левую ногу, отчего в руках у него была массивная трость, на которую мужчина опирался при ходьбе. Он дошел до беседки, остановился и пропустил вперед волхва с мальчишкой, и только потом сам вошел следом.

— Присаживайтесь, — сказал хозяин особняка, обводя широким жестом руки скамеечки и банкетки, которых хватало для самой разнообразной публики. — Здесь нам никто не помешает. Можно поговорить обстоятельно и без лишних хождений вокруг да около.

Барышев осторожно сел в плетеное кресло, отставив больную ногу, и положил трость на колени.

— Итак, — обведя взглядом гостей, произнес он, — вы, господа, решили использовать мое положение для своих целей. Первичный разговор уже состоялся, и я в курсе всех желаний ваших хозяев. С молодым человеком мы успели переглянуться и сразу не понравиться друг другу. Ну-ну! Не надо делать такие страшные глаза, юноша! Хочу сразу определить свое отношение к своему «родственнику». У меня нет опыта общения с молодыми людьми, проживающими со мной под одной крышей, я больше привык специализироваться по воспитанию молодых барышень, кои иногда скрашивают мои унылые будни. Григорий, запомните твердое правило этого дома: никаких вольностей по отношению к племянницам, которые скоро приедут ко мне для продолжения обучения.

Гришка чуть не скрипнул зубами. Еще и малявки какие-то здесь проживают! Не было печали, блин!

— Сразу определимся, кто ты будешь в этом доме, — Барышев достал из карманчика пиджака светло-сиреневый платок и промокнул свой лоб. — Итак, свое имя ты можешь оставить при себе, потому что тебе невероятно повезло. Мой настоящий племянник — твой тезка. А вот фамилию мы тебе поменяем. Будешь представляться Григорием Старицким. Запоминай, молодой человек, кем ты будешь ближайшие три или четыре года…..

— Четыре, — подсказал Кирилл, молча слушавший Барышева.

— Четыре года, — медленно повторил хозяин и пару раз качнулся в кресле. — «Твой» отец, Михаил Андреевич, приходится мне троюродным братом по матери. «Мать», Любовь Юрьевна — в девичестве Садулаева, родом с Кавказа. Потом мы еще обстоятельно поговорим о корнях. Но на первое время этого будет достаточно. «Родители» твои проживали в Приволжске до девяносто восьмого года. Жили замкнуто и обособленно. Связь потерял с ними давно. К своему прискорбию узнал, что они погибли в автомобильной аварии. У них остался сын, это точно. Вот и возьмем за основу их трагическую жизнь. Оставшись один, молодой человек каким-то чудом узнает о существовании доброго дядюшки, обитающего черт знает в какой глухомани, и едет к нему. Естественно, я в порыве радости от появления очередного нахлебника, разрешаю ему пожить какое-то время у себя. Надеюсь, никто не станет копать так глубоко, чтобы наша афера стала достоянием компетентных органов. Понятно тебе?

— Да, — кивнул Гришка. — А как же другие родственники? Неужели у вас их так мало?

— Я не поддерживаю с ними тесную связь, — ответил Барышев. — Наш род обеднел и оскудел. Не думаю, что кто-то захочет глубоко копать, если не будет на это веских причин. Надеюсь, что тебе хватит благоразумия не возбуждать к себе излишнее внимание.

— Я постараюсь, — пообещал Гришка. — Но как же быть с другими родственниками?

— Въедливый какой, — усмехнулся Барышев, переглянувшись с волхвом. Кирилл слегка пожал плечами, как будто хотел сказать, что предупреждал о подобном. — Говори, что я был один из немногих, кто согласился принять тебя. По каким ты причинам захотел поехать на восток — придумаешь сам, не маленький. Теперь о некой Силе, о которой мне господин волхв говорил несколько часов в первой нашей встрече.

У Кирилла слегка дернулась бровь, но он снова промолчал, давая возможность Барышеву высказать все мысли.

— У Мишки, насколько я знаю, действительно были способности, — медленно произнес хозяин особняка. — Но как он распорядился ею по жизни — не знаю. Мы не виделись лет тридцать уже, если быть точным.

— Обычно люди с малым проявлением Силы не стараются улучшать параметры своего дара, — наконец, ответил Кирилл. — Им хватает и того, что они самолично могут поправить здоровье своих близких или знакомых, сотворить какое-нибудь маленькое волшебство на детских праздниках.

— Вот на этом и будем настаивать, — кивнул Барышев, покручивая пальцами трость. — Я еще подумаю, как следует, что сказать архимагу при личной встрече. Господин Борисов очень въедливый и дотошный человек, умеющий отличать шарлатанство от истинного Дара. Надеюсь, молодой человек сумеет очаровать Павла Ефимовича, и будет принят в гимназию. Григорий, а у тебя действительно есть Дар, или мы зря теряем время?

Вместо ответа Гришка вытянул перед собой руку и пошевелил пальцами. Трость, еще мгновение назад, покоившаяся на коленях барина, резко взмыла вверх, чуть не ударив набалдашником в челюсть хозяина, встала торчком и с грохотом упала на деревянный настил беседки. Барышев хладнокровно смотрел, как она, не пролежав и минуты на полу, стала извиваться черной змеей и норовила уползти под кресло. Мужчина прижал ногой трость и не отпускал ее, пока та не успокоилась, снова превратившись в мирный атрибут хозяйского гардероба.

— Легкая иллюзия, — хмыкнул Барышев, и сам, в свою очередь, развернул ладонь книзу, чтобы подхватить взлетевшую трость. — Но, неплохая. Как по мне, я чуть не поверил, что ко мне настоящая змея заползла.

— Оказывается, Кондратий Иванович, у вас тоже хватает сюрпризов, — хладнокровно произнес Кирилл, так и не изменивший своего положения на скамье. — У нас были совсем другие данные. Вы тоже являетесь носителем Дара, и это меняет дело.

— Ничего это не меняет, — Барышев вытянул свои ноги и с непонятным вниманием стал рассматривать кончики туфель. — Я все равно не смогу повлиять на возможности Григория, да и не собираюсь влезать в процесс обучения. Разве что помочь некоторыми советами — так это дело святое. Родственники всегда должны помогать друг другу. У меня к вам вопрос, господин волхв.

— Задавайте, Кондратий Иванович, — кивнул Кирилл.

— Помимо молодого человека в городе из ваших людей никого не будет? Например, присматривать за мальчишкой….

— Нет, это исключено, — покачал головой волхв. — Мы решили довериться Грише, и оставляем его исключительно на ваше попечение. Сами знаете, что дети быстрее взрослеют, если над ними не довлеет опека. Да и зачем излишнее внимание привлекать к его персоне?

Гришка моргнул. Если волхв не врал, то это очень здорово. В самом начале, когда только разговоры о дальнейшей учебе в городе не выходили за пределы узкого круга, мальчишка боялся, что за ним постоянно будут ходить люди из охраны Данилова. Атаман не скрывал своего намерения приставить к нему опытных ребят, но, видимо, передумал. Хотелось верить, что так и есть. Жить в этом славном месте, учиться овладевать настоящей Силой уже не казалось для Гришки чем-то неприятным. Четыре года — срок пустяшный. Так о чем горевать?

