Глава 6. Пункт назначения

Разве я сказал что-то не то?

Григорий неожиданно замкнулся в себе, как будто чего-то испугался. Молча опрокинул кружку с напитком в рот, затем посидев с минуту, вдруг схватил со столика пачку сигарет, поднялся и вышел из купе. Закрыл за собой дверь.

Чего это он? Покурить приспичило, что ли?

Не было моего попутчика минут двадцать.

Неожиданно проснулся мой сосед сверху. На вид ему лет пятьдесят, крупный, но не толстый. На голове короткая стрижка, двухдневная щетина на лице. Взгляд, несмотря на то, что глаза еще сонные, внимательный, изучающий.

Он свесил ноги вниз, потянулся и громко зевнул.

— Доброе утро! — произнес я.

— Разве сейчас утро? — удивился мужик, выглянув в окно. Затем посмотрел на часы.

— Нет. Скорее день, — усмехнулся я.

— Срочник, что ли? — спросил тот, спускаясь вниз. — Рядовой?

— Так точно.

— Домой, наверное, едешь?

— Да нет. К новому месту службы.

— Ясно. Я Виктор, — он протянул мне руку. — Офицер в отставке, по контузии.

Сразу оценил, что рукопожатие у него серьезное. Да и по фигуре было видно, что со спортом он дружит даже несмотря на то, что отошел от дел. В процессе общения выяснилось, что он едет к своей семье в Гомель, а попутно собирается заскочить к боевому товарищу в Брянск. Меня он особо не расспрашивал, да и я не стремился вываливать всю информацию о себе.

Но когда я решил переложить свой бушлат на другое место, он внезапно увидел шеврон.

— Ух ты, любопытный у тебя род войск, — заметил он, при этом усмехнувшись. — И специальность, наверное, тоже?

Я не нашелся что ответить.

— Да ты не переживай. Все понимаю, сам когда-то служил в Восьмом управлении.

Спустя какое-то время, я решил отойти в туалет, справить нужду.

Туалеты в поездах заслуживают отдельного внимания — там редко бывает чисто, а запах никогда не выветривается. Удобств никаких, только умывальник и зеркало. И непременно холодно — кажется, так было во все времена, независимо от страны — Россия или СССР.

Когда же я вернулся обратно, Григорий уже был на месте. Он торопливо рылся в своей сумке — выкладывал какие-то папки, блокноты, сложенные листы бумаги.Словно искал что-то и никак не мог найти.

Виктор сидел с кружкой чая и задумчиво смотрел в окно. Видимо угрюмый попутчик его не заинтересовал.

— Григорий, помочь?

— Я сам, — тот отрицательно качнул головой.

— Чертежи, что ли? — пробурчал я, кивнув на разложенную на сиденье макулатуру.

Но Гриша лишь неопределенно кивнул, засобирался еще быстрее. Поведение у него было странное.

— Я на следующей станции выхожу... — как бы между делом пробормотал он, обращаясь непонятно к кому. — Планы изменились.

— Да ладно? Куда ты собрался, мы же еще даже до Ростова не доехали?! — изумился я, выглянув в окно.

Но тот ничего не ответил. Поведение у него было странное, даже не знаю, что его побудило на такой шаг. И верно, через несколько минут поезд начал сбавлять ход. А вскоре вовсе остановился на небольшой проходной станции с названием «Каневская».

Григорий попрощался и быстро заграбастав свои вещи, выскользнул из купе.

Кратковременная стоянка в течении нескольких минут, затем наш состав снова тронулся в путь. Осмотревшись, я с удивлением обнаружил на полу раскрытый блокнот, который, видимо, случайно вывалился из сумки Григория. Возвращать его владельцу было уже бессмысленно, поэтому я решил полистать его.

Повертел в руках, осмотрел.

Самый обычный откидной блокнот на стальных кольцах. Желтоватые листы в клетку. Обложка из плотного картона однотонная, синего цвета. На ней белыми буквами выведено «Артек». В то время еще было не принято пихать на лицевую сторону яркие картинки.

Блокнот далеко не первой свежести — уже потертый, углы страниц местами растрепаны. На одном из колец облупилась краска. На первой странице записана фамилия и инициалы владельца «Г. Ивановский». Так вот значит, что за фамилия у странного гостя.

Внутри блокнота оказались какие-то мудреные графики, таблицы. Сложные формулы. Почерк сам по себе был кривой, да еще, видимо писалось все это второпях. Как будто срочно откуда-то переносилось. Ни слова не понял, хотя меня заинтересовала находка.

