Глава 1

Татьяна

Дверь распахнулась, и меня втолкнули в темную комнату. Споткнувшись о край ковра, я больно упала на колени, а из глаз брызнули слезы злости и отчаяния. Что же за дура-то такая, ведь предупреждали, что Владик эгоист высшей марки — попользуется и бросит, как других. Кто бы их слушал? Думала, завидуют девчонки, поэтому гадости и льют на моего парня. А оказалось все банально просто, мальчику захотелось поиметь «необъезженную кобылку», а тут я подвернулась — Татьяна Русакова, девушка 22 лет, приехавшая из Мухосранска, как выразился Влад.

А сердце ныло, предчувствовало беду, но я же умнее всех. Нет бы прислушаться к себе и сложить все слухи воедино об этом парне. Я сама пошла к нему в руки, как рыбка села на крючок — отправилась с однокурсницей на вечеринку в дом Владика. Точнее сказать, в трехэтажный особняк, находившийся в элитном поселке города. Теперь становились понятными взгляды его друзей и ядовитые усмешки: они все знали, что произойдет на втором этаже особняка, где я сейчас и находилась.

Наконец Влад включил свет и уставился на мою пятую точку. Да, вид у меня, стоявшей в коленно-локтевом положении, конечно, для мужчин был привлекательный. Влад окинул моё тело взглядом с головы до пяток, словно удав свою жертву. Для более точного сравнения не хватало только раздвоенного языка. Я села на ковер, стараясь натянуть свой короткий сарафан на голые ноги.

— Танечка, золотце, как же ты так неосторожно? — пропел он таким приторно сладким голосом, что меня замутило. Не буду утверждать, что это из-за голоса, возможно, от перепитого шампанского, но тошнота подступила резко. Не успев совладать с собой, я дёрнулась… Рвотная масса попала на очищенные до блеска туфли и задела его джинсы, брендовые, между прочим. Если он потребует за испорченные вещи деньги, то мне пахать придётся на него ни один год.

— Корова, быдло деревенское, ты чего сделала? — заверещал он, словно девчонка. — Своими волосами сейчас вытрешь все.

А вот это было обидно! Волосы — это моя гордость! Длинные густые темно-каштанового цвета. Я тщательно ухаживала за ними, ополаскивала травками, чтобы не секлись и не выпадали.

Он схватил за волосы и дернул на себя, чтобы вытереть ботиночки. Не знаю, как мне удалось развернуться — видимо, повезло, что он ухватился за середину косы — но я укусила его за руку! И не просто укусила, а впилась в запястье так, что потекла струйкой кровь. Он развернулся и со всего размаху врезал мне по лицу. Меня отбросило назад, и я сильно ударилась головой о край кровати.

— А кобылка-то слишком ретивая оказалась. Ну ничего, я быстро тебя научу уму-разуму, всю спесь собью, тварь деревенская. Давно надо было оприходовать, а я три недели потерял, — процедил он сквозь зубы и, подняв меня, бросил на кровать.

Голова закружилась, и вновь подкатила тошнота. Чувствую, что сейчас потеряю сознание… В это время Влад снял с себя футболку и схватился за молнию на джинсах… Даже в такой ситуации я удивилась, что он так быстро сбросил с себя одежду и подполз ближе, чуть не тыча в лицо своим членом. Сопротивляться я уже не могла, голова кружилась так, что вся комната ходила ходуном. Но злость на себя, на Влада и на всю ситуацию в целом спровоцировала выброс адреналина в кровь. Не отдавая себе сознательного отчёта в поведении и не думая о последствиях, выпалила ему в лицо:

— И этим червячком ты хвалишься перед девчонками? — усмехнулась я. — Вряд ли на него кто-то клюнет, если только на твои деньги. Не льсти себе, Влад.

Последнее, что я услышала — это злое рычание взбесившегося и потерявшего человеческий облик зверя. И на мою несчастную голову обрушились удары, от которых потеряла сознание.

* * *

Боль разрывала меня так, что, казалось, глаза вылезут из орбит. Сквозь туман в голове я слышала чей-то тихий плач и женские бормотания. Первая мысль, которая посетила меня, была о Владе. Успел ли мажорик сделать со мной то, что хотел?

Сквозь марево и сильный шум в голове стали проникать слова женщины.

— Графиня, графиня ле Гуран, очнитесь, пожалуйста.

Я только поняла, что говорила она на неизвестном мелодичном наречии, но, как ни странно, понимала её. Постаралась разлепить свои веки и только с третьего раза у меня с трудом получилось. Передо мной стояла маленькая девочка и горько плакала, а на противоположной стороне на стуле сидела пожилая женщина в длинном коричневом платье из грубой ткани и в странном белом чепчике. Она, опустив голову, перебирала четками и что-то бормотала себе под нос.

Я протянула руку и тронула девочку за плечо.

— Милая, тебя кто-то обидел? — спросила я и удивилась своему голосу, он больше напоминал скрип колес телеги.

Девочка вскинула голову и бросилась ко мне с криком:

— Мамочка, ты жива⁈ — и маленькие тоненькие ручки обвились вокруг моей шеи.

Она уткнулась в ключицу и шмыгала носом.

На меня накатила такая нежность и любовь к этой маленькому ангелу, что я задохнулась от этих эмоций. В этот момент женщина при своей полноте вскочила так легко и быстро и бросилась ко мне.

Я не уставала удивляться всему, что происходит в непонятном для меня месте. А то, что мы не в комнате Влада, стало сразу ясно, как только открыла глаза.

«Сон какой-то странный? — подумала я. — Никогда не слышала, что они могут быть до такой степени реалистичными. Посмотрим, как будут разворачиваться события дальше».

— Графиня, вы живы? — слезы скатились по пухлым щёчкам женщины.