— Тогда имею честь раскланяться с вами, — Барышев чуть поморщился, когда вставал с кресла, но руку Гришки принял. Было видно, что ему тяжело чувствовать свой физический недуг. — Спасибо, юноша, но впредь не допускайте со своей стороны такие акты милосердия. Я еще вполне могу за собой ухаживать.

Кирилл, в свою очередь, дождался, когда хозяин особняка отойдет в сторону, чтобы дать время для прощания, приобнял Гришку за плечи и тихо посоветовал:

— Главное, постарайся извлечь пользу от обучения. Заводи знакомства, овладевай Даром, но всегда смотри, кого подпускаешь к себе. Будут проблемы — всегда говори о них Кондратию Ивановичу. Он знает, как с нами связаться и передать твои просьбы.

— А разве я сам не смогу попросить за себя? — удивился Гришка.

— Тебе лучше вообще не афишировать, что ты каким-то образом связан с нами, — покачал головой Кирилл. — Твоя роль — родственник Барышева, и какие тут могут быть связи со станицей, где базируется Тайный Двор? Лишние вопросы, много внимания — это не то, что мы планировали. Ладно, давай, брат, прощай.

Волхв протянул руку, и мальчишка пожал ее. Кирилл развернулся и пошел по дорожке к воротам.

— Просто прикройте ее, калитка сама притянется к замку, — сказал Барышев в спину гостю. — Ну, а ты долго еще будешь пнем торчать на виду у всех?

Хозяин особняка развернулся и пошел к дому. Гришке ничего не оставалось делать, как плестись следом и раздумывать над словами Барышева. О ком он еще говорил, если в радиусе двадцати-тридцати метров никого не было? Ни единой живой души. Складывалось впечатление, что кроме самого хозяина в особняке никто не проживал.

— Вы здесь один живете, без управляющего, без работников? — полюбопытствовал Гришка. — Да за одним садом ухаживать надо не меньше трех человек.

— Это было бы слишком для меня, — усмехнулся Барышев,

Страница 1

показывая жестом, чтобы мальчишка проходил, а не стоял истуканом возле дверей. — Я не отшельник, а только кажусь им. В моем подчинении есть и управляющий, и штат работников, от садовника до повара, а для уборки помещений я нанимаю клиринговую компанию. Дешево и сердито. Ну, как тебе мои хоромы?

— Большой дом, — согласился Гришка. — Потолки только высокие, не привык я к таким.

— Ничего, привыкнешь, — усмехнулся Барышев. — Пошли, я покажу тебе твою комнату. Думаю, Богдан уже распорядился навести там порядок. Это мой помощник по дому, чтобы ты сразу знал. Жить будешь на втором этаже в правом крыле. В левой рекреации тебе не советую появляться. Там комнаты племянниц.

Они поднялись по деревянной лестнице с перилами, покрашенными темно-красным лаком, повернули направо и вошли в узкий коридор. Мягкий ковролин глушил шаги, небольшие светильники, равномерно распределенные по стенам, давали приглушенный свет. Барышев довел своего гостя почти до самого конца коридора и тростью ткнул в одну из дверей.

— Это твоя комната. Осваивайся. Здесь есть все, что положено современному молодому человеку. Телевизор, компьютер для работы, подключенный к Сети, музыкальный центр. Стол, кровать, шкаф для одежды.

Хозяин без лишнего напряжения с помощью трости распахнул дверь и сказал:

— Прошу в свои апартаменты. Туалет и ванная комната находятся тут же. Приводи себя в порядок и через два часа я жду тебя внизу в гостевой на ужин. Не опаздывай. Это одно из моих немногочисленных требований, которые ты должен соблюдать неукоснительно. Впрочем, мы еще поговорим об этом. Что ты так скис? Не собираюсь я ограничивать твои права. Ну, только самую малость.

Комната, в которой предстояло Гришке жить все четыре года, мало чем походила на его спальню в родном доме. Там чувствовались руки матери, приложившей все усилия для уюта. Здесь же, пусть и хозяин постарался сгладить ощущение казенщины, разбавив ее благами цивилизации и комфорта, ощущалась, что в комнате давно не жили. Кровать односпальная, с мягким матрацем, прочная. Даже клеймо на задней стенке видно. «Мебельный концерн Глазковых», — прочитал витиеватую надпись Гришка. Огляделся по сторонам, бросил на пол рюкзак с вещами и обошел комнату. Точно, как и говорил Барышев. Ничего лишнего.

В комнате было два широких окна, занавешенных легкими темно-зелеными шторами. Одно из них выходило прямо в середину сада, и из которого можно было любоваться наливающимися на ветках яблони плодами. Из второго открывался вид на центральную дорожку и беседку, где несколько минут назад Гришка демонстрировал свой фокус с тростью. Стол находился в дальнем углу. На нем — стационарный компьютерный блок с монитором. Гришка улыбнулся. Он даже не верил, что эта техника дана ему в личное пользование. В станице такие вещи являлись редкостью. Да и некогда там людям сидеть за дорогостоящей игрушкой. Работы хватало и в поле, и в самой станице. Баловство все это, говорил отец. Вон, телевизор стоит на тумбочке, и хватит. Новости узнать, вечером фильм какой посмотреть. Не в этом счастье, сынок, правда?

Гришка был согласен с доводами отца, но теперь его мнение резко поменялось. Барышев хотя бы сразу понял, что нужно для пацана, и не собирался своим авторитетом возводить ограничительные рамки вокруг «племянника». Так, самую малость, как и было сказано, чтобы обозначить присутствие взрослого надзора. И это было правильно.

Мальчишка с любопытством уставился в окно, из которого просматривался сад. Интересно, такой большой особняк, а он еще ни разу не заметил кого-либо из слуг. И кто такой Богдан? Что за человек, этот управляющий? Смогут ли сдружиться?

Он закрыл глаза и осторожно вошел в энергетическое поле особняка. Для него это было столь же естественно, как и ежедневное умывание и чистка зубов. Волхв Кирилл говорил ему, что не каждый маг может следить за людьми в ауре пространства. Точнее, это действие отнимает у него много энергии. Но для Гришки такая операция не составляла никаких трудностей. В станице, будучи еще маленьким, он позволял себе во время игр в прятки включать эту особенность, и всегда знал, где прячутся друзья. Потом все раскусили, в чем дело и потребовали, чтобы Гришка прекратил жульничать, а то побьют. Пришлось в такой важной игре, как прятки, вести себя как обычный человек.

Войдя в состояние поиска, он обнаружил три мерцающие алыми всполохами точки в разных концах дома, причем все на первом этаже. Две из них перемещались, а одна оставалась неподвижной. Наверное, это был Барышев, отдыхающий в своей комнате, а бегающие всполохи принадлежали работникам-слугам.

Постояв возле окна еще пару минут, но, так и не заметив кого-нибудь, махнул на безнадежное дело и помчался в ванную комнату принять душ. После него он переоделся в легкий тренировочный костюм и решил посмотреть телевизор. Пульт лежал на тумбочке, рядом с плоской метровой рамкой на тонкой стальной подставке. Черный экран вспыхнул яркой картинкой. Показывали местные новости, где корреспондент взахлеб рассказывал об очередном меценате, на чьи деньги построили водный аттракцион на пляже. Камера выхватывала новенькие спиралевидные разноцветные горки различной высоты. По этим спиралям неслись добровольцы, которые демонстрировали, как нужно, собственно, вести себя при спуске. На выходе из раструба их выплевывало прямо в Амур, точнее, на мелководье, огороженное сигнальными буйками. Добровольцы довольно хохотали, испытав прилив адреналина. Гришка улыбнулся и решил, что обязательно посетит пляж.

