Глава 30

Эмма Всю дорогу я чувствовала, что мама прожигает во мне дыру. Ей совершенно не понравилось мое решение пригласить Нику домой. Наверное, она права. Конечно же, права. Но на секунду у меня дрогнуло сердце. Мне захотелось назад в прошлое. Захотелось быть ближе к Назару… Боже, как же я хотела спросить у Ники про Назара. Узнать хоть что-то. Меня затрясло так сильно, я поняла, что чувствуют алкоголики, которые завязали. Это такая борьба с собой! Просто титанические усилия. Я проглотила все вопросы. Потому что я не уверена, что справлюсь. Потому что меня до сих пор ломает. Мы подъезжаем к нашей девятиэтажке и в два захода поднимаемся на лифте на третий этаж. Я первая снимаю с себя обувь и вытаскиваю детей из коляски. Складываю ее и несу в ванную, чтобы вымыть колеса. Это занимает у меня не больше двух минут, я выношу коляску на балкон. Зову Нику, чтобы она тоже вымыла руки. Дети идут в зал, где разбросаны их игрушки. Ника садится на пол рядом с малышами. Рассматривает их, улыбается. Душа радуется. – Я поставила чайник, – говорит мама. – Эмма, помоги мне. Я смотрю на нее через плечо и шумно выдыхаю. Ей помощь не нужна, она хочет поговорить. – Ника, посидишь пару минут? – спрашиваю, указывая на детей. Глаза девушки округляются, как у мультяшки, но она быстро кивает. – Конечно! Я с радостью. Я на мгновение зависаю. Могу ли я оставить своих детей с Никой? Да, она их тетя, но она же практически незнакомка. Нет, я не могу… – Эмма, – снова зовет мама. Я снова выдыхаю. Моя тревожность скоро меня доконает. Все будет нормально, Ника ничего не сделает детям. Я захожу на кухню, и мама тут же налетает на меня, словно коршун. – Ты в своем уме? Что ты творишь? – шипит она. – Какой х*ра ты привела эту в дом? Если мама ругается матом, значит, она злая. Очень сильно злая. – Она их тетя. – Какая к черту тетя? Она им никто! Как ты могла привести ее в наш дом? Она враг! Как и ее ублюдок братец. – Причем здесь он? Ника – другая. – Она – Вайль, и этим все сказано! Меня почему-то такая злость берет. Как у нее вообще язык поворачивается такое говорить? – В своем глазу бревна не видно? – резко спрашиваю. – Что? – Ты забыла, кем был твой муж? Забыла? – Не смей! Не говори о нем в таком тоне! – Почему? Это же правда. Папа… Он был плохим человеком. Но нас же это не делает плохими, как и Нику родство с Назаром не делает плохой. Мама поджимает губы, я вижу, как она хочет много чего мне сказать, но не решается. Она просто проходит мимо меня и небрежно роняет: – Я спать. А через несколько секунд я слышу, как она хлопает дверью в спальню. Я прижимаюсь лбом к стене. Чувствую себя такой разбитой и уставшей. Меня так раздражают эти двойные стандарты. Даже после того, что я рассказала маме о том, что отец сделал с Эллой, она продолжает его защищать! Иногда мне хочется взять ее за плечи и встряхнуть так сильно, чтобы ее розовые очки разбились! Как она может других осуждать, когда у нее под носом творилась дичь… Я возвращаюсь в зал и улыбаюсь Нике и детям. – Я… Слышала ваш разговор, – тихо говорит Ника. – Понятно, – только и говорю. Я не знаю, что еще добавить. – Я понимаю, почему Анжелика так относится ко мне, я не осуждаю. Но я готова стерпеть что угодно, лишь бы провести хоть секунду с ними, – показывает на детей. Я сажусь к ним на пол, и мы играем, а потом пришло время готовиться ко сну. Обычно мне мама помогает с этим, но сегодня она демонстративно обиделась. Мы покормили моих сладиков, а потом очередь ванны, дети обожают купаться. Я дала Нике вещи переодеться, потому что мы обе с ног до головы в воде. Пока я надеваю на них бодики для сна, Ника устраняет последствия мини-потопа. Удивительно, но они быстро заснули. Я еще немного полюбовалась их сладкими моськами, взяла радионяню и вышла к Нике. Пока я укладывала детей, девушка сделала нам нехитрый ужин и заварила чай. – Твоя мама не выйдет? – Нет, – ухмыляюсь. – Извини. – Тебе не за что извиняться. Пока ужинаем, я ловлю заинтересованные взгляды Ники на себе. – Блин, ты вызываешь такой диссонанс с этим цветом волос. Тебе идет, но это не ты вообще. – Таков был план. Но ты меня узнала сразу. – У меня очень хорошая память на лица. Я