43

Я негромко стучусь в дверь, уже представляя, как красочно меня сейчас пошлёт сестра Вяземского. Если она вообще в комнате, ведь свет в её окне, который я увидела снаружи дома, ещё не означает, что она уже у себя, а не на вечеринке.

— Войдите, — слышу её голос и осторожно приоткрываю дверь.

Увидев на пороге меня, Амина сводит брови точно как её старший брат и смотрит с недоумением.

— Чего тебе?

Её взгляд ползёт вниз по помятому платью, задерживается на моих босых ступнях, а потом возвращается к лицу. Я замечаю, что хоть выражение её лица и стервозное, как обычно, в глубине взгляда как-будто… печаль затаилась, что ли.

— Слушай, Амина, — я сглатываю, перетаптываясь неуверенно на пороге её спальни, и решаю не юлить, а сказать прямо, — можно я останусь ночевать сегодня в твоей комнате? Пожалуйста. Лягу на покрывале, если что.

Это так унизительно… Но выбора особого и нет сейчас у меня.

Я уже сжимаю зубы в ожидании, что принцесса Вяземская меня пошлёт подальше, но внезапно она говорит устало и тихо:

— Входи.

Я прикрываю за собой дверь и останавливаюсь в нерешительности. Кошусь на Амину, которая действительно выглядит уставшей. Прекрасная в своей красоте, как и всегда, даже без макияжа и уже в чёрных шёлковых пижамных брюках и рубашке.

— Выделишь мне какой-нибудь плед? Завтра утром я заберу свои вещи и уйду. Не беспокойся, я не стану досаждать.

— Плед? — морщится Амина. — Я не мой братец, чтобы заставлять тебя спать на коврике у порога, словно собаку. На мою софу идиотка горничная пролила воду, когда убиралась, так что там тоже не получится. Ложись на кровать — она у меня большая, места много.

Оу. Неожиданно от Амины.

— Спасибо.

— Только не в платье же, — качает она головой, ещё раз оглядывая измятое своё же платье на мне, но не похоже, чтобы Амина сожалела о нём. — Сейчас дам тебе пижаму.

Дважды оу.

Или сотню раз даже.

Амина встаёт со своей широкой кровати и идёт к шкафу, меньше чем через минуту вытаскивает оттуда что-то шёлковое нежно-бежевого цвета и протягивает мне.

— Ванная там, — показывает большим пальцем руки на дверь на стене справа, а потом устало опускается на кровать.

Я забираю пижаму и иду в ванную. Она здесь примерно такая же, как и в комнате её братца, только больше, а ещё, кроме душевой кабины, здесь стоит небольшая ванная на невысоких ножках.

Я завязываю волосы на узел, снимаю вечернее платье Амины и встаю под душ. Зажмуриваюсь и тяжело дышу, будто снова только что промчалась по ступеням со скоростью света, пока горячая вода смывает с меня остатки прикосновений ублюдка.

Когда возвращаюсь в комнату, Амина уже выключила верхний свет, оставив только светильники у кровати, и лежит, уткнувшись носом в экран смартфона.

Я обхожу кровать и ложусь ближе к краю, обнаруживая, что для меня она положила ещё одно узкое одеяло. Натянув одеяло повыше, я сворачиваюсь клубком, подтянув колени к груди. Не собираюсь что-то говорить и досаждать Амине, прекрасно знаю, что раздражаю её.

— Мой брат иногда полный придурок, — говорит она, не переставая смотреть в телефон, но я понимаю, что эти слова обращены ко мне. Однако и ответить я не знаю что, не оскорблять же её брата при ней. Придурок — это мягко сказано, но я молчу, не удержав лишь тяжёлый вздох.

— Но… раз ты здесь, то, как я понимаю, голову он включил раньше, чем засунул свой…

— Да, — отвечаю спешно слегка севшим голосом и крепче обхватываю себя руками.