Он выключил телевизор и занялся своими вещами, заняв ими шкаф. Теперь можно было сказать, что освоился, даже время появилось прогуляться по дому. Ведь Барышев не запрещал ему передвижения, сказал лишь, что ждет к столу в определенное для обеда время.

Гришка вышел в коридор, аккуратно прикрыв дверь. Огляделся. В этом крыле было четыре двери. Три из них закрыты. Он чувствовал это, включив свой дар проникать сквозь физические структуры. Гришка даже название придумал: «щуп». Этим «щупом» он просканировал замки, не имевшие каких-то особенных секретов. Обычные врезные замки, даже не ригельные или каким-то образом замагиченные. Ради интереса мальчишка решил проверить, сможет ли он открыть один из них. Напрягся, вызывая Силу, сразу представив весь алгоритм действий. Вставляется ключ в замок, делается два поворота налево, щелчок. Конечно, образ ключа он представил в виде энергетического сгустка. Гришка осторожно нажал на дверную ручку. Дверь ожидаемо открылась. Отлично! «Щуп» действует безотказно. Не став заглядывать в комнату, он проделал операцию в обратную сторону. Не хотелось, чтобы добрый дядька Барышев огорчился от любопытства «племянника».

Гришка вышел к лестнице, но спускаться не стал, оставшись стоять на площадке. Опершись на перила, он посмотрел вниз. Гостиная с верхней точки выглядела довольно скромно. Мебели совсем немного, больше всего места занимает стол, который сейчас уже был сервирован, но обед еще не подали. Несколько кресел, большой кожаный диван, возле которого притулился журнальный столик. За диваном — два больших горшка с какими-то растениями, у которых во все стороны свисали широкие мясистые листья. Где-то тихо работает кондиционер.

Над столом висит большая люстра с хрустальными пластинами, между которыми спрятались три матовых шара. С площадки их можно было хорошо рассмотреть, так как они были вровень с Гришкиными глазами. Мальчишка решил побаловаться, и шары ярко вспыхнули, осветив гостиную.

Раздались шаги, и возле стола появилась женщина в белом переднике. Она с недоумением задрала голову и посмотрела на внезапно сошедшую с ума люстру. Ее можно было понять. Выключатель никто не трогал, а шары заливают ярким светом помещение.

Наконец, она обратила внимание на одинокую фигуру, торчащую наверху. Гришка отметил, что женщине лет сорок, и выглядит она очень хорошо. Красивая, вошедшая в пору зрелого расцвета, хотя маленькие морщинки уже явно просматриваются в уголках глаз.

— Так вот он какой, племяш господский! — улыбнулась женщина. — А что ты наверху стоишь, не спускаешься к столу?

— Дядя Кондратий сказал, что обед будет через два часа, — ответил Гришка, смешавшись, и шары, замигав, потухли. — Час уже прошел, а мне стало скучно.

— Игру бы какую-нибудь запустил, — продолжала улыбаться собеседница. — Не хочется?

— Как-то не привык сидеть за компьютером, — пожал плечами мальчик. — Я больше книги люблю.

— Молодец, не засоряешь себе мозги глупостями, — женщина быстро переставила тарелки на столе и добавила десертные. — Так и будешь стоять внизу? Пошли, я тебе кухню покажу, если интересно.

Гришке, конечно, было интересно, и он с удовольствием присоединился к Альбине, как она сама себя представила. На вопрос, какое у нее отчество, женщина категорически ответила, что никакого официоза в этом доме не терпят. Просто — Альбина.

Она заведовала кухней и на ее плечах лежали закупки в хозяйский холодильник. Пищу обычно готовил ее помощник, но он заболел, и Барышев попросил Альбину помочь в связи с приездом племянника. Удивляться в этом доме никто не привык. Раз надо — будет исполнено. Хозяин платил хорошо, и не пытался зажать лишнюю копейку. Для Гришки было странно слышать такую характеристику его характера. Сам же жаловался, что живет скромно, но позволяет себе содержать вышколенный штат наемных рабочих. С чего тогда Барышев имеет доход. Гришка досадливо отмахнулся от этой мысли, не собираясь забивать голову ненужными вопросами. Тем временем женщина охотно рассказывала о Барышеве, характеризуя его как человека спокойного, справедливого, но весьма скрытного от общества. На это она особо намекала, давая понять Гришке, что некоторые вещи могут вызвать неудовольствие хозяина особняка. Посему для мальчишки предстояло выдержать аскетичный образ жизни, стараясь как можно реже приглашать к себе друзей. Минимум приемов, долгих посиделок в комнате — вот основное правило Кондратия Ивановича.

Кухня особого интереса у мальчишки не вызвала, и он в силу вежливости выдержал небольшую экскурсию, после чего осторожно спросил, дозволено ли ему сейчас выйти в сад.

— На этот счет спроси у Богдана, — улыбнулась Альбина. — Я, конечно, могу тебе разрешить, но сомневаюсь, что такая инициатива понравится Кондратию Ивановичу.

— Все приказы через него идут? Никакой самостоятельности? — Гришка нахмурил лоб.

— Ну, я допускаю, что увидев твое послушание, хозяин сможет доверять тебе, — Альбина потеребила волосы Гришки на макушке и легонько подтолкнула к выходу из кухни. — Иди уж, Богдан сейчас в подсобном помещении, возится с генератором.

Женщина объяснила мальчишке, как дойти до этой самой подсобки, и он сравнительно легко нашел Богдана. Просто потому, что знал, куда идти. Аура, одна из тех, которая застыла на одном месте (а он ошибочно думал, что это Барышев решил отдохнуть в своей комнате), и принадлежала как раз таинственному управляющему.

Подсобкой в доме называли дальний пристрой к особняку, и он имел вход изнутри, из помещения, а при желании, в него можно было попасть через сад. Богдан действительно находился в комнате, больше похожей на склад запасных частей, из которых рукастый мастер соберет кучу полезных вещей. Электрогенератор стоял на столе, оббитом жестью, и возле него копошился невысокий, с залысинами на голове, мужичок. Одет он был в длинный черный халат с закатанными рукавами. На носу торчали очки в тонкой оправе, и мужичок то и дело поддевал их пальцем. Посвистывая ненавязчивую мелодию, незнакомец навис над аппаратом, нацелившись на него отверткой.

— Богдан? — на всякий случай спросил Гришка.

Мужичок цепко взглянул на нового постояльца, но сразу отвечать не стал. Пару минут что-то подкручивал, продолжая насвистывать под нос, а потом, оторвавшись от работы, снял очки. Глаза у него оказались глубокого черного цвета, какие-то пронзительные, и совсем не близорукие. Гришка мог это точно сказать. Богдан не щурился, когда рассматривал мальчишку, хотя расстояние от двери до стола было не меньше четырех метров. Возможно, Гришка ошибался, и степень близорукости такая, что позволяет человеку свободно обходиться без очков.