Дальше почерк пошел лучше — рука была та же, но обстановка, в которой это писалось, явно была спокойнее. Прям чувствовалось.

Ближе к середине наткнулся на любопытную вещь — в заглавии красной ручкой было выведено крупными буквами:

«Закономерность?!»

Ниже шло упоминание о Кыштымской радиационной аварии на химкомбинате «Маяк», случившейся в сентябре пятьдесят седьмого года. Об этой аварии я, в общем-то, знал мало, но зато прекрасно помнил тот факт, что все подробности аварии были засекречены. То, что было в открытом доступе, казалось крайне скудным.

На следующей странице я увидел другую запись, тоже про аварию. Только теперь объектом был завод «Красное Сормово», под Нижним Новгородом. С подробностями этой радиационной аварии я тоже был знаком лишь поверхностно. На атомной подводной лодке, стоящей на заводских стапелях, произошел несанкционированный запуск реактора, в результате чего тот разрушился. Произошло хоть и мощное, но локальное заражение местности и территории завода. Коснулось и реки Волги — туда была сброшена радиоактивная вода. Само собой там тоже все засекретили. Вообще, повторюсь, что в Союзе, все что касалось атомной промышленности, неважно гражданской или военной, держалось в секрете.

Я мысленно поразился. И для чего все это Грише?

Ответа у меня не было, поэтому принялся читать дальше, благо блокнот был довольно пухлым.

Далее, я обнаружил еще несколько упоминаний о различных авариях, произошедших непосредственно в СССР. Это касалось и падения военных спутников, и разработки ядерного оружия. Сведений мало, но они были. А последняя запись касалась инцидента на Ленинградской АЭС, случившейся в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. О ней я знал особенно много.

Как-то ознакомившись в архиве с некоторыми подробностями Чернобыльской аварии, я нашел упоминания о подобном инциденте, только в гораздо меньших масштабах. Изучив, я пришел к выводу, что произошедшее на атомной станции, это первый звоночек, который и привел к взрыву в 1986. Там произошло то же самое, что впоследствии определили причиной аварии на Чернобыльской АЭС — конструктивная недоработка реактора РБМК. Но тогда расследование провели, засунули в архив и благополучно забыли аж на одиннадцать лет. Ничего не изменили, ничего не предприняли. Безалаберность или чье-то намеренное решение?

Я досмотрел до конца, закрыл блокнот. Задумался. Кем бы ни был этот таинственный Григорий, он точно не бетонщик. Точнее, может и так, но помимо этого он занимался чем-то еще. Странно.

— Что ты там такое любопытное читаешь? — поинтересовался Виктор, продолжая пить уже остывший чай. — Уже минут двадцать отсутствуешь.

— Да так, попутчик наш кое-что забыл,— я махнул блокнотом перед собой. — Вот, смотрел. Формулы какие-то таблицы. С химией и физикой что-то связано. Ерунда, на самом деле. Ничего не понятно.

— Дай-ка взглянуть, — полковник протянул руку. Я поколебался немного, но отдал ему находку. Несколько минут тот тоже смотрел, хмурился. Потом швырнул его на стол и произнес:

— Чушь какая-то. На фантастику похоже. Может он писатель?

Я не ответил. Пока что никаких выводов я сделать не мог, но честно говоря, поболтать с Григорием, после прочтения его блокнота, я бы сейчас точно не отказался.

— Товарищ полковник...

— Просто Виктор! — напомнил тот. — Я же говорил тебе, что в отставке, так что давай без этой шелухи. И так тридцать два года.

— Вы «Пикник на обочине» читали? — поинтересовался я.

— Нет, не люблю эту фантастическую ерунду, — заявил тот, категорично качнув головой. — Я детективы уважаю, про милицию там, криминалистику.

Дальше я продолжать не стал. Хотел через фантастику немного прощупать почву, узнать его мнение насчет того, что в СССР могут быть аномальные зоны на местах радиационных аварий. Передумал, делу это никак не помогло бы, хотя звучало интересно. В его глазах я был восемнадцатилетним пацаном, который начитавшись фантастики, начал себе что-то представлять. На этом я и собирался выехать.

Взглянул на часы, было почти четыре часа дня, считай скоро вечер. Почувствовал накатившую усталость. Разулся, поставил сапоги рядом. Расстилаться не стал, лег прямо так в форме, вытянувшись во весь рост. Положил свой вещевой мешок под голову — не очень удобно, но вполне себе ничего.

Думал о двух моментах — зачем Григорию, если он конечно, на самом деле Григорий, понадобились такие сведения? И его изменившееся поведение... Что в моих словах ему не понравилось? Я-то знал, что долго энергоблок не простоит, поэтому и упомянул всю станцию. С чего такая реакция? Из общительного и веселого человека, он вдруг резко сник, куда-то вышел. Тому должно быть какое-то объяснение. Жаль только, что узнать у него ничего не получится. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.

Закрыл глаза. Под мерный стук колес сам не заметил, как отключился.

Открыл глаза я уже ночью. Поезд стоял, а снаружи слышался шум, далекий голос диспетчера. Кинул взгляд на соседнее спальное место — Виктора не было. Однако постельное белье расстелено, вещи его сложены в углу. Значит, просто куда-то вышел.

Поднялся, свесил ноги. Хотелось пить.

С собой у меня была фляга. Включил ночник, подхватил фляжку, открутил крышку. Она была доверху заполнена водой. С улыбкой отметил, что на поверхности воды плавает едва заметная серебристая пленка — визитная карточка советских фляг. На качество воды это вроде никак не влияло, но все же вспомнилось из прошлой жизни.

Разом опорожнил наполовину, выглянул в окно.

Судя по всему, мы были в Ростове. Действительно, большая железнодорожная платформа, туда-сюда бегали люди, таскали сумки. Кто-то приезжал, кто-то наоборот собирался уезжать. На часах было десять вечера.

В окне ничего интересного не было, поэтому я прилег обратно, снова закрыл глаза. Лежал так минуты три-четыре, когда неожиданно услышал тихий шум. Приоткрыл глаза и увидел, как медленно и почти бесшумно открылась дверь нашего купе. Сначала я подумал, что это вернулся Виктор, но почти сразу понял, что это не так. Не будет человек так красться к своему спальному месту... Да и по комплекции ночной гость явно не соответствовал, ощутимо проигрывая.

Обычный вор. Схема у них такая была — дерзкая, но очень простая. Чаще всего срабатывала не в купе, а в плацкартах. Хотя, тут зависело от исполнителя, кто как привык.

Худощавый человек, одетый в черный спортивный костюм, медленно вошел внутрь, осмотрелся. Из-за темноты, лица я не разглядел. Некоторое время он таращился на меня, видимо пытался определить, сплю я или нет. Если бы я отреагировал, то просто последовало бы незамедлительное извинение, мол, случайно не в свое купе вошел. Простите, извините.

Затем, убедившись, что его появление никого не возмутило, он тихонько шагнул влево, к спальному месту Виктора, где размещались его личные вещи. Зашуршали вещи. Что-то клацнуло. Послышался скрежет. Не закрытая до конца дверь тихонько отодвинулась и внутрь вошел еще один неизвестный. Они шепотом перекинулись парой фраз. Так их двое, что ли?

Признаюсь, такого поворота я совсем не ожидал. Ни разу не сталкивался с подобными схемами ограблений, хотя был знаком с такими случаями. Нет, конечно, за годы службы у меня было много командировок, в какие только истории я не вляпывался, но чтобы вот так, в поезде — еще нет.

И главное в наглую. Вот же черти.

Радовало одно — оба ночных гостя шуршали сумками, перекидывались между собой отдельными фразами, как будто бы забыли о моем существовании. В момент, когда диспетчер вокзала затеял очередной сеанс громкоговорящей связи, я тихонько приподнялся. Сел.

А затем коротко свистнул.

С интонацией такой, в японско-китайском стиле.

А для общего эффекта добавил:

— Здрасьте, как поживаете?

Оба вора мгновенно прекратили занятие, вскочили. Я собирался объяснить гостям, что их поступок неправильный и вообще, за воровство обычно наказывают. Они засуетились, бросили вещи и рванули обратно в коридор, но неожиданно в проходе нарисовался Виктор, перегородив путь словно бульдозер.

— Не понял! — хмыкнул полковник. Лицо его перекосило от удивления.

Я зажег ночник, стало куда светлее.

В купе было тесно, но я не торопился вмешиваться. Далее получилось совсем весело — один рванул вперед, намереваясь любой ценой проскочить через отставного военного, а второй почему-то растерянно отошел и вжался в стенку купе. Видимо сообразил, что тут без вариантов. Лица у гостей были скрыты надвинутыми на носы темными шерстяными шарфами.

В общем, ограбление у них сорвалось. Виктор коротким ударом в грудь, ясно дал понять, что убежать не получится. Ухватил его ручищей за плечо, он толкнул его обратно в купе. Незадачливый вор охнул, плюхнулся пятой точкой на пол, затылком треснулся о столик. Хотел подняться, но я тут же ухватил его за плечо.

— Спокойно, а то хуже будет.

— Куда же вы, останьтесь,— осклабился Виктор. — У меня чай есть, хороший. Абхазский. Будете?

Я усмехнулся. Кажется, ночные приключения наших гостей пошли куда-то не в ту степь. Они тоже осознали, что попались, но не пока решались что-либо предпринять. А может и вообще уже не намеревались.

— Так, ну-ка... Лица показали! — прогудел Виктор, закрывая дверь на внутренний замок. — Второй раз повторять не буду! Ну?

Оба грабителя переглянулись, нехотя стянули шарфы. Да твою же... Перед нами были юноша и девушка, оба молодые, лет семнадцати. Кажется, это брат и сестра. Лица перепуганные, бледные. Глаза бегают, губы трясутся.

— Что, заняться нечем? По вам отделение плачет, — заметил я, придвинувшись поближе. — Вот здешняя милиция обрадуется.

— Не надо милицию, — пробормотала девушка, для убедительности пустив слезу. — Мы первый раз. Пожалуйста.

Актриса из нее, конечно, так себе. Ни разу не реалистично.

— Зачем пассажиров грабите? — хмуро поинтересовался Виктор, облокотившись спиной на дверь. — Это что, развлечение такое?

Воры переглянулись.

— Потому что кушать хочется, — хмуро произнес юноша, потупив глаза. — Пассажиры разные бывают.

— А нормальную работу найти, нет? Не судьба? — спросил я. — До добра такое точно не доведет! Можете попасть не на тех людей...

Повисла продолжительная пауза.

— Короче, ладно! — сурово произнес Виктор, приняв решение. — Верните все что взяли и можете валить отсюда. Но предупреждаю — я по этому маршруту езжу часто, еще раз увижу — сильно пожалеете. Я словами не раскидываюсь.

Девушка тут же принялась высыпать содержимое из карманов — немного смятых денежных купюр, какая-то продолговатая коробочка в красном бархате, наручные часы. Пара каких-то побрякушек. Парень достал зажигалку, еще деньги.

Вдруг, коробочка выскользнула из рук девушки, упала на пол и неожиданно открылась. Оттуда выпала золотая звезда. Я поднял изумленные глаза на Виктора — ни черта себе новость. Насколько я помнил, такая награда выдавалась только за особые заслуги перед Родиной и отличительным вкладом во время боевых действий в Афганистане.

Заметив это, Виктор сам наклонился, поднял медаль и сунул обратно в коробочку.

— Выметайтесь отсюда, — раздраженно бросил он, отперев замок.

Несостоявшихся грабителей не нужно было просить дважды — они мгновенно сорвались с места и распахнув дверь, скрылись в коридоре.

Спустя секунд тридцать, я увидел, как наша парочка бегом бросилась прочь с вокзала, в сторону выхода. Скрылись внутри центрального здания.

— Что думаешь, правильно сделали, что отпустили? — спросил Виктор, сложив все обратно и сев на рядом. — Хочу знать твое мнение.

— Правильно. Зеленые совсем, — без колебаний ответил я. — Может, еще одумаются. А так, ну вызвали бы мы милицию, ну и все на этом... Что их дальше ждет?

Тот коротко кивнул.

— Звезда из Афганистана? — на всякий случай уточнил я у отставного офицера.

— Да. Не люблю об этом говорить. Не моя она, хотя выписана на меня.

Больше я вопросов задавать не стал. Если бы захотел, сам бы рассказал.

Через полчаса, поезд тронулся в путь. Объехали город, дальше пошла сплошная темнота. Смотреть было не на что, поэтому оба довольно быстро приняли горизонтальное положение. Виктор взялся читать книгу при ночнике, да только мне читать было нечего...

* * *

Несколько раз наш поезд останавливался на крупных станциях, набирал новых пассажиров. Ничего интересного, о чем стоило бы рассказать, за это время не произошло. Я только и делал, что ел, да спал. В перерывах читал книгу, которую ухитрился взять погонять у пассажиров из соседнего купе.

Иногда болтал с отставным полковником на самые разные темы, но все, что касалось Афганистана, он почему-то старательно обходил стороной. Я уважал его право, потому и не допытывался. Такое бывает у военных — нет желания вспоминать что-то плохое со службы, отчего на сердце становится больно... А в Афганистане не было ничего хорошего!

