Глава 28

Степан

Пока Юлька возится с Пако я продолжаю переваривать всё то, что она на меня вывалила.

Такие обвинения надо бы записывать на диктофон, чтобы поковыряться в деталях. Но главное я уловил. Я должен был трахнуть кого-то после нее, но раньше, чем оставил ей кучу посланий о своем отъезде. И в эту идеальную, на Юлькин взгляд картинку, идеально вписывается моя последняя встреча с чертовой Роговой. Блядь, Оксанка, как ты умудряешься гадить так, что отмывать после тебя вечность!

Перебираю в уме варианты. Юлька же сказала, что сама все видела? Что? Как Оксанка полудохлая выходила от меня через черный ход? Но этого мало для обвинения. Я сказал ей о срочной встрече. Обвинить меня в измене из-за обычной ревности? Да нет же. В этом случае Юлька бы точно не рыдала, адски злилась, да. Если бы она пришла и увидела нас в туалете. Вопросов не были бы вообще. Она бы нахрен больше беспокоилась о том, не маньяк ли я убийца.

Ладно, теперь я хоть знаю, в чем моя "вина".

Ага, и чем мне отомстили…

"Люблю другого и выхожу замуж".

Это вот за этого самого Марата? Командира отряда, который работает по контрактам?! Ну да, в отличие от меня у него это "официальная" работа, которую Юлька теперь знает изнутри. И ее конечно не будет смущать его отсутствие дома. А тут он вообще ведёт монашеский образ жизни, да?

Моё закипающее раздражение начинает мешать трезвой оценке ситуации.

Так, с буйными фантазиями и обидами Востриковой я разберусь. А вот Марат, оставивший в залог свою невесту и опоздавший к сроку её выкупа, вызывает беспокойство посерьёзнее.

- Юль, я ж как собака. Один раз понюхал, теперь найду тебя везде, - стебется Пако, стараясь разрядить обстановку и отвечая на вопрос, как мы ее нашли.

- Пако, прекрати! Я спрашиваю серьезно! - сдержанно, но гневно одергивает его Юля.

- Юль, ну ты сама подумай. Кто бы без подстраховки отпустил тебя в джунгли? Ну не то что бы тебя… - поправляется он. - Девушку, отправленную сюда по распоряжению самого Рудова.

- На мне маячок?

- Да.

- Где? - похлопывает она себя по карманам куртки, но потом прекращает, задумывается на секунду и хватается за запястье. - Браслет? Но он же с рынка! Это обычная кожа, бусины и нитки.

- И высокотехнологичный девайс отслеживания.

- Подожди… Но выходит, когда я была на вилле, ты тоже знал, где я? Да. Так зачем ты ждал моего звонка, чтобы попрощаться? Ты и так мог туда приехать.

- Откуда ж я знал, что ты хочешь прощаться?

- Пако!

- Но если меня можно отследить, значит, нам нужно просто подождать, и Марат с отрядом нас здесь найдут.

- Нет. У них нет доступа к этой информации.

- Что значит, нет?

- То и значит.

- Почему?

У Юльки в голосе появляются требовательные ноты, а вот Пако занимает явную оборонительную позицию.

- У нас шесть часов на отдых, - вмешиваюсь я, чувствуя, что разговор сворачивает не в то русло. - Ешь и пей, - сую я Юльке в руки бутылку с водой и набор из сухпайка. - Пако, нужно обговорить дальнейший маршрут и внести поправки с учётом твоей руки.

- Стёпа, а давай ты не будешь влазить в наш с Пако разговор?

- Юля, дай ему прийти в себя, и сама спокойно поешь.

- Я не буду спокойно есть, пока не пойму, что происходит.

- Хорошо. Я тебе отвечу. Я никого не трахал. Поэтому ты не могла это видеть. Я закрывал долг по своей прежней работе, потому что оттуда нельзя было уйти по-другому. Поэтому приехал за тобой сюда, как только смог. И я приехал сюда за тобой, Юля. Я не знаю, почему ты собралась замуж за человека, с которым знакома два месяца. Ты кроссовки выбираешь дольше. Но я знаю, Юль, что если мы разберемся во всей этой херне, у нас будет шанс всё вернуть.

Юлька молчит и смотрит на меня выпучив глаза, зато не теряется Пако:

- Круто. Только я что-то не понял, а за кого ты собралась замуж?