— Кроме Богдана здесь никого нет, так что не ошибся, — густым голосом произнес управляющий. — А ты, конечно, Григорий? Или к нам проникла целая группа подростков, и теперь шныряет по особняку в поисках приключений?

— Проник я один, и то с разрешения Кондратия Ивановича, — невольно улыбнулся Гришка. — А зачем вы очки носите?

— Глазастый больно, — проворчал Богдан, заталкивая оправу в карман на левой стороне халата. — Это у меня привычка такая, а вижу я просто отлично. Кстати, у тебя над головой паук висит.

Гришка машинально дернулся в сторону, одновременно махнув ладонью по макушке. Пауков он не боялся, просто сработали рефлексы на опасность. И понял, что Богдан пошутил.

— И к чему это? — обиделся пацан.

— Это к тому, что каждый человек несовершенен, — спокойно ответил Богдан. — С моим зрением ты здорово сообразил, и чтобы не зазнавался — получи пилюлю. Оценил?

— Оценил, — проворчал Гришка. — Припомню.

— Неужели злопамятен, юноша? — Богдан положил отвертку на стол. — Не советую по каждому поводу обижаться и затаивать обиду. Ладно, что ты хотел? Не просто же так Альбина навела на мою тайную обитель?

— Хочу погулять в саду, но здесь почему-то нужно спрашивать дядю Кондратия.

— Правильно поступила, — кивнул Богдан. — Гуляние в саду не требует особого разрешения, конечно. Глупо запрещать такие вещи. Но Альбина боится первой реакции хозяина. Поэтому за тебя отвечаю я. Пошли.

Мужчина кивком головы показал на противоположную дверь, и Гришка прошел мастерскую насквозь, оказавшись в саду с тыловой стороны особняка. Ему показалось, что в этом месте мало следят за растениями. Видно было, что деревья давно не обрезали, и они раскинули свои ветви в разные стороны, цепляясь друг за друга. Но вместе с тем образовалась шикарная листвяная шапка, которая спасала от жаркого солнца. Дорожки были аккуратно выметены, и уходили вглубь сада. Гришка заметил пару старых скамеек, которые давно не подкрашивали, старую же беседку, затерявшуюся в кустарниках. Только часть перил и крыша видна. Наверное, эта половина сада оказалась в запустении из-за нежелания хозяина пускать гостей дальше парадного входа. Есть с фронтальной стороны обихоженный участок — вот там и гуляйте.

Но тем таинственнее оказался старый сад. Здесь могло быть много интересного. И Гришка, вертя головой, шел рядом с Богданом, который решил показать ему владения Барышева. Только для чего?

— Куда мы идем? — любопытство сквозило из Гришки фонтаном.

— Смотри, — усмехнулся Богдан, — больше таких экскурсий тебе устраивать не буду. Я вообще не любитель ходить в этих местах. Разве что пару раз поддался искушению барышень показать им привидение. Нарушил, так сказать, свои принципы.

— Привидение? — выпучил глаза Гришка. — Да ну, дядя Богдан! Вы сами-то верите в эти сказки?

— Сам ты — сказка! — ворчливо произнес управляющий, но по его лицу было видно, что ему доставляет удовольствие прогуляться по этим мощеным дорожкам. — Особняку сто с лишним лет, и первые его владельцы были вынуждены продать его из-за финансовых проблем. Проще говоря

Страница 2

— разорились. Ну, Кондратий Иванович и смог протянуть руку помощи, купил его подешевле, конечно, перестроил, но не стал трогать старый флигель. Именно там и ходит очаровательная девушка, пугая своим появлением гостей.

Гришка остановился, как вкопанный, до конца не веря в слова Богдана. Взрослый, вроде, человек, а несет какую-то чушь. Управляющий тоже замедлил шаг, с усмешкой взглянул на пацана.

— Не веришь?

— Нет!

— Напрасно. Она существует. Дух девушки, покончившей с собой из-за несчастной любви, влечет тех, кто знаком с историей особняка. Но наш хозяин не особо расположен к допуску ученых с аппаратурой в свои владения. Уже лет десять отбивается от парапсихологов и прочих любителей тайн. Уверен, что ты рано или поздно ее увидишь. Настя и Оленька уже привыкли к своей подруге, как они называют духа, и нисколько не боятся.

— Настя и Оленька? — глупо повторил Гришка, и только через мгновение допер, что это те самые племянницы Барышева. — Они видят привидение, которое к ним приходит?

— Видят, — пожал плечами Богдан. — Вот мы и пришли. Старый флигель.

Глядя на старое, порыжелое от дождей, снегов и ветров выложенное из буро-красного кирпича одноэтажное здание, прячущееся в густой чаще сада, у Гришки по сердцу царапнула тревога. Двускатная крыша с потрескавшимся шифером была занесена пожелтевшей и высохшей листвой. Оконное стекло чердака смотрело в мир запыленным глазом с давними потеками грязи. Входное крыльцо флигеля покосилось, но не выглядело совсем уж заброшенным. Когда-то его чинили, и это вмешательство во времени хорошо просматривалось по еще не рассохшимся перилам и доскам. Даже следы краски видны.

Двери плотно закрыты, но не заколочены. Замка Гришка не увидел, а, значит, есть вероятность как-нибудь прошвырнуться здесь и хорошенько осмотреть флигель. Само здание было небольшим, все окна прикрыты ставнями. Постояв несколько минут возле крыльца, Богдан с удовольствием кивнул чему-то.

— Загадочное место, не правда ли, Григорий? Как раз для мальчишеских проделок.

— Будешь запрещать ходить сюда? — мальчишка набычился. Все равно он решил при первом же удобном случае проникнуть в дом.

— Да ходи, кто же тебе препоны ставит? — засмеялся управляющий. — Кондратий Иванович сам дал указание снять замок с двери. Барышни наши — дюже любопытные, их даже на цепи не удержишь. Вот и сделали свободный доступ. Они особенно по ночам любят сюда приходить, но вот из-за этого хозяин ругается. Не стоит двери в особняке открытыми оставлять. А я в этом деле им не сообщник. Да и не дело по ночам шастать по улице.

Гришка про себя хмыкнул. Не велика преграда — закрытые двери! Можно из окна по веревке спуститься, или на худой конец купить веревочную лестницу. Быстро и безопасно.

— Хочешь зайти? — предложил Богдан с хитринкой в голосе.

— Не-а, — замотал головой Гришка. — Я потом, когда один….

— Ясно! — засмеялся управляющий и похлопал мальчишку по спине. — Тайна, романтика, приключения — сам таким был. Ну, тогда пошли в дом. Альбина уже накрыла на стол, и опаздывать к обеду негоже.

***

Обед прошел в обоюдном молчании. Барышев ел и не задавал вопросов единственному человеку за столом. Гришка сначала слегка напрягался, но потом плюнул на все и с удовольствием съел полную тарелку наваристой ухи, а на второе — пару сочных котлет с картофельным пюре. И запил все это великолепие сладким морсом. Было бы несправедливо говорить, что здесь кормят хуже, чем дома. Альбина постаралась.