— Слушай… — Амина откладывает телефон и поворачивает голову ко мне, — он тебя не тронет. В этом плане. Не станет принуждать. Знаю, он тот ещё козёл время от времени, но… Кирилл очень принципиален. Он не принуждает девушек, хоть на первый взгляд его характер то ещё дерьмо. Он вообще не спит в принципе с кем попало. С детства жутко брезглив — пьёт только из своей чашки, не наденет дважды одну и ту же футболку, даже если она чистая, и носил он её десять минут, душ принимает только в своей комнате. То же касается и постели — девушек он выбирает очень тщательно и разную шваль в кровать не тащит.

О, вот оно что!

— Это ты так пытаешься сказать, что мне сказочно повезло, что его выбор пал на меня, и я должна была рассыпаться на молекулы от счастья, на ходу выпрыгивая из трусов? — поворачиваюсь к Амине и приподнимаюсь на подушке, усаживаясь повыше. Получилось грубовато, но я, наверное, не умею по-другому.

В ответ Амина внезапно… смеётся.

Прям так искренне хохочет, чего я никогда не слышала от этой стервозной красотки.

— Видимо, на это он и рассчитывал, а ты оставила его с носом. Представляю, как он охренел и насколько сейчас зол.

Не сдержавшись, я улыбаюсь Амине, хоть и получается эта улыбка довольно напряжённой и даже нервной. Кажется, меня уже даже перестаёт трясти, а волны неприятия от сестры Вяземского становятся как будто приглушённее и мягче.

Амина перестаёт смеяться, и в её красивых тёмных глазах снова появляется усталое, даже печальное выражение, которое она, кажется, пытается скрыть.

— Зачем вообще он придумал всю эту ересь с невестой? — решаюсь спросить. — Это что, протест какой-то отцу? Вроде бы уже не в пубертате.

— Вроде того, — пожимает плечами Амина. — Кир очень не любит, когда кто-то пытается принимать за него решения. Даже если это наш отец. Выбор — вещь весьма относительная в нашей семье, и Кириллу эту не всегда по нраву.

— А тебе?

Сама не знаю, почему задаю этот вопрос. Возможно, потому что всё же заметила, что у Амины, когда я постучалась в её комнату, глаза были немного красные. Словно она плакала.

— Мне? — она выдыхает резче, чем, думаю, хотела бы показать, и опускает взгляд на свои ногти. Я замечаю, что она медлит и сглатывает. — Право выбора переоценивают, Анжелика. Способность влиять на что-либо часто лишь иллюзия. И эта иллюзия не всегда достойна борьбы. Куда больше я ценю способность приспосабливаться. И делать этот так, чтобы чужой выбор соответствовал моим интересам.

Я на какое-то время замолкаю, уставившись в стену и пытаюсь переварить её слова. С одной стороны мне становится жаль Амину, ведь какой бы своевольной она не казалась, она тоже покоряется воле отца. И вся эта история с тем, что её незадолго до свадьбы бросил жених — я слышала, как об этом шептались горничные. С другой же стороны… Амина обладает острым умом, она хитра, изворотлива и умеет ждать. Ни это ли куда более опасное оружие?

Но в то же время Амина не так холодна, как может показаться на первый взгляд. Она любит свою семью, уважает отца, чтит семейные порядки.

— Знаешь, — я перевожу глаза на неё, — как-то Кирилл сказал, что ты лучше, чем хочешь казаться. Он был прав.

— Пф, — фыркает Амина, и я замечаю огненный отблеск в её глазах. Голос звучит приглушённо и уверенно. — Я не диснеевская принцесса, детка. Я — царевна мафии. И я знаю, к чему иду в этой жизни. А уж каким путём — по ходу разбираюсь.

Гордыни в Амине предостаточно, этого не отнять, но её уверенность в себе и целеустремлённость внезапно действуют на меня вдохновляюще. У меня ведь тоже есть цели, к которым я иду. И несмотря на всё происходящее, мне не стоит забывать о них.

— А теперь спи, Анжелика, — говорит она ровно. — Сегодня ты сломала моему брату шаблон, а значит, он возьмёт тебя на прицел. Кирилл — коллекционер. Странный выбор оружия, книги, рысь, ты — его маленькая личная коллекция. Со своими игрушками он делает, что хочет, а ты ломаешь схему. Так что тебе не помешает выспаться перед следующим раундом.