Я не спускаю с Востриковой глаз. В такой ситуации выбор ее дальнейших действий непредсказуем. Я, например, могу получить бутылкой в лоб, а Пако спокойный ответ на свой вопрос.

Ожидание затягивается. Многое сейчас отдал бы, чтобы узнать, о чем она думает.

Наконец Юля отмирает, шумно вздыхает, отвинчивает пробку на бутылке с водой, с жадностью прикладывается к ее горлышку и выпивает почти половину.

Затем завинчивает крышку обратно и ставит бутылку рядом со своим рюкзаком.

- Посвети, пожалуйста, - отстраненно обращается она ко мне.

Выполняю её просьбу.

Она поднимает рюкзак на колени и принимается в нем рыться.

- Не понимаю, - задумчиво делится Юля какими-то своими выводами.

- Чего? - подаёт голос Пако, вместе со мной следящий за ее действиями.

- Это же не вы выгребли содержимое?

- Нет. Ты чего?! Я нашел его в доме в углу за дверью. Он уже был полупустой.

- Вот я и не понимаю. Этот мужик, который пришел за мной, спрашивал о нем так, словно они у меня его и не отбирали.

- Ты хочешь сказать, что они засомневались в его наличии? - уточняет Пако.

- Именно. Ты его забрал. А он им понадобился. Причем тот, кто в нем порылся, не признался в этом. Ведь он бы точно знал, что рюкзак не может быть у меня.

- У них столько народа. Может конкретно этого человека не было, когда он им понадобился.

- У тебя там было что-то ценное? - присоединюсь я к их обсуждению.

Хмурится, поджимает губы, но всё-таки произносит:

- Паспорт. Кошелек, но там была мелочь. Телефон. Спальный мешок. Из лекарств обезболивающее, шприцы.

- В телефоне была какая-то ценная информация?

- Нет. Он был отключен. Здесь это и бесполезно, и запрещено, - голосом профессионального наемника сообщает мне она.

- А что осталось?

- На, поизучай, - протягивает рюкзак мне.

- Давай я, - перехватывает Пако его на полпути. - Мне как раз нужно что-нибудь поперебирать, чтобы успокоиться.

- Тебе надо поспать, - забираю у него предмет для пристального изучения. - Юль, тебе тоже. Возьмёшь мой спальник.

- Я так. Мне не привыкать, - упрямо бубнит она.

- Возьмёшь мой спальник, - повторяю с небольшим нажимом. - Ты, конечно, теперь полегче, но тащить тебя, если начнёшь клевать носом днём, все равно будет тяжело.

- Не переживай, не придется, - фыркает Юлька-вредина, но все же встаёт, подходит к моему рюкзаку и достает из него спальник.

А я в свою очередь приступаю к исследованию содержимого уже её рюкзака.

- Юль, почему такая комплектация? Пако сказал, это был поход на три дня. Зачем столько ненужных вещей?

- Это не рюкзак для походов. Это мой личный. Он легче. Мне было важно быстрее догнать отряд. Я переложила в него только самое необходимое.

- Но не выложила лишнее.

- Стёп, я не в твоём туре.

- Теперь в моём.

Я прощупываю ещё раз все стыки, молнии и стенки рюкзака на предмет потайных отделений. В свое время я прослушал целый курс по этой теме. Но в нашем случае, все чисто.

Юля помогает Пако развернуть его спальник, и они вдвоем ловко организуют себе место для сна, немного растащив крупные камни. Причем в основном этим занимается Юля, демонстрируя достойную физическую форму. Здесь я спорить не буду, режим и нагрузка её новой работы сделали своё дело.

Дома на зал её хватало не больше, чем на две недели. Я контролировал только рабочую нагрузку и сон, с которым до того, как мы опять съехались у Юльки был полный п*здец. Ну что ж, Вострикова, хочешь дисциплину по полной? Будет.

А пока спи.

Но быстро вырубается только Пако.

И пока я досконально изучаю карты этой местности на его планшете, Юля никак не может уснуть.

- Вставай. Поговорим, - тихо предлагаю ей я .

Минута раздумья, и она решается - выбирается из спальника, обувается, подходит ко мне.

Хрупкая, несмотря на обретенную силу и ловкость.

- Идём, - беру её за руку и тяну за собой в дальнюю часть расщелины, чтобы не потревожить нашими голосами Пако.

И как только мы останавливаемся, Юля начинает первой:

- Ты никогда мне не врал. Не договаривал. Да. Я помню, что во всех этих случаях у тебя были веские основания. Тогда зачем ты делаешь это сейчас?

- Что? - чувствую, что она заходит на второй круг, но позволяю ей это сделать.

- Врешь.

- Когда мне было шестнадцать, один из бывших клиентов деда связался со мной и предложил любопытную подработку. Я мог отказаться. Но она полностью удовлетворяла моим интересам - крайне экстремальные условия выполнения с очень хорошей оплатой. Но если честно, я бы взялся за нее и бесплатно.

- Степ, какое это имеет отношение к тому, что произошло два месяца назад? - нервно перебивает меня Юля, переминаясь с ноги на ногу и поеживаясь от порыва ветра.

Чёрт! Если я когда-нибудь и планировал рассказать ей эту историю, то точно не в такой обстановке. Но что имеем. А ведь сейчас она даже обнять себя не даст, пусть и только для того, чтобы согреться.

- Прямое отношение, Юль.

- Хорошо, - раздражённо соглашается. - Только давай быстрее!

- Подойди поближе.

- Нет.

- Ладно. В общем я отлично справился, и подобную работу мне стали подкидывать регулярно.

- Стёп, - она тут же перебивает опять. - Давай, пожалуйста, без вот этой вот завуалированной херни. Ты же сам обвиняешь меня в чересчур буйной фантазии. Не оставляй мне шанса понять тебя неправильно, - она упрямо выдвигает подбородок и демонстративно складывает руки на груди. - Что конкретно ты делал?

- Работал на государство. - Юля страдальчески заводит глаза. - Но так, чтобы никаких следов и связи.

- Михеев, ты издеваешься? То есть, хочешь сказать, что занимался шпионажем?

- Ну… да.

Юля остаётся в той же позе, но начинает нервно, почти незаметно пошатываться.

- В шестнадцать... Шпионом… Да ты нереально крут!

- Юль, дела бывают разные. Дед по своей юридической практике контактировал кое с кем из этой среды. А у меня к тому моменту было идеальное прикрытие и необходимые навыки.

- Какие?

- Приехать куда-то с туристическим визитом. К тому времени у меня и так уже была приличная туристическая история. Попасть на частную охраняемую территорию. Узнать все что нужно и покинуть место незамеченным.

- Что узнать?

- Информацию, месторасположение, местонахождение.

- То есть ты действовал как вор?

- Это не совсем верное определение. Задача всегда состояла в том, чтобы никто не заметил, что количество владеющих информацией увеличилось. Но по сути… Да.

- И ты на это согласился?!

- Давай так, если бы тогда у меня был опыт и знания, которыми я владею сейчас - нет. Но тогда это выглядело охерительно! И, заметь, аргумент посильной помощи государству был не на последнем месте.

- Но это все равно шпионаж!

- Да. Он. И когда я поближе познакомился с его изнанкой, все оказалось намного грязнее и циничнее, чем виделось мне в юности. К тому же там нельзя было просто написать заявление об уходе и предупредить начальство за две недели. Поэтому когда я принял решение уйти, мне понадобилось время.

- Стёп, ты же понимаешь, что это звучит как сюр? Ты как будто пересказываешь мне дешёвый боевик и хочешь, чтобы я в него поверила?! И вообще, даже если и так, какое это имеет отношение к той девке у тебя в офисе? Это ты так незаметно вытягивал из нее информацию? Или использовал её как передатчик?

Выпад, резкий захват и я притягиваю Юльку к себе, прижимая ее спину к своей груди.

- Хватит специально себя накручивать. Сначала дослушай меня и смотри сюда.

Первые несколько секунд она сопротивляется, но в итоге успокаивается и упирается взглядом в экран моего телефона с видеозаписью Оксанки в тот злополучный день.

Да, это обратная сторона той моей работы. По протоколу я обязан уничтожать все данные, имеющие отношение к делам, в которых участвую. Никаких фото, видео и аудиозаписей. Но на практике именно это позже может не только сохранить репутацию, но и спасти жизнь. Я страховался. Всегда.

- Что это? - ошарашенно смотрит Юля на пулевое ранение Оксанки и мои руки, орудующие в кадре и снятые на телефон, который я установил на раковине.

- То, чем я занимался, когда по твоей версии кого-то трахал.

Я нажимаю на перечеркнутый значок звука. Из динамика раздаются спертые стоны Роговой и мой тихий мат.

Блядь, да вообще не похоже на секс! Ну не в моем исполнении точно!

- Михеев, что это, мать твою?! - охреневает Юлька, посмотрев видео ещё с десяток секунд.

- Пуля, которую я выворачивал из ее бедра.

- Да ты ещё и хирург?! - дёргается она, пытаясь повернуться и посмотреть на меня. Удерживаю в прежнем положении, потому что так она лучше усваивает услышанное.

- Нет, не хирург. У меня только курс оказания первой медицинской помощи и самообразование, с которым, кстати, ты мне очень помогла. Просто приказ не оставлять улики ни при каких обстоятельствах, позволяет действовать без требуемой квалификации.

- Боже, Стёпка…

Нет, я не надеялся, что она как девочка-подросток, помешанная на подобной теме, с визгом восторга бросится мне на шею. Но и демонизировать меня точно не надо.

- Это было заключительное дело. После нашего первого расставания я понял, что ты, Вострикова, даешь мне больше адреналина и драйва, чем эта работа, - сильнее сжимаю руку, вынуждая её прижаться ко мне сильнее, склоняю голову и целую её в щеку. - И чтобы прийти к тебе снова, я должен был с ней разобраться. Я разобрался, Юль.

- Разобрался?! Тогда какого черта, все это произошло? Почему ты не вернулся через час, как обещал? Я ждала тебя до утра!

- Ты приехала ко мне в офис?

- Да! И я слышала все эти стоны за дверью.

- Почему не зашла?

- Иди в жопу, Михеев! Чтобы потом у меня перед глазами стояли ваши голые задницы?!

- Ну, как видишь, перед глазами у тебя стояло бы немного другое.

- Ты не вернулся! - не желает отступать она.

- А ты отключила телефон. И не просмотрела ни одно моё сообщение. Вот, читай, - я открываю мессенджер с сообщением, которое отправил сразу после звонка куратора и приказа немедленно подменить Рогову по причине ее недееспособности и моей непосредственной вовлечённости в это дело.

- Не думаю, что если бы я это прочла, что-то сильно изменилось, - огрызается Юля.

- А это? - показываю ей ещё пять сообщений, из которых становится понятно, что это не просто моя прихоть сорваться в тур на неопределенное время.

- Учитывая, что я слышала. Это тоже.

- И так же побежала бы к Рудову?

- Не знаю, - честно признается она. - Как и тебя, Стёпа.

- Что? Юль, ты шутишь?

- Нет. Ты девять лет жил параллельной жизнью. Да ещё такой… эм-м-м…

- Да, и я стер эту параллель. Не только ради тебя, но и ради себя, потому что почувствовал, что цель очень часто не оправдывает средства. Я пришел к этому сам, и мне нечего стыдиться. Во всем остальном я всегда с тобой был предельно честен.

- Ок. Значит, для меня это просто слишком.

Я знаю Юлю слишком хорошо. И сейчас ей нужно время, чтобы все осмыслить, но отступает она так, что это больше похоже на вызов.

Что ж мне с тобой делать, Вострикова? По-хорошему, запихнуть бы в спальник, забраться туда следом и успокоить так, чтобы в голове осталась одна единственная мысль - есть только мы.

Но тут Пако, полные горы какой-то нечисти, долбанный командир и камни под жопой… Поэтому придется идти в обход и дать Юле ещё подумать.

- Для тебя слишком моя работа, с которой я завязал? Странно… Юль, я бы это понял, если бы просто вернулся домой, где ты оставалась все это время. Но сейчас…

- А что сейчас?

- А сейчас у тебя опыт службы в очень сомнительной группировке. И если, заключая контракт, ты об этом не знала и должна была его отработать, чтобы не платить гигантскую неустойку, то твое в неё возвращение… Оно уже идейное? Просто если то, чем занимался я, для тебя слишком, то почему то, чем занималась последние два месяца ты - это норм?

Она дёргается слишком сильно, и я ее отпускаю.

Разворачивается, сверкает глазами.

- Если бы ты был со мной честен, ничего бы этого не случилось.

- Согласен и признаю свою вину. Но, Юль, у меня ещё вопрос. Мне было шестнадцать, когда я попал в этот водоворот и потребовалась полных три года, чтобы позже из него выбраться. А Марат… Он трудится здесь по зову души или как? Всё-таки до должности командира нужно дослужиться.

- Стё-е-еп, - с угрозой тянет она моё имя и предупреждающе поднимает руку. - Ты не хрена о нем не знаешь.

- А ты, Юль, знаешь?