Барышев, как успел Гришка заметить, все-таки следил за ним, изредка кидая взгляд на противоположную сторону стола. Наконец, когда трапеза была закончена, хозяин особняка промокнул салфеткой губы, подавая пример этикета новому постояльцу, и только после этого спросил:

— Богдан уже показывал тебе старый флигель?

— Да, — не стал отпираться Гришка. Барышев, видимо, хорошо знал своего управляющего, и после ответа мальчишки удовлетворенно кивнул головой.

— Заходил в него?

— Зачем? — снова удивился Гришка. — Это проверка? Что такого в старом доме, помимо привидения?

— Ладно, ладно! — засмеялся мужчина. — Я проверил свои догадки. Хочу напомнить, чтобы потом не возвращаться к этому разговору. Посещать флигель тебе не запрещено, но только в светлое время суток. Ночные вылазки туда запрещаю. Узнаю, что ослушался — вернешься в станицу.

— Даже если я уже буду учиться в гимназии?

— Это тоже меня не остановит. Заберу документы, извинюсь перед Павлом Ефимовичем — не переломлюсь.

— Почему днем можно заходить, а ночью — нет? — с любопытством спросил Гришка. — Ночью привидение злее?

Барышев добродушно хохотнул.

— Привидение здесь совершенно не при чем. Просто следуй моим правилам. И, кстати, если Ольга или Настя захотят тебя уговорить прогуляться с ними во флигель ночью — можешь применить Силу, чтобы охладить горячие головы молодых девиц.

Гришка решил промолчать. Конечно, как и любой мальчишка, он был заинтригован и тайной флигеля, и скорой встречей с незнакомыми еще племянницами Барышева. Сколько, интересно, им лет? Вредные или добродушные? Как вообще они поведут себя, когда увидят его? Юный волхв прикинул, что девчонок нужно ждать в последнюю неделю июля, так как занятия в гимназии начинались с первого августа, как пояснил еще в станице Кирилл. Значит, осталось еще дней пять-десять. Ладно, подождем, подумал Гришка.

— А сколько лет вашим племянницам? — все-таки решился спросить он. — Не слишком ли малы или уже старше меня?

— Ольга твоего возраста, — хмыкнул Барышев, — ну, а Настя на два года старше вас обоих. Впрочем, ей это не мешает организовывать авантюры, которые я ограничиваю территорией особняка, и привлекать для своих проказ весь квартал. Ну, а тебе здесь нравится?

— Нравится, — честно ответил Гришка.

— Устроился нормально?

— Все отлично.

— Богдан — мой управляющий, и слушаться его стоит так же, как и меня. Я периодически уезжаю по своим делам из Албазина, так что хозяином становится он. Не разочаровывай меня и своих могущественных друзей из Раздольной.

— Я постараюсь.

— Звучит обнадеживающе, — усмехнулся Барышев. Ладно, иди в свою комнату и оденься к визиту. Мы едем в гимназию. Сейчас идет прием новичков, и нам надо успеть подать документы. Я уже заказал такси. Через час будь готов.

— Хорошо, — Гришка вскочил и направился в свою комнату. Его немножко лихорадило от страха. Как-никак его будет экзаменовать сам архимаг Борисов, известный своим дотошным отбором наилучших учеников-подмастерьев для своей школы. Попасть под его крыло означало схватить жар-птицу удачи двумя руками. Но для этого необходимо проявить себя в течение всего периода обучения. Кирилл как-то сказал, что сам не против поучиться у Борисова, но его репутация волхва, запятнавшего себя службой адептам Тайного Двора, сразу исключила такую возможность. Обмануть архимага невероятно трудно, он раскрывал малейшую фальшь и жестоко наказывал обманщика. А с отступником разговор и вовсе был коротким. Вот почему Гришка боялся, что обман с мнимым родством вскроется. Последствия нетрудно предугадать. Почему-то и Страж, и атаман Данилов чуть ли не панически боялись, что некая тайна, тянущаяся за Гришкой с самого рождения, больно ударит по всему Дому. Пацан уже давно догадывался, что родители ему не родные. Он просто чувствовал это. Да, батя и мама любили его, ни разу не подавали повода усомниться в своей любви, но как истинный обладатель Силы четырех Стихий, Гришка на зверином уровне понимал: они чужие по крови. Откуда тогда у него Сила, если родители вообще не имеют ее? Кровь не обманешь. А мальчишка размышлять и сопоставлять факты умел.

К назначенному сроку он вышел в холл, принаряженный для особого случая. На нем был легкий летний светлый костюм, под которым надета рубашка и галстук нейтральных тонов. На ногах тщательно начищенные туфли. Гришка даже выглядеть стал старше своих лет, как-то вытянулся, повзрослел. Барышев уже ждал его, и придирчиво осмотрел сверху донизу. Хмыкнул, но ничего не сказал, а только махнул своей тростью в сторону двери.

— Машина у ворот. Идем. И расслабься. Помнишь трюк с тростью? Вот и думай, что встреча с архимагом — всего лишь просьба показать свои способности, за которые тебе ничего не будет. Поверь, так легче. А то надулся, как жабий пузырь, даже страшно, что лопнешь.

Возле ворот их ждал голубой кабриолет с логотипом компании на правой двери. Таксомотор порыкивал мотором, и водитель в темно-зеленом кепи оживился, увидев пассажиров. Он распахнул дверь перед Барышевым, дождался, когда Гришка нырнет в салон автомобиля, пахнущего кожей, аккуратно прикрыл ее и сам быстро уселся за руль. Место назначения он уже знал по заявке диспетчера, и без лишних слов рванул вперед, распугивая звонким клаксоном гуляющих по дороге голубей. Барышев молчал, а Гришка с любопытством рассматривал улицы, утопающие в зелени. Машина вывернула из проулка на широкий проспект и покатила вдоль набережной Амура. Было хорошо видно, как через мост катит поток различной техники, а другой берег колышется в жарком мареве, а вместе с ним — крыши домов, усадьб, поместий и многоэтажных построек.

Таксомотор тем временем свернул с набережной, и попал в частный сектор, застроенный преимущественно одноэтажными особняками из красного кирпича. Мимо проплывали кованые заборы, увитые плющом и увешанные миниатюрными видеокамерами. Раскидистые и пышные кустарники скрывали от постороннего взгляда всю жизнь обитателей этих домов. Ничего интересного здесь не было. Гришка ради развлечения решил вычислить, сколько народу проживает в этих особняках. С помощью Силы сформировал некий «жучок», который мог считывать ауру людей и передавать своему носителю. Мальчишка с интересом наблюдал через ментальное поле, как этот «жучок» шустро пролетел между прутьями решетки и исчез из виду. Только след, как от «трассера», выдавал его направление. Само собой, видел его только мальчишка. Через несколько секунд перед внутренним взором Гришки стали возникать ярко-оранжевые всполохи, перемещающиеся строго по определенному маршруту. Ясно, что ходят по дому, занимаются своими делами. «Жучок», привязанный к хозяину, очень хорошо показал свои возможности. Проехав несколько особняков, Гришка мог сказать, сколько человек на данный момент находятся в этом тихом районе.

Между тем кабриолет свернул налево и через сто метров остановился перед трехэтажным зданием, которое тоже было ограждено солидным бетонным забором, выкрашенным в белый цвет. Лишь в одном месте можно было проникнуть внутрь, через проходную. Именно туда направился Барышев, после того, как расплатился с водителем, а Гришка плелся следом.

