Глава 26

Татьяна (Анна)

Никогда не любила большого скопления народа в доме. Видимо, мне никогда не хватало личного пространства, и только после того, как я получила от государства квартиру как сирота, поняла, что мне больше нравится одиночество.

Наследники драконьего государства жили в доме три дня, пока их младший брат Арок Йол не почувствовал себя лучше. Какие у них были от меня секреты, я не знала. Но, если мне удавалось застать их за беседой, они тут же прекращали разговор. Мне казалось это несколько странным, но я молчала. На третий день пребывания в гостях, за ужином старший из братьев сообщил, что завтра они покинут меня и отправятся в свое государство. Для того, чтобы не шокировать людей, драконы улетят на рассвете в своей второй ипостаси.

После нашего возвращения домой тир Амир вернулся на работу, а Аллесио вместе с ним в барак и больше не появлялся. Я чувствовала, что это происходит по причине того, что он услышал в лесу. Мне нужен совет, а его может дать только Манила. Заодно узнаю, почему она так высказалась о моей дочери, как о родной кровиночке. В этот момент в гостиную зашла нянюшка, словно чувствовала моё настроение.

— Танья, у тебя сейчас такой вид, словно строишь большие планы, но не знаешь, с какой стороны подступиться к ним! — улыбнулась она, присаживаясь рядом.

— Я хотела с тобой поговорить об Аллесио. Так случилось, что в лесу он узнал мой секрет и, уверена, что сейчас избегает меня, пока не настроится на разговор. А я, няня, не знаю, что делать? Аллесио мне, действительно, как брат, и не хочу терять его любовь и преданность, — я растерянно посмотрела на женщину.

— Это тяжело принять, но сделать надо. Прежде чем ответить тебе, я хочу кое-что рассказать из своей жизни.

Увидев мою заинтересованность, она улыбнулась и продолжила:

— Я была простой деревенской девушкой, которая мечтала заработать денег на свое приданое, повидать мир и, конечно, удачно выйти замуж. Мне удалось устроиться горничной в дом графа Викаяма Синнорса. Когда его увидела впервые, мое сердце затрепетало. Это был светловолосый голубоглазый мужчина с красивыми чертами лица и божественной фигурой. Я с первого взгляда влюбилась. Помня наставления матери о том, что я не пара аристократу, держалась всегда настороже и старалась не показываться ему на глаза. Порой видела его издалека, он наблюдал за мной, но близко не подходил. Прошел год моей службы в доме графа, и я уже успокоилась, думала, что граф забыл обо мне, но это было совсем не так. Графиня уехала к своим родителям на неделю, а я как раз убирала золу из камина в рабочем кабинете графа, когда почувствовала, как сзади ко мне кто-то прижался. Резко развернувшись от неожиданности, я оказалась в руках хозяина. Он впился своими губами в мои, а я вместо того чтобы отбиваться, млела от его ласки и прикосновений. Каждая его ласка пронизывала меня от пальцев ног до кончиков волос, и я ощущала такое возбуждение… Кхм, кхм.

Видимо забывшись, она начала рассказывать мне такие подробности, от чего я покраснела.

— В общем, мы с графом переспали. Он сказал, что с первого взгляда влюбился в меня, и все это время его останавливало только то, что он боялся испортить мне жизнь. Наши отношения продолжались, пока я не забеременела. Не зная, что мне делать и как быть, я запаниковала. Наша кухарка долго приглядывалась ко мне и как бы невзначай рассказала, что в трех километрах от нашего города живет ведунья, которая видит будущее. «Все о ней отзывались положительно!» — сказала она и посмотрела на меня, убеждаясь, что я ее расслышала. На следующий день, отпросившись у экономки, я отправилась к ведунье. Вот она и раскрыла правду. Женщина не укоряла меня, что я понесла от женатого мужчины, но велела во всем признаться ему. Обещала, что все будет хорошо. Потом рассказала, что моя девочка выйдет замуж и родит двоих детей: мальчика и девочку, но жизнь её будет недолгой. Викаям, услышав новость о ребенке, очень обрадовался, оказывается, его жена не могла иметь детей. Об этом они узнали через пять лет после их свадьбы. Оставался еще год, и он мог отказаться от брака, послав просьбу королю о расторжении союза, но его вновь бы женили, а так он мог договориться с супругой и назвать нашу дочь общим ребенком. После её рождения они записали в храме мою дочь как свою, а меня оставили при ней кормилицей и нянькой.