— Где я, что случилось?

— Господин граф вновь пришел домой пьяный, а когда вы намекнули, что дома нечего есть, он вновь ударил вас и стал избивать так, как никогда не бил. В нем было столько жестокости и злобы. Мне показалось, что он просто желал вашей смерти, — женщина всхлипнула.

— А где сейчас этот изверг?

— Да кто же это знает, опять в красный квартал ушел или же к дружкам поехал пропивать остатки вашего приданого. Лучше выпейте отвар из трав, вам он всегда помогал.

Она поднесла к губам бокал с приятно пахнущей жидкостью, но на вкус отвар оказался гадкой гадостью.

Я отдала пустой бокал, когда дверь распахнулась, и на пороге появился очень красивый молодой человек: высокий, статный, с карими глазами, тонким прямым аристократическим носом. Лицо, обрамленное черными кудрявыми волосами, было бледным.

— Анна, сестричка, — юноша, которому от силы можно было дать семнадцать-восемнадцать лет, опустился перед кроватью на колени. — Как ты, родная?

Мне или кажется, или же это не сон — всё слишком реально. Я молчала и никак не могла прийти в себя от обрушившихся на меня событий. Непонятная комната, незнакомые люди, да и обстановка удивляла: кровать с балдахином, секретер, притулившийся возле противоположной стены. Все эти вещи принадлежали веку восемнадцатому и считались старинными, но никак не двадцать первому. Об этом я знала точно — в свое время любила посещать антикварные магазины и любоваться стариной.

«Блин, Танька, и куда ты опять влезла?» — охваченная нарастающей паникой, я готова была спрятаться в любую щель, чтобы эта несуразица закончилась. Но после слов молодого человека вздрогнула, и мысли о себе ушли на второй план.

— Я убью его, и теперь ты меня не остановишь, сестра.

— Не надо, можно ведь решить этот вопрос по-другому, — пыталась достучаться до него и остановить юношу. Ведь в таком возрасте они могут наделать таких дел, что будут жалеть об этом всю жизнь. — Подумай только, после убийства последует неминуемое наказание.

— По крайней мере, я буду знать, что тебе больше ничто не угрожает.

Он резво вскочил на ноги и, подойдя к женщине, всунул ей что-то в руку и прошептал несколько слов. Затем поцеловал меня и вышел из спальни.

«Боже, кто мне объяснит, что происходит?» — мысленно взмолилась я.

— Госпожа, может, вы хотите есть? Граф Аллесио, ваш брат, дал немного денег на лекаря и продукты, на них мы сможем продержаться неделю, если ваш супруг их вновь не отберет, — женщина склонила голову, а девочка после её слов вновь всхлипнула.

Так, я девушка, выросшая в детском доме после смерти родителей, и меня так просто не согнешь. Часто приходилось бороться не только за свою жизнь, но и за честь. Надо брать все в свои руки, иначе, это непонимание ситуации будет длиться вечно.

— Простите, а кто вы?

Женщина охнула и, обессилев, села на стул.

— Как же так, графинюшка, неужели ничего не помните?

— Нет, только то, что у меня есть маленькая дочь.

Я улыбнулась девочке, которая все это время была напряжена и натянута, словно струна, и погладила её по головке.

Девочка отпустила меня и, перебравшись на кровать, прижалась своим худеньким тельцем. Я обняла её и поцеловала в лобик.

— Расскажите, пожалуйста, где я и что случилось? — попросила женщину, чувствуя, что боль после принятия отвара стала утихать.

Я поняла, что попала в какую-то переделку, но ежеминутный страх прошел, не успев начаться и овладеть мной.

Женщина тяжело вздохнула и начала свой грустный рассказ:

— Ваши родители после столетней войны не смогли поправить свои дела, и вам, потомственной дворянке из древнего рода Гуран, пришлось выйти за новоявленного барона лира Ханье, так как он дал за вас хорошие деньги. Кто же на тот момент знал, что он беден, как хромовая мышь, а деньги за ваш титул взял в долг у друзей? Надеялся, как потом выяснилось, войдя в древний род, получить высокую должность при дворе. Но там все должности уже давно распределены между своими. Через какое-то время с него стали требовать возврат денег, а отдавать нечем, и граф начал продавать все то, что было более–менее ценным. В первую очередь с молотка ушли ваши драгоценности, затем, отложенные деньги на наследников. С каждым днем он становился все злее и злее, а когда вы родили девочку, совсем потерял человеческий облик, стал словесно измываться над вами, потом дошло и до избиений. В последний раз он бил с такой беспощадностью, что я была уверена — он хочет избавиться от вас.

— Тебя как зовут?

— Ой, извините, графиня, меня зовут Манилой, я — ваша нянька. Старая графиня ле Гуран попросила меня переехать после свадьбы в дом вашего мужа, чтобы приглядывать за вами. А после рождения дочери Лиззи я стала и её нянюшкой.

— Где сейчас родители, почему они позволили так обращаться со своей дочерью? — Этот вопрос сильно волновал меня. — Неужели ничего нельзя было сделать, чтобы защитить своего ребенка?

— Ваши родители оба погибли год назад. Поехали в военную академию к вашему брату и нарвались на разбойников — сейчас их много шастает по дорогам. Охранников они не нанимали, как обычно делают аристократы, за неимением средств, вот так и попали в беду. Ваш брат до сих обвиняет себя в их гибели.

Тело онемело, и я хотела повернуться, как вновь голову прострелила невыносимая боль.

— Потерпите, графиня, я попрошу сейчас нашего садовника привести к вам лекаря. Хорошо, что он не ушел, как остальные слуги. Ведь все разбежались после того, как лир перестал выплачивать деньги.

Она выглянула в окно и поспешно вышла из комнаты.