Надпись золотыми буквами на светло-коричневой стеклянной панели гласила, что здесь находится городская гимназия с особыми условиями обучения. Барышев на ходу пояснил, что эти «особые условия» не должны вводить в заблуждение знающего человека. Господин Борисов не любит публичности, и старается всячески оградить свое детище от любопытствующих журналистов.

Они зашли в помещение проходной, перегороженной двумя блестящими турникетами, возле которого скучал мужчина в серой униформе и залихватской кепи с позолоченным орнаментом на тулье в виде листьев дуба и золотой цепочки, обвивающей их. На ремне, опоясывающем талию, висела черная укороченная дубинка с двумя усиками на конце. Гришка уверенно опознал ее. «Скорпион» — электрошокер, выпускаемый для гражданского населения, но активно применялся и в полиции, и в армии. Незатейливый аппарат, который мог качественно вывести на несколько минут нехорошего человека, вздумавшего распускать руки. Даже на базе в Раздольной была парочка экземпляров, которые, впрочем, никто не жаловал. Так и пылились в оружейной комнате.

— Господин…., - охранник выступил вперед, и встал перед турникетами.

— У меня встреча с архимагом, — терпеливо пояснил Барышев и назвал свою фамилию. — Проверьте список посетителей на сегодня.

Охранник нырнул в стеклянную кабинку, чтобы проверить этот самый список по компьютеру. Через пару минут вышел обратно, но с маниакальным упорством переспросил:

— Барышев Кондратий Иванович со своим племянником Григорием Старицким?

— Да, это мы, уважаемый, — не теряя терпения, ответил Барышев. — Теперь, надеюсь, мы пройдем?

Что-то щелкнуло, и на одном из турникетов загорелся зеленый светодиодный сигнал. Блокировка была отключена, и Гришка со своим «дядей» спокойно прошли на территорию гимназии. Еще один охранник сидел в вестибюле гимназии. Один на все пустое помещение, он читал какую-то книгу, но чутко вздернул голову, когда стеклянная дверь распахнулась и впустила двух посетителей. Барышеву и здесь пришлось пояснить, кто они, и зачем появились в уважаемом заведении. Запись в гимназию прошла еще в апреле, а занятия начнутся не раньше, чем через две недели. Гостей охрана явно не жаловала.

— Встреча согласована с самим Павлом Ефремовичем, — сказал Барышев, опираясь на трость. — Он сейчас здесь, ожидает нас в своем кабинете.

Охранник не стал перепроверять данные посетителей. Достаточно было того, что они легальным образом миновали проходную, и, значит, в списке их имена значились.

— Второй этаж, левая рекреация, — буркнул мужчина и снова уткнулся в книгу.

Поднявшись по широкой лестнице наверх, Барышев с Гришкой миновали целый ряд портретов, висящих на стенах, на которых были изображены мужчины и женщины в строгих костюмах и с государственными наградами. Под каждым портретом висела табличка с указанием имени и фамилии изображенного, его заслуги и жизненный путь. Гришке все это казалось неинтересным, и он снова пустил «жучка», чтобы проверить, где сидит архимаг. Выходило, что где-то рядом, в десяти шагах от него.

И точно, Барышев остановился как раз перед дверью, где переливался ярко-сиреневым цветом протуберанец. Обычная надпись на двери — «директор», без фамилии и имени.

— Готов? — охрипшим голосом спросил Кондратий Иванович.

— Да, — ответил Гришка, вернув шпиона на место. Виртуальная картинка схлопнулась, протуберанец потух.

Барышев поднял трость и набалдашником несколько раз стукнул в полотно двери. И не дожидаясь ответа, вошел в кабинет архимага.

Гришка ожидал увидеть некоего седого старца, восседающего за огромным столом, и со взглядом все знающего человека, пожившего немало на белом свете. А еще у него должен быть атрибут в виде какого-нибудь животного, вроде огромной собаки или прирученного волка. Гришка не знал, откуда у него такие мысли, дурацкие, надо признать. Тем более, что «жучок» показал всего лишь одну ауру в кабинете.

Архимаг действительно был старым, но в элегантном костюме, придающем ему некую моложавость. Короткая стрижка, седой ежик, слегка с горбинкой нос над узкой щелочкой рта и широченные плечи, словно директор когда-то был борцом или, на худой конец, кузнецом, помахавшим тяжелым молотом от души.

— А-аа! Кондратий Иванович! — Борисов радушно улыбнулся и жестом предложил садиться посетителям на обитые темно-бордовым материалом стулья. — Рад видеть вас! Что-то вы редко появляетесь на городских мероприятиях! Так, глядишь, и отшельником станете.

— Да недосуг мне, Павел Ефимович, — извиняясь, сконфуженно произнес Барышев, но Гришке показалось, что он слегка переигрывает. Какое ему дело до светских

Страница 3

развлечений? Но факт знакомства этих двух людей заслуживал внимания. — Один в своем замке, да еще родственники детишек своих навесили. Я же не могу отказать деткам в праве на обучение.

— Вижу, что еще одного подкинули? — с весельем в глазах произнес архимаг и посмотрел на Гришку. — Что же ты, вьюнош, вторгаешься в приватное пространство? Что за шпиона подослал? Сам смоделировал?

Барышев с недоумением посмотрел директора гимназии, потом — на Гришку, и только потом до него дошло, что пацан проявил свою Силу ради какой-то пакости. Побагровел, молча сжав пальцы в кулаки. Казалось, еще немного — и трость переломится в его руках.

— Личная разработка, — осторожно подтвердил Гришка, сжав колени от пристального взгляда Борисова. — Это всего лишь безобидная программа, позволяющая видеть метки людей в закрытых помещениях. Ничего необычного. Такие вещи моделируются за пару минут.

— Конечно, не спорю. Мои ученики начинают обучение именно с них. Ерунда, плевое дело, — архимаг откинулся на спинку кресла. — Но твой шпион прорвался через «завесу», которую я специально поставил от таких нежелательных визитеров. Как объяснишь?

— Не знаю, — пожал плечами Гришка, внезапно испугавшись ледяного взгляда Борисова. — Я просто создаю модель с функциями, которые мне нравятся, и отправляю «жучок» гулять.

— Какие функции? — любопытство сквозило в голосе директора. — Я не собираюсь выведывать у тебя личные тайны, но мне надо знать, на какие неожиданности программировать «завесу».

— Отсеивает человеческую ауру от животного, — пояснил пацан охотно, радуясь, что его сразу не прогнали из кабинета. — Потом, определяет пол человека, его возраст по функционированию организма. Это тоже нетрудно. Агрессивность тоже могу определить. Ну, и некоторые мелкие вещи, которые вам неинтересны.

— Ну да, ну да, — покивал головой архимаг. — Значит, ваш племянник, Кондратий Иванович, имеет задатки магической Силы более чем второго или третьего уровня, и поэтому решено отдать его мне на обучение?

— Да, именно для этого я хочу пристроить мальчишку, чтобы не занимался глупостями.

— Глупости, детские шалости, — Борисов задумался. — Тринадцатилетний мальчик с ходу проломил мою защиту, которая прошла апробацию в Департаменте полиции, в различных секретных структурах…. Я даже не знаю, что сказать. Ответь, а как ты создаешь столь сложную структуру, какие возможности задействуешь?