— Подожди, Манила. Не хочешь же ты сказать, что мать Анны — это твоя родная дочь?

— Именно это я и хочу тебе сказать, Танья. Я благодарна Светлейшей паре, что жена графа приняла мою девочку, как свою и любила её. А когда её выдали замуж, я переехала вместе с ней в новую семью и стала уже няней тебе и Аллесио.

— Неужели Викаям ни разу не пытался вновь соблазнить тебя? — улыбнулась я.

— А как же! И ловил в коридорах, и пытался, когда не было жены, затащить в постель, но я боялась, что впоследствии это отразится на моей девочке, и больше не подпускала его к себе, хотя часто наблюдала за ним, когда он не видел. Все же, любила его сильно.

— Скажи, няня, почему ты позволила дочери отдать внучку этому уроду, ведь все происходило на твоих глазах? Да и приняла меня ты слишком спокойно? — я догадывалась, но еще не была уверена в своих предположениях.

— Ох, Анна, как я только не уговаривала твоих родителей отменить этот договор, но у них на первом месте стояло баронство, и земли нужно было спасать, а для этого нужны деньги. А вот в отношении тебя ситуация немного другая.

Она задумалась, от волнения теребя фартук.

— Та же ведунья мне сказала следующее: «Если твоя внучка не возьмется за ум, то жизнь её будет недолгой, и место займет достойная. У неё две дороги, и все зависит от поступков». Услышав это, я задумалась. Кто мы такие, чтобы решать, кому жить, кому умереть, а кому занять ушедшую за грань душу? Это решение Богов, и не нам решать или обсуждать.

— А ведь я о чём-то таком догадывалась, — задумчиво произнесла я. — Странно, что ты поверила в слова ведуньи.

— А что мне еще оставалось делать? Кроме тебя, Аллесио и Лиззи, у меня никого не осталось.

— Манила, а вот в отношении Аллесио что мне делать?

— Признаться. Рано или поздно правда откроется, а твоя ложь может выйти наружу, и тогда ты потеряешь его доверие. Лучше сразу. Пусть вначале будет больно, но знать, что близкий человек тебе соврал — еще больнее.

— Ты права, няня.

Мы поужинали, и Манила увела спать Лиззи, а я осталась в гостиной, перерабатывая в голове полученную информацию. Думала, на сегодня всё, но день откровений не закончился.

— Хозяйка, Дорик передал, что ваш брат поднимается на холм и идет сюда.

Я тяжело вздохнула, мне было немного страшно, как брат воспримет мой рассказ.

В гостиную зашла Манила, а с другой стороны вошел в дом Аллесио.

— Брат, что-то случилось? Ты появился неожиданно, — поинтересовалась и подошла к Аллесио обнять его, но он сделал шаг назад, не дав мне это сделать.

Отчего-то стало очень обидно, я опустила голову, чтобы не было видно моих слез.

— Анна, пришел поговорить. Извини, может, не вовремя, но душа сильно болит, и мне нужна правда. Почему леший назвал тебя иномирянкой?

— Ты вправе это знать! Но что бы я тебе сейчас не рассказала, ты — мой брат, и я тебя очень люблю.

Аллесио промолчал, а я, выждав несколько минут, начала свой рассказ.

По совету Манилы, не стала ничего скрывать и рассказала о жизни на Земле, о своих погибших родителях, и как получилось, что меня перенесло в тело Анны. Во время моего рассказал брат сидел, словно застывшая ледяная скульптура, и это мне не нравилось. Наконец, он поднял глаза и спросил у Манилы:

— Ты знала об этом?

— Знала, мальчик мой, но это воля Богов, кто мы такие, чтобы идти против них? — произнесла она, не отводя взгляда от Аллесио.

— Не называй меня так, ты мне никто, раз скрыла всё! — выкрикнул он.

— Не ори на бабушку, кроме нас у неё никого нет, — холодно произнесла я. Мне не понравилась, как Аллесио стал обращаться с самым близким человеком в этом мире.

— Почему Анна называла тебя бабушкой? — тут же ухватился за слово брат.

— Потому, что я ваша бабушка, ваша мама — моя родная дочь.

— Но она графиня по рождению! — растерянно сказал он.

— Да, её отец — граф, а я родила для него и его супруги ребенка, — ответила она.

Аллесио, не ожидавший такого разворота событий, покраснел и вскочил со своего места, но тут что-то произошло, он резко побелел и рухнул нам под ноги.