16

Кирилл

Завтрак в доме Вяземских — не повод для утренней идиллии. Скорее, обязательный ритуал.

Семейная демонстрация власти, выживания и сдержанного презрения, завёрнутая в льняную скатерть и серебро.

Я спускаюсь в столовую, протряхивая пальцами ещё не просохшие волосы. Настроение сегодня превосходное, даже вопли Амины с утра не испортили его. А выражение лица Существа, когда Рита решила с ней познакомиться, однозначно позабавили.

Длинный стол накрыт, Галина, наша управляющая, поправляет салфетки на столе и отходит в сторону, когда видит хозяев дома, вошедших в столовую.

Мать — как всегда идеальна, даже в утреннем шелке. Тонкая, светлая, с лицом фарфоровой статуэтки и руками хирурга. Она и была хирургом, пока не встретила отца. Пока не спасла молодого мафиози после пулевого. На этом и её карьера, и её свободная жизнь были окончены. Ей крупно повезло, что она и сама влюбилась в отца, что этот переломный момент не стал трагедией её жизни.

Отец — Виктор Андреевич, в футболке и дорогом спортивном костюме. Волк. Старый, матерый. Когда он молчит, напряжение в воздухе ощущается сильнее, чем от крика.

Братья — оба старше меня. Макс и Пётр. Оба завязаны в нашем деле, хотя Пётр и изъявлял желание уйти в свободное плавание. Даже пробовал. Работал в “белом” бизнесе. Но быстро понял, какая это тухлая идея.

И, конечно, Амина. Сестра, язвительный демон в дорогой упаковке. Хрупкая внешне, но остроумная, ядовитая, умная, как чёрт. Её недавно кинул жених — идиот, конечно. Но у него свои причины, и отец это проглотил. Потому что Игнат Касьянов — не гопник из подворотни, и с ним лучше в контры не вступать. По джентльменски всё порешали. Да только Амина теперь бесится, что отец не устроил по этому поводу маленькую гражданскую войну.

— Может, если бы ты сжёг его дом и отрезал пальцы, он бы передумал, — фыркает она, подцепляя вилкой омлет.

— Амина, — безэмоционально бросает отец. — Прекрати.

— Да что, папа? Или ты у нас теперь пацифист? Твою дочь бросили!

— Иногда сделка перестаёт быть целесообразной. Нужно решать по деловому.

Отец бросает взгляд на сестру, пресекая дальнейшие прения, и та, заткнувшись, краснеет до корней волос.

Я пью кофе, не вмешиваясь. Максим криво усмехается. Пётр хмуро смотрит в смартфон, а мама молчит — наблюдает за сценой, как за спектаклем.

— Если бы каждый, кто слинял от твоего характера, подлежал распятию, у меня бы людей не хватило для столкновений, — спокойно говорит отец.

— О, тогда тебе нужно новых завести, — откидывается сестра в кресле. — Вон Кир завёл себе новую зверушку. Пополнил запасы.

И глаза — ледяные, взгляд острый. Прищуривается и стреляет глазами в меня.

Ставлю чашку. Неспешно. Смотрю на неё.

— Уволил горничную. Завёл новую, — пожимаю плечами.

Ни одна бровь у отца не дёрнулась. Он делает глоток сока. Никаких вопросов. Потому что знает: если важное — расскажу. Если нет — не его дело.

— А предыдущая чем не угодила? — продолжает цедить яд Амина.

— Оказалась слишком амбициозной.

На самом деле так и было. Девка насмотрелась “Дикого ангела” в детстве по ламповому телеку в доме бабки и решила, что я только и мечтаю, чтобы она согрела мою постель.

После завтрака Макс хлопает меня по плечу.

— В тир? Сегодня же тебе в универ не надо?

— Нерабочая суббота, — киваю. — Пошли.

Тир во дворе, под стеклом, со всем, что надо. Папа любит держать нас в форме. Сегодня — луки. Я больше предпочитаю арбалет, но и лук мне нравится. Тихое оружие, в сравнении с огнестрелом, хоть и более медленное, но из-за своей тишины куда более смертоносное.

Рядом мишень с силуэтом человека. В другом секторе — дикий кабан. Не настоящий, конечно. Пока.

Макс натягивает тетиву. Я пробегаю пальцами по древку, потом прокручиваю стрелу и прикладываю её к полке.

— Амина сказала, новая горничная спит в твоей спальне.

— На полу, — прицеливаюсь, выравнивая картинку перед выстрелом. Делаю вдох и плавно выдыхаю.

Не вижу, но знаю, что Макс вздёргивает брови — его фирменное выражение лица.

— Ты с ней спишь?

— Нет.

Стрела срывается, вонзаясь в цель. Прямо в шею. Чётко.

— Тогда… почему в твоей комнате? — удивляется. — Ты ведь не любишь, когда туда лишний раз кто-то входит. Кто-то, кроме твой кошки.

— Она услышала. Про порт и время. Девчонка была там, в баре, когда мы допрашивали бармена. Под барной стойкой. Я сначала не видел. Допустил оплошность.

Он молчит, ждёт продолжения. Я беру вторую стрелу, снова медленно выдыхаю, сужая зрение до точки цели.

— В расход её пока смысла пускать нет. Паниковать не начала. Сама за собой следит. Не истерит особо. Но диковата, мало ли что учудит. Пока в порту всё не решится, будет под моим наблюдением.

— Приручить её хочешь? — усмехается брат. — У тебя даже с дикой кошкой получилось, что говорить про какую-то там девчонку.

— Мою кошку зовут Рита. Имей уважение и не фамильярничай, — вторая стрела находит цель. Правый глаз. — А девчонка — просто девчонка. Существо. Будет вести себя хорошо — может, отпущу, когда в порту закончим.

Третья стрела попадает в левый глаз макета. Макс хмыкает, но на тему больше не говорит.