В Брянске Виктор сошел с поезда. Ему нужно было навестить старого боевого товарища, а заодно решить еще какое-то важное дело, о котором он тоже распространяться не стал. Но перед тем, как уйти, он оставил мне свои контакты, на всякий случай — вдруг когда-нибудь пригодится?

За время движения в купе поезда, мы с ним неплохо разговорились и я случайно узнал, что он действительно когда-то начинал службу в нашей структуре, но затем переквалифицировался и ушел десантные войска. Уже три года был в отставке, немного занимался охотой, а жил лесничеством где-то на Кавказе.

По окончанию вторых суток, я добрался до Гомеля, где нужно было выходить. Блокнот Григория я прихватил с собой, вдруг еще пригодиться?

Далее все оказалось проще, чем я думал — из Гомеля шел прямой автобус по территории Белорусской ССР аж до самого Мозыря. Оттуда мне нужно было пересесть на другой автобус, следовавший уже в сторону Украинской ССР, в небольшой город Овруч. Он располагался в ста километрах к западу от Припяти. Где-то под ним, немного южнее, находилась авиабаза с аналогичным названием, куда меня и определил Андрей.

Об этом я узнал из письма, которое вскрыл, только находясь уже в самом городе — так распорядился «гэбэшник». Все, что я знал об этом аэродроме, так это то, что там дислоцировался отдельный бомбардировочный авиационный полк, состоящий из самолетов «СУ-24». Было несколько взлетно-посадочных полос, одна из которых была отведена под экспериментальные службы.

Неожиданно вспомнил, что когда случилась авария на АЭС имени Ленина, там временно располагался вертолетный полк «Ми-8», укомплектованный только наполовину. Часть летчиков находилась в демократической республике Афганистан, на боевых вылетах. Штат летного состава совсем недавно пополнили молодыми лейтенантами, на должности штурманов. В 1986 году Овруч станет одним из военных аэродромов, откуда будут вылетать военные вертолеты для засыпки разрушенного четвертого энергоблока.

Добрался я почти без проблем. Несколько раз меня, правда, останавливали и проверяли документы, но Андрей все сделал как надо. Через девять часов таких перемещений, я наконец-то добрался до военного аэродрома.

Сколько мне стоило нервов, чтобы понять куда сесть, как доехать, к кому обратиться — пояснять не буду, скажу только что не все прошло гладко. Прибыв на контрольно-пропускной пункт авиабазы, я тут же обратился к дежурному.

— Товарищ старший лейтенант, рядовой Савельев прибыл для прохождения дальнейшей службы!

Молодой старлей выбрался из дежурного помещения, смерил меня недоверчивым взглядом и спросил:

— И откуда ты такой взялся?

— Из Краснодара. По распределению.

— Ничего не знаю,— зевнул тот. — Мне не докладывали.

— Так может позвонить в дежурную часть, доложить? — спросил я, уже примерно понимая, что я тут на фиг никому не сдался. — Обо мне наверняка должны знать. По особой договоренности.

Тот неожиданно расхохотался, но говорить ничего не стал. Немного успокоившись, он молча подошел, взял телефонную трубку. Набрал номер. Поглядывая на меня, он докладывал на ту сторону о факте моего прибытия. Самого разговора я почти не слышал — стоял через стенку и только видел его сквозь стекло. Но тот факт, как менялось его лицо, нужно было видеть.

Спустя секунд тридцать, он положил трубку и задумчиво посмотрел на меня. Пожевал губу, затем подошел и сказал:

— Что же ты сразу не сказал? Я-то думал, снова местные за старое взялись... Ладно, солдат. Значит, ты наш новый секретчик?

Ответить мне ему было нечего. Документы о моем назначении, выданные чекистом, были в плотном опечатанном конверте, поэтому при всем своем желании, заглянуть туда я не мог. Так что я до самого последнего момента не знал, какая должность мне прилетела.

— Так точно!

— Ну, добро пожаловать в Овруч! — старлей развернулся и крикнул. — Шипилов! Живо ко мне!

С улицы к нам подбежал ефрейтор, но сделал это как-то не очень быстро. С демонстрируемой ленцой.

— Шипилов, сопроводи рядового Савельева к штабу! — распорядился дежурный по КПП. — И поживее, а то, как сонная муха!

— Идем! — тот кивнул мне и направился к противоположному выходу из здания, а я последовал за ним...