Глава 43

Дарья

Пустой мраморный с отделкой из серебра холл, кованая лестница на второй этаж и бесконечные полупустые комнаты. Светлые, жемчужные стены, полы из беленного дуба, окна прикрыты белым газом штор, ажурные дизайнерские люстры холодно сияют обилием хрустальных подвесок. Мебель в серебристо-серых тонах. И так из комнаты в комнату. Минимализм на максимуме. Все очень стильно, строго и безлико. Здесь вполне реально заблудиться. Зачем Шалому такая громадина? Только ради престижа, подчеркнуть свой статус? Или это компенсация за скромные размеры, данные от природы?

Я хихикнула пошлым мыслишкам, спустилась вниз в поисках хоть кого-нибудь. Если никого не встречу, придется звонить сыну. Он должен быть где-то здесь. Прошла холл насквозь и толкнула первые же двустворчатые двери.

Остановилась на пороге, разглядывая белый в серых прожилках мрамор в отделке фигурного бассейна. Взгляд метнулся к панорамным окнам, за которыми белело снежное царство.

Невесело усмехнулась, оценивая роскошь нового особняка Шалых. Колоссальных размеров серая мышиная нора, где можно разместить городскую общеобразовательную школу.

— Так можно бродить до вечера, — сказала вслух и невесело усмехнулась, припомнив героя комедии, заблудившегося в бесконечных коридорах НИИ. Подражая ему, проговорила как заклинание, в надежде, что кто-то появится и спасет:- Кто так строит? Кто так строит?

Может крикнуть уже: "Ау, люди!"

Заблудившимся в лесу вроде помогает. Есть же в этом доме кто-то. И почему я не спросила у Романа! Вот тетеря!

— Дочка, — неуверенно прозвучало за спиной. — Дашенька!

Я обернулась, не веря своим глазам. В проеме дверей стояла мама.

— Мам, — я метнулась к ней, заключая в объятия, — как ты здесь? Когда ты приехала?

— Мы вместе с отцом сегодня утром, — мама вытерла несуществующую слезу, поправила строгую прическу. Отстранила меня, оглядев, и улыбнулась:- Тебя не узнать. Совсем другая стала… прежняя.

Ну да, растрепанная, без макияжа, в мятом спортивном костюме и кроссовках. Такой я была в последний раз в школе, в выпускном классе. Не хватает хвостиков с пушистиками из меха, как у любимой тогда Бритни Спирс.

Потому как она спокойно себя вела, мама, похоже, не в курсе, откуда вернулась ее дочка. Свои откровения решила попридержать пока. В планы не входило пугать ее рассказами о столичном "Лефортово". Я оглядела ее и не смогла скрыть удивления. Моя мама, всегда ходившая по дому в тапочках и халате, сейчас была одета в платье и туфли… на каблуке. То самое платье, что она купила себе на юбилей в прошлом году.

— Мам, почему ты так официально одета?

— А как еще в этом… дворце? — она нервно хихикнула. — Чувствую себя Золушкой на балу. Даже не верится. Чувство, что в музей попала.

— Я тоже, — невпопад ответила ей. — Где вы разместились? Где все? Денис… мальчишки…

— На втором этаже в гостевой комнате. Мальчики с отцом играют в бильярд. Хорошие мальчишки у хозяев. Воспитанные. Сразу видно, что не на улице росли, — похвалила мама младших братьев Шалых. — Наш отец учит их своим каким-то приемам. Он же мастер спорта России по бильярду.

Облегчение, что с мальчиками все в порядке сменило новое удивление. Мне казалось, я знала о родителях все. Но мама удивляла раз за разом.

— Что! Как это? Когда он успел мастера получить? — искренне изумилась я.

— Успел, успел. Заслуженного хотел получить, да пальцы стали подводить, — мама прошла к окну и застыла, разглядывая растущие сугробы. — Ты разве не в курсе? Он-то сначала для себя играл. А как ты уехала поступать и родила Дениску, с головой ушел в… — он насмешливо хмыкнула, — спорт. Сам так называет свой заскок.

— Никогда не слышала, — потрясенно покачала головой.

Что отец любил погонять шары с приятелями, отлично знала, но что он профессионал и достиг звания в своем деле — слышала впервые.

— Да куда тебе, — мама махнула рукой, не оборачиваясь. — Учеба, ребенок, карьера. После роддома вообще стала как зомби. Все время где-то в себе, в своем мире. Ни гостей, ни друзей, ни женихов в упор не видела. Ты же не помнишь, как я с сердцем в больнице лежала? Нет… Мимо прошли все наши поездки с отцом за границу. Стоишь, слушаешь, киваешь, тискаешь то кота, то Деньку, а мыслями где-то далеко… Я уж думала, ты того… Хотела врачей, а отец не дал. Сказал, чтобы я отстала. Мол, само пройдет. Вот, наконец, ожила. Прямо чудо какое-то…

О чем она? Какие женихи? Какая заграница? Мама меня точно с кем-то путает.

— Все я помню. Не было у меня никаких женихов-друзей, — категорически отвергла поклеп на себя.

— Эх, дочка, — мама повернулась и покачала головой, — нельзя же так. Сколько ты будешь переживать из-за того охламона Заварзина? Молодость-то проходит. Ты моложе, чем сейчас уже не будешь. Дениска вырос почти. У него уже своя жизнь. С кем останешься ты? Век одиночкой вековать?

М-да, попала… Старые пени о главном… Как же они надоели мне за все это время!

Сейчас нас с мамой разделяла бирюзовая гладь наполненного водой бассейна. Разглядела на поверхности, время от времени подергивающейся рябью, отражение панорамных окон и напряженно застывшей мамы. Прислушалась к оглушающей тишине дома. Звукоизоляция здесь на высшем уровне.

— Моя молодость уже прошла, — я сняла пальто, в котором после слов мамы стало жарко. — Мам, я не из тех, кто "в паспорта заглядывать не будем, молодости нашей нет конца". Я осознаю свой возраст и положение, и… все остальное… и не обольщаюсь… в смысле, не льщу себе.

Она только фыркнула и посмотрела на меня полным унизительной жалости взглядом.

Вот только ее жалости мне не хватало. Мысленно выругалась. Мне меньше всего хотелось выслушивать поучения мамы. Сейчас самое правильное — найти выделенную мне комнату и переодеть мокрые насквозь кроссовки, пока не свалилась с ангиной.

Выставила ногу вперед, покрутив перед собой, демонстрируя маме свои насущные проблемы. Весь кроссовок и часть штанины до лодыжки вымокли насквозь и холодили кожу, грозя обернуться проблемами.

— Где вас разместили? Идем, мне нужно переодеться и выпить чего-нибудь горячего. А в идеале еще и съесть горячего, — я кое-как пригладила топорщащиеся волосы, перекинула пальто на другую руку и выжидающе уставилась на маму. — Повар уже здесь? Прислуга, горничные или самим придется готовить?

— Я не спрашиваю тебя, где ты была, — точно не слыша меня, мама бросила полный печали взгляд на гладь воды и пошла на выход, продолжая мне выговаривать:- Ты уже выросла и принимаешь решения сама, но…

Она вышла и уверенно пошла по коридору, указывая мне дорогу. Мам была здесь всего на несколько часов дольше меня, но адаптировалась и ориентировалась на зависть прекрасно. Эта ее удивительная способность органично встраиваться в любой интерьер или среду. Зависть до сих пор берет. Несколько часов, максимум сутки, и она уже часть той среды, в которую попала. И ощущение такое, что провела в ней полжизни, не меньше. И всех нужных знает, и все ее знают. А некоторые уже успели оценить и полюбить.

— Послушай меня старую и глупую, — произнесла свою любимую фразу закоренелой манипуляторши, после которой все внимание ей обеспеченно. — Сергей Алексеевич и Роман Алексеевич оба очень достойные мужчины… С Сергеем Алексеевичем мы знакомы по телефону. Он любезно пригласил нас пожить у себя, увидеться с внуком. А Роман…

Мы поднимались по лестнице наверх, которая в ансамбле с деталями декора сама казалась произведением искусства.

Я ежилась и поглядывала на все с чувством человека, случайно попавшего в богатый дом. Точно меня, как щенка, детишки притащили с улицы. Но мама принимала все окружающее как должное. И чем дальше, тем естественнее вела себя. Никакой скованности или смущения окружающей роскошью.

Нет, нет, мама, остановись, не продолжай… Ты же не сватать меня приехала. Раскрой глаза и посмотри вокруг. Это разве похоже на нашу двушку в панельной хрущевке? Где мы и где Шалые…! Сказок перечитала? В "Золушку" и "Аленький цветочек" поверила?

— Мам, — начала я, пытаясь остановить поток ее слов.

Мраморное с серебром великолепие особняка неожиданно начало давить на расшатанную недавними событиями нервную систему.

— Как я поняла, ты исчезла на какое-то время, Сергей и Роман очень беспокоились за тебя.

— Конечно, — почти грубо прервала ее. — Я личный помощник Сергея Алексеевича, знаю их… военную тайну, — перевела все в шутку, стараясь замять неприятный разговор и перевести тему. — Тебе понравилась твоя комната?

— Да, Роман, он разрешил себя так называть, — прояснила она фамильярность в обращении к брату хозяина, отвечая на мой удивленный взгляд, — лично ее показал. И просил говорить прямо, если что-то нужно. Их отношение к тебе такое заботливое… — маму не так-то просто было свернуть с пути. — Ладно, дочь, ты знаешь, я человек прямой, скажу прямо, — она остановилась на последней ступеньке. — Оба мужчины влюблены в тебя. Да, да, оба. Уж поверь моему опыту. Нельзя упускать такой случай, дочь… Это же шанс один на миллион и он выпал тебе, — она восхищенно оглядела интерьер Шаловского особняка. — Понимаешь, о чем я толкую? Дениске нужен отец, — произнесла последний аргумент, забыв, что совсем недавно говорила о внуке, не нуждающемся больше в моей опеке.

В душе закипали гнев и протест. Стиснув пальцы в кулаки, я начала счет. Всегда помогало успокоиться. Просчитав мысленно до десяти и слегка успокоившись, я спросила в лоб, обескураживая ее:

— Кого из них выбрать?

— Как! — красиво подведенные глаза мамы недоуменно округлились. — Твое сердце, оно разве не подсказывает? — замялась мама, встав перед тупиком из дочерней сердечной глухоты. — Ну, тебе же кто-то симпатичен из них? Признайся. Роман… такой мужчина не может не волновать мысли молодой женщины. А его брат близнец, значит…

— Ничего не значит, — категорично и зло отрезала я.

Не знаю как сердце, но все мое существо было за то, чтобы сбежать сейчас же и отправиться к себе на городскую квартиру. И только реальная угроза воспаления легких из-за мокрых ног останавливала меня от опрометчивого поступка.