= 4 =

РУСЛАН

- Пожалуйста, Русик, - тетя Тома стоит у нас в коридоре с пирогом в руке. Мама тоже смотрит на меня просительно.

- Хорошо, попробую, - соглашаюсь, потому что иначе буду убит этими же взглядами просящих мам.

Наша соседка просит найти ее дочь, которая пошла гулять, а уже за полночь и она до сих пор не вернулась. Тетя Тамара мать Наташи, за которой я иногда присматриваю. Она была лучшей подругой моей сестры, и моя мама в ней души не чает. А мне уже порядком надоела эта прожигательница жизни. Прозвонив парочки-тройке знакомых, узнаю, что она запёрлась с друзьями на вечеринку к мажорику. Причем, к моему самому любимому. И думая, как чертовски мне повезло, сажусь на мотик и еду по маршруту. Уж где обитают Перьяковы знают, если не все, то многие. Надеюсь, эта дура в порядке.

Калитка открыта – заходи кто хочет. Но уверен, что не в дом. Потому и нахожу Наташу у бассейна. Молча под ее крики беру за руку и тащу за калитку. У мотоцикла она вырывается, кажется ее даже немного трясет от ярости. Но мне плевать, потому лишь выдыхаю.

- Ты офигел?! Зачем ты меня позоришь перед друзьями?

- Это что ли твои друзья? - киваю на калитку, доставая пачку сигарет. Вообще скоро игры и надо бросать.

- Эти, ты других видишь? – огрызается.

- