= 11 =

ВИКТОРИЯ

Все также посмеиваясь, он вдевает свои древние наушники в уши, и отворачивается. И буквально сразу засыпает. Это можно понять по тому, как сникла его голова к окну и мирному сопению. А я почему-то его разглядываю. Смотрю на нос, с небольшой горбинкой, явно сломанный когда-то в какой-то драке, короткие темные ресницы. Смотрю на родинку на середине шеи. На непослушную русую челку, которую так и хочется поправить. И в принципе, наедине сама себе я могу признаться, что понимаю, чем он нравится девчонкам. А его рука, у него такая большая ладонь… Что это было? Будто бы излучает тепло. Непривычно и странно. И его эти бездонные глаза и цвет такой необычный. Когда он смотрит прямо на меня я… Я немного … Так, ладно. Он не моя цель. Моя цель меня уже атаковала с десяток гневных сообщений. Ой ли еще будет, Кирюша. Это война и на этой войне я совершенно одна. Папа во вторник дал мне это осознание.

То, что я пережила во вторник, кажется будет теперь всегда со мной.

Вторник.

Отец возвращается часов восемь и после ужина просит меня зайти к нему в кабинет.

- Папочка? – приоткрываю дверь. Он мне улыбается, как всегда и кивает.

- Я поговорил с Кириллом, разобрался в ситуации, - рассказывает, пока я устраиваюсь напротив него. Представляю, как Перьяков краснел и блеял. Ну, мне хочется, чтоб это было так. Превращаюсь в одно большое ухо.

- Он мне рассказал немного иную версию.

Что-о?!

- Да, и какую же?

- Девочка была пьяна и сама на него полезла, а ты просто все не так поняла, не дала объясниться парню, и к тому же… - отец поджимает губы, - сразу же уехала с другим парнем. Что это за парень, кстати?

Как сижу с открытым ртом, так и остаюсь с ним сидеть. Что я только что услышала? Да как такое возможно?

- Учится у нас в универе, знакомый, - на автомате выдаю, - он просто меня подвез.

- Куда подвез? Дома ты не ночевала в тот день.

- Папа при чем тут я? – не выдерживаю. – Твой любимый крестник был с моей лучшей подругой, и они оба были вполне в сознании! Неужели ты мне не веришь?

- Я верю, что ты в это веришь, но это не значит, что все так и было. Давай честно, ты наверняка пила, так?

- Ну, я…

- Здесь ничего страшного, детка. Тебе двадцать. Просто сама понимаешь можешь ли ты верить своим глазам?

- Папа, я могу…

- Солнышко, мы с тобой Кирилла знаем с пеленок, доверяем ему, - перебивает меня отец, - разве он не лучшая пара для тебя? Разве бы он так поступил с тобой? Он в тебе души не чает. Просто дай ему шанс все объяснить, я уверен, что ты все поймешь и у вас все наладится. Вам просто нужно поговорить. В двадцать все принимаешь слишком близко к сердцу. Это понятно. Пообижайся еще немного. Но не дай глупости вас разлучить. Просто поговори с ним. Да? ( Позорник 18PSBTdKPW )

Я моргаю, не могу поверить, что это все слышу собственными ушами из уст своего же отца. Это просто бред какой-то. Этого просто не может быть. Мой папа, моя стена… он вовсе не моя стена. Он стена Кирилла. А как же я? Я как? На кого мне опереться? Кто будет за меня? Где моя стена???

- Папа я…

- Вы поговорите, обещай мне.

- Да, - произношу, то, что хочет слышать. – Как раз в пятницу едем на природу с ребятами и Кирилл там будет.

- Вот и отлично, иди ко мне, - папа расставляет руки, и я впервые не испытываю желания в них оказаться. Теперь мне кажется это все фальшивым и ненастоящим. Но заставляю себя встать и обнять отца, который так здорово все уладил. Который теперь не на моей стороне. И прижимаясь щекой к его плечу я понимаю, что точно никогда не прощу Кирилла. За это. За то, что отнял мою уверенность и защиту.

Теперь я осталась сама за себя. Одна.

Мы приезжаем через два часа дороги по обе стороны, от которой лесополосы. База огорожена высоким двухметровым забором из рябицы. Деревянные домики (уже не палатка – и то хорошо!), рассчитанные на двоих. Где-то две кровати отдельно, где-то большие двуспальные кровати, которые достаются девочкам. Пацаны единогласно заявляют, то не педики, чтоб спать на одной вместе. Естественно, выбираю себе Ксюшу, которая до сих пор не может поверить, что я в этой поездке, на природе. Да я и сама с трудом верю в это. Пока мы разбираем вещи, рассказываю девушке, как Кирилл в автобусе взбесился из-за того, что я села с Рудниковым. ( Лгуны CNbXDwv7 )

- А Руслан что?

- Как и было рассчитано чихать хотел на то, что хочет Кир, - отзываюсь почти с восхищением.

- Вот красавчик! – хмыкает Ксю, раскладывая косметику.

- Чем здесь будем заниматься? – спрашиваю, выглядывая в окно.

- Мы ничем. Здесь в основном пары, - слегка смущенно проговаривает подруга, - в смысле девушки в парах с кем-то из парней. А они проводят тренировки на открытых площадках два раза в день. Бывают играют во что-нибудь. На второй день вечером вроде костер и танцы… а так из развлечений только свежий воздух…

- Супер, на съедение комарам, - закатываю глаза, - благо я с собой взяла тысячу спреев от насекомых. А откуда ты все это знаешь?

- Денис рассказывал. Еще сказал, что мне не будет скучно, хотя мне с ним и не бывает, - Ксю мечтательно закатывает глаза. Ну, классно. – И поскольку здесь все совершеннолетние никто ни за кем особо не следит в течении дня, так что полная свобода.

- И что делать с этой свободой в лесу? – фыркаю, - ходить грибы собирать?

- Ну хотя бы, - отвечает Ксюша мелком глянув на меня, - Вик.

- М?

- А почему ты передумала? Ты ведь не любишь природу.

- Тебя одну не хотела отпускать. А то еще запрыгнешь на своего Дениську и отдашься ему. Буду бдить твою честь.

- Ага, ты, правда, немного опоздала… Хотя и с Деном мы еще не заходили так далеко…

- Разве, когда крышу сносит ты не мчишь навстречу безумству? – спрашиваю даже с некоторым любопытством.

- Это у тебя была великая любовь, - напоминает мне подруга, - тебе лучше знать.

- Ну, да была, - живо отвечаю, - конечно. Только там у нас была другая, такая знаешь из родного в нечто великое… Как тогда казалось. А сейчас даже не знаю, что вообще было… и было ли это вообще.

- А Римма пишет? Звонит?

- Не знаю, она у меня заблокирована теперь, - передергиваю плечами.

Не хочу даже вспоминать эту девчонку. Она, кажется, разбила мое сердце сильнее, чем Кирилл, как бы странно это не звучало, хотя в этом я никому не признаюсь. Пусть все думают, что мне плевать, так легче по жизни. Ненавижу жалость.

Через час все собираются на ужин. Он проходит в помещении похожем на ангар, отнюдь не у костра, как предсказывала Ксю. Что-то типо школьной столовой, но со шведским, очень скудным столом. Столик и две скамейки по обе стороны, рассчитанные на троих. Всего за столом шесть человек.

- Привет, отлично выглядишь, - шепот мне на ухо. Оборачиваюсь и встречаю синеву глаз. Кирилл по-прежнему выглядит неотразимо, только сейчас в моих глазах вся его красота угасла.

- А ты так себе, - отзываюсь.

- Перестань, малыш. Давай поговорим?

- Не о чем, - отрезаю.

- Твой папа так не считает, не так ли? – довольно протягивает. Оборачиваюсь на него. Вот козел!

- Потому что ты ему наплел небылицы, - огрызаюсь, на нервах накладывая на тарелку все что вижу. Хотя, если честно, то вряд ли больше половины смогу положить себе в рот.

- Я ему сказал лишь правду.

- Правду? – аж задыхаюсь от возмущения, - да пошел ты!

Беру быстро тарелку и сок, разворачиваясь, осматриваю столики.

- Мы сидим там, - твердо подсказывает парень, касаясь моего локтя. Нахожу того, кто мне нужен глазами.

Ага, сейчас.

- Ну и сидите, - отвечаю гордо.

- Ты не посмеешь, - шипит он, поняв мои намерения. Но я, расправив плечи, уверено иду к намеченной цели, плюхаюсь за стол, заставив сидевших посмотреть на меня.

- Привет, Вика, - первым здоровается Денис дружелюбно улыбаясь, будто мне есть дело до его улыбки.

- Привет-привет, - отзываюсь, мельком глянув на двух остальных парней, явно тоже из команды: худых и длинных – отличительная черта баскетболистов. Они тоже мне приветливо улыбаются, чуть кивнув. И их взгляды остаются на мне, а к этому я привыкла, поэтому не придаю большого значения. Я хороша собой и безусловно это знаю.

- О, Ведьмочка, - чуть двигается Руслан с привычной ухмылкой, а я чувствую аромат мужского лосьона и свежести. – Я уже начинаю думать, что нравлюсь тебе.

- А ты не начинай, - отвечаю, нахально взглянув на него. И, похоже, последняя замечаю фигуру, движущуюся в нашу сторону. Похоже мне никогда не надоест его разъярённое лицо. Насмотреться не могу прям.