улыбаюсь. – Слушай, где можно покурить? Я уже не могу, – виновато смотрит на меня. – Пойдем на балкон. Я беру с собой радионяню, и мы с кружками чая выходим на балкон. Я чуть сдвигаю коляску, чтобы удобно было сесть. Ника чиркает зажигалкой, я улавливаю запах вишни. – Расскажи мне о Мире и Авроре, пожалуйста. Я хочу знать все. Ох, Ника. Мамочкам только дай поговорить о детях. Я не просто рассказываю, но и показываю фотографии. Говорю о том, как ходила беременность, как родила. Рассказываю забавные случаи. Мне кажется, я болтаю без остановки около двух часов. А Ника слушает внимательно, ловит каждое мое слово, и это так воодушевляет. Мне так этого не хватало! Вот так сидеть, болтать и знать, что собеседнику это интересно. Это не вежливый интерес, а настоящий. Я вижу, как с каждым моим словом малыши западают в сердце Нике. Я пью чай, потому что в горле пересохло. Кажется, я рассказала ей все, от первого дня их жизни. – Назар сойдет с ума, когда узнает, – говорит девушка. Я тут же напрягаюсь. – Ника, – предупреждаю. – Я могила, обещаю. Просто… Рано или поздно вы встретитесь. – Не думаю. Я сделаю все для этого. – Почему? Он разве тебя обижал? Он любит тебя, Эмма. Ему было так паршиво. – Я понимаю, что он твой брат, но… Этот человек не умеет любить. Я делаю все это для безопасности детей. Я хочу, чтобы они росли самыми обычными, чтобы я не боялась каждый день, что прилетит какая-то шальная пуля. Я не хочу этого для них. Я сама так росла. Да и ты тоже. Неужели ты хочешь этого для своих будущих детей? Я хочу спокойной жизни. Я всегда к этому стремилась. Я… Я любила твоего брата, – признаюсь. – Так сильно, что готова была остаться с ним. Я просила его выбрать меня, жениться на мне. А он… Никогда не женится на мне, потому что я порченый товар. В безопасности я буду только рядом с ним, на его территории, как собака на цепи. А если узнают, что у нас дети, то мы их собственноручно приговорим. Я люблю Назара, но я выбираю детей. Мы обе замолкаем. Я быстро стираю слезы со щек, а Ника кладет голову мне на плечо. – Я понимаю тебя, – говорит тихо. – Клянусь, я сберегу твою тайну. Но я умоляю, Эмма, не убегай. Пожалуйста. Я хочу видеть, как они растут. Хоть одним глазком. – Хорошо, – вру я. Я здесь не останусь. Когда Равиль помог нам с квартирой, то уже тогда он продумал все до мелочей. Если это место рассекретят, то у нас есть еще три места, где можно спрятаться. Мы с Никой проболтали полночи, а потом легли спать. Рори и Мир разбудили в семь утра, как два маленьких заводных будильника. Они сами перебираются ко мне на кровать, и мы еще минут двадцать лежим и нежимся, пока я выцеловываю все сладкие складочки и пальчики. Потом я прошу Нику присмотреть за жопками, пока бегу в душ и умываться. Следом идет девушка. Мы топаем на кухню, где уже хозяйничает мама. – Доброе утро, – говорю я. – У нас закончилось молоко, – вместо приветствия говорит она. – Хорошо, я позже схожу. – Я хочу выпить кофе с молоком! – капризничает она. Я понимаю, что спорить бесполезно. Поэтому иду в комнату и переодеваюсь в леггинсы и толстовку. Ника выходит из душа, я делюсь с ней одеждой, точно такой же, и мы идем в магазин. Приходится пройти почти квартал, потому что магазин у дома открывается позже. Мы заходим в супермаркет, и я покупаю несколько тетрапаков молока. На выходе мы покупаем кофе из автомата. Ника просит пару минут, чтобы покурить. Мы останавливаемся возле какого-то гаража и негромко переговариваемся. Внезапно на шее волосы становятся дыбом, сердце заходится в каком-то странном ритме, я чувствую приближение чего-то плохого. Не могу объяснить. Я смотрю по сторонам, вроде ничего такого, но интуиция просто вопит о том, что нужно бежать. – Пойдем, – говорю я. – Подожди, сейчас доку… – говорит девушка, но я ее грубо перебиваю. – Сейчас, блть, пойдем! Мы идем по дорожке, я пытаюсь убедить себя, что я себя просто накрутила. У меня почти получилось. Почти. Мы не успеваем дойти до дома буквально метров тридцать, когда нам путь преграждают два огромных внедорожника. Оттуда выходят головорезы, по-другому их не назвать. Мы обе даже пикнуть не успели, как они нас заломали и грубо бросили в багажник. Нас похитили.