— Не понял, — захлопал глазами Гришка.

— Ну…. Каждый волхв черпает Силу из Стихий: огня, воды, воздуха и земли. Это основополагающий принцип магии, так?

— Да, согласен, — кивнул мальчишка, отчего архимаг возмущенно фыркнул. — А еще есть парные структуры, и их количество пропорционально возрастает….

— От силы и возможностей волхва, — перебил его Борисов, сложив на груди руки. — Молодец, понимаешь основы. Заметь, от силы и возможности. Ты еще можешь сформировать пару земля-воздух или огонь-вода, но тройная комбинация доступна немногим. Очень немногим. Я могу огласить список людей, которые потенциально стоят на высшей ступени, и он не столь большой, поверь. А вот тот, кто владеет настоящей Силой — те стоят во главе родов и контролируют возможности своих потомков, пытаются увеличить их потенциал. Вот я и хочу узнать, ты сознательно создаешь магические структуры или делаешь это по наитию?

Вопрос был коварным, и Барышев затаил дыхание. По легенде Гриша Старицкий являлся ребенком, получившим слабое подобие магических возможностей, и сейчас Борисов мог легко вскрыть обман. Мальчишка по своей детской наивности и глупости сам подставился, и теперь только от архимага зависело, что с ним делать.

— Ремесло или искусство? — слабо улыбнулся Гришка, не зная, как ответить на вопрос страшного дядьки.

— О, да ты соображаешь! — непритворно удивился архимаг. — Каков самородок, а, Кондратий Иванович?

— Да уж, — только и вымолвил Барышев. Он вдруг захотел пить. Так пересохло в горле. — Подсунули беду на мою голову. Отвечать-то будешь, Гриша?

— Не могу сказать, — честно сознался пацан. — Я формирую магическую структуру, просто представляя ее функционал и первичные способности. Мне не нужны чертежи или поступенчатая конструкция. Просто представил, как действует заклятие — и оно само выскакивает.

— Ох, — сипло произнес архимаг, отжимая ворот рубахи, словно ему стало трудно дышать.

Барышев был с ним согласен. В кабинете стояла духота, а окно было приоткрыто едва-едва, с трудом пропуская свежий воздух.

— Ты выйди, Григорий, в коридор, — вдруг сказал Борисов, — мне надо поговорить с твоим дядей. Это очень серьезный разговор. Надеюсь, твой шпион не умеет подслушивать то, что не для детских ушей?

— Нет, еще не умеет, — простодушно произнес Гришка и попятился к двери. Он так и вывалился наружу задом, но аккуратно прикрыл тяжелое дубовое полотно. И хмыкнул, довольный. Конечно, этот «жучок» не умел подслушивать чужие разговоры, да и не был заточен под аудиоконтроль. Но, предчувствуя, что его рано или поздно заставят покинуть кабинет, пацан «на коленке» соорудил маленькую штучку, которую прозвал «улиткой», и подсадил ее в ту реальность, которую архимаг не мог почувствовать. Гришка просто сместил полог времени на долю секунды назад и теперь мог слушать, что хочет поведать директор Барышеву. Способность смещать временные рамки мальчишка обнаружил у себя уже давно, и довольно долго баловался с новой возможностью, пока не надоело. А вот пригодилось. Не сможет Борисов обнаружить то, чего нет в его информационном поле с сильной защитой. «Улитка» сидит за пологом времени и честно подслушивает своими усиками-антеннами приватную беседу. Правда, с небольшим опозданием, но это не смертельно.

Усмехнувшись, Гришка сел на подоконник и стал болтать ногами, а сам внимательно слушал, что там напевает архимаг несчастному Барышеву. Конечно, передача шла с искажениями, преодолевая порог времени, но они были незначительными. И услышать, о чем говорили старшие, не составляло труда.

— Скажите откровенно, Кондратий Иванович, кто он такой? — голос архимага звучал глухо, словно сам директор до сих пор находился в прострации. — Вы утверждаете, что у мальчика нет особых дарований, и обучение нужно лишь для того, чтобы научиться правильно контролировать свои слабые способности. Но это не так…. В вашем племяннике бушует настоящая Сила, которую я ощущаю очень четко. Формировать различные магические конструкции, даже не задумываясь — это уже признак архимага. Знаете, когда я достиг таких показателей? В двадцать лет.

— Вы хотите знать, уважаемый Павел Ефимович, кто его родители? — как бы догадался Барышев.

— Буду признателен, если приоткроете завесу семейных отношений.

— Ничего особенного, надо сказать. Михаил, мой троюродный брат, имел кое-какие наклонности, черпая Силу Земли, мог спокойно левитировать, передвигать тяжелые предметы, но дальше этого ничего не получалось.

— А его мать?

— Мать прославилась как знахарка, но такими вещами могли похвастаться восемь из десяти женщин, имеющих Дар.

— Да, вы правы. Значит, никаких условий для получения полного Дара у мальчика не было?

— Уверен в этом.

— Кхм, понимаете, уважаемый Кондратий Иванович, я буду вынужден проверить на молекулярном уровне кровь Григория. Вы должны дать согласие на эту проверку, иначе я заподозрю именно вас в подлоге и корыстных побуждениях.

— Если надо — проверяйте, — голос Барышева нисколько не изменился, и Гришка кивнул, довольный происходящим. Все шло нормально. — Я действительно не понимаю, откуда у Григория такая Сила. Можно лишь подозревать, что здесь замешана тайна внебрачных отношений.

— Это не аргумент. В таких случаях проходит настоящая селекция, длящаяся десятилетиями, — вздохнул архимаг. — Знатные рода стараются заполучить перспективного мага, женят своих детей, выдают замуж, и все ради появления «сверхчеловека». Грустно и опасно. Для чего? У нас в России довольно много сильных волхвов, имеющих мощный потенциал для дальнейшего развития. Неужели не дают покоя лавры ариев-руссов? Или их невероятная возможность укрощать и подчинять силы природы?

— Это же миф, — осторожно ответил Барышев.

— Никакой не миф. Именно могущество ариев создает хаос и беспорядок среди аристократов. Они даже готовы поубивать друг друга за обладание древних знаний. Я не буду называть фамилии знатных родов, у представителей которых течет кровь ариев, но они существуют, тщательно скрывая свое происхождение.

— Конспирация?

— Разумная осторожность, куда без этого в наши дни? Хорошо, Кондратий Иванович, мы с вами договорились насчет проверки? Подпишите вот эти бумаги на согласие. Если вам удобно, завтра подъезжайте с Григорием в Медицинскую Академию. Знаете, где?

— На Амурской площади больше трехэтажное здание со шпилем на крыше?

— Именно это. Я буду там в десять часов утра. Проверку проведут в течение пяти дней, но первичные результаты я могу сам оценить. Да, вот еще несколько бумаг, прочитаете дома, подпишете. Занятия начинаются второго августа. Как предпочитаете обучать? С пансионом или с домашним проживанием?

— У меня достаточно места, чтобы парень мог заниматься в спокойной обстановке. Так я могу присматривать за ним.

— Ну, как скажете. Григорий пойдет в четвертый класс, так как именно с этого момента начинается профильное обучение. Сразу предупреждаю, что для окончательного решения ему нужно пройти тест. Грамматика, математика, основные предметы для начальной школы, сами понимаете.

— Конечно, в этом не вижу никаких препятствий.

Голоса замолчали. Гришка торопливо соскочил с подоконника и повернулся спиной к двери директора, делая вид, что смотрит в окно на резвящихся внизу на травке двух бродячих псов. Самое интересное и нужное он уже выяснил.

Станица Раздольная, База Тайного Двора

Молодой парень, неподвижно лежащий на узкой панцирной кровати, со страхом смотрел на хозяев тайного логова, ожидая от них любых действий. Он не был готов к пыткам, но никогда не сознавался, что боится боли. Потайников, если верить словам его товарищей, не остановятся ни перед чем, чтобы добыть сведения. Они способны даже из полумертвого человека вытащить нужные им сведения. Залезут в голову, возьмут все, что нужно, и оставят подыхать с выпотрошенными мозгами и пускающим на пол слюни. Пленник судорожно сглотнул, но пересохшее горло отозвалось неприятной болью. Как будто наждачку проглотил.

Но время шло, а его никто не собирался бить, кромсать ножом или прижигать пятки, или того хуже — использовать Силу. Вместо этого двое сели на стулья рядом с кроватью, а третий с азиатской внешностью подошел к окну, загородив своей фигурой весь проем, отчего в комнате сразу потемнело.

— Доктор сказал, что ты говорить можешь, — сказал один из сидящих, с густыми поседевшими усами. — Поэтому не делай вид, что язык тебя не слушается. Как тебя зовут? На кого работаешь?

— Виктор, — облизал пересохшие губы пленник и замолчал.

Данилов переглянулся с Никифором, пожал плечами.

— И это все? — вкрадчиво спросил он. — Зачем вы вели слежку за Базой? Кто послал вас? Ты не молчи, Витя. В твоих интересах выложить правду. Хочешь ходить?

— Да.

— У нас есть специалист, своими иголками на ноги враз поднимет. Но за такую щедрость нужно платить. Как тебе условие?

— Я не верю вам, — неподвижный парень в отчаянии заморгал, понимая, что выхода у него нет. Бросят умирать на этой проклятой продавленной кровати, потом вывезут подальше и закопают, как падаль. Начнешь петь — свои доберутся. Так и так смерть. С обеих сторон. На ресницах стали набухать слезы. От злости и отчаяния.

— Ну, для тебя сейчас любое предложение — рулетка. Сыграй. Тебе терять нечего.

— Мы получили задание как можно ближе подобраться к вашей Базе и перехватить беспилотник, чтобы вести наблюдение с воздуха, — решился парень. — Все данные поступали не только на пульт вашего диспетчера, но и на монитор спецмашины, которая ждала нас в пяти километрах от башни. Леха работал с беспилотником, а я следил за местностью, чтобы никто не подобрался к нам незаметно.

— Кто дал задание? — повторил Данилов.

— Я не знаю. Старшим в группе был Леха, он и получал все инструкции. Так заведено. Связь с куратором имеет только ведущий. А я исполнитель второго плана.

— Вы работаете на клан Китсеров?

— Говорю же, не знаю. Нас наняли. Мы свободные спецы, работаем через посредников.

Никифор встал, прошелся по комнате, заложив руки за спину. На лбу волхва пролегла морщина. Пленник почему-то с тревогой смотрел на него.

— Знаешь, кто такой Хазарин? — прервал недолгое молчание атаман.

— Нет, но Леха обмолвился про него, — Виктор тяжело вздохнул. — Дайте попить, сил нет.

Данилов сам налил в стакан воды и поднес к губам пленника. Тот успел сделать два мелких глотка, как атаман убрал стакан и со стуком водрузил его на тумбочку.

— Не заслужил еще, парень. Что говорил Леха о Хазарине?

— Да так, вскользь, — несчастным голосом произнес Виктор. — Пока лежали в засаде, трепались. Я хотел узнать, кто вышел на нас, кто заказал операцию. Дело-то серьезное. Не каждый сунется к вашей Базе. Ну, Леха и сказал, что в деле завязаны очень высокие люди, даже волхвы. Только имя назвал, и сразу замолк. Ведущий вообще не должен говорить напарнику, от кого поступает заказ.

— В случае поимки только ведущий пары имеет больше информации, — сказал Никифор, перестав бродить по комнате. — Это логично. Поэтому и поставили ему блок.

— Ладно, принимается, — поморщился Данилов. — Сможешь проверить парня на блок?

— Да не вопрос, — пожал плечами Никифор, после чего подошел к замершему пленнику, и точно так же, как и раньше с его напарником, плотно прижал ладони к вискам. — Не дергайся, лежи спокойно…. Не, Андреич, он без блока. Исполнитель последнего уровня. Здесь мы ничего не узнали нового.

— Только вот интересно, что за машина принимала перехваченный сигнал от беспилотника? — Данилов снова посмотрел на лежащего. — На чем вы приехали?

— На «Егере». С кунгом. Оборудован аппаратурой слежения и связи. Водитель, сменщик, охрана три человека и два спеца по технике. Все вооружены, обучены.

— Вот видишь, — обрадовался Данилов. — Уже что-то проясняется. Если вас сопровождала такая серьезная группа поддержки, значит, операцию планировали сверху. Такие машины приобрести непросто. Их сразу с завода распределяют по организациям, и гражданским лицам не достаются. А вот аристократы могут себе позволить такую игрушку. Откуда вы приехали?

— Нас подобрали за городом. Просто Леха получил указание ждать машину на тридцать седьмом километре загородной трассы. Мы приехали на своей тачке, оставили ее возле «Мимозы» на платной стоянке, а сами пешком через сопку срезали путь.

— «Мимоза» — это придорожная гостиница на южном направлении? — переспросил Тихон.

— Да.

— Ладно. А «Егерь» откуда ехал?

— Не знаю. Там же десятки лесных дорог. Есть из лесничества, из частного сектора, где аристо проживают. Элитный поселок «Холодный Ручей». Знаете?

— Знаем. Кстати, оттуда спецмашина вполне могла приехать. Ладно, отдыхай, — Данилов поднялся со стула. — Мы должны проверить твои показания. Если не соврал — мы поможем тебе.

Потайники вышли из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Пройдя немного по коридору, атаман, нахмурив лоб, сказал Никифору:

— Это пустышка,

Страница 4

только время тратим. Надо колоть электронщика. Он даже про машину ничего не сказал. Когда раскодируешь данные с его мозга?

— Сегодня закончим, — твердо произнес Никифор. — Лиходея привлеку для помощи. У меня уже есть некоторые данные, но в основном все визуальные образы смазаны. И спецмашину я там вообще не видел. Надо же, отличный блок Хазарин поставил.

— Угу, — буркнул Данилов, покосившись на шагавшего сбоку и чуть сзади Федора. — Теперь придется людей посылать, чтобы искали все «Егеря» с кунгами. Не думаю, что их много в Албазине и в окрестностях.

— Тогда начни с «Холодного Ручья», — Никифор ускорил шаг. — В первую очередь надо тамошние окрестности обшарить. Если повезет — можем успеть, пока машину не перегнали за сто верст от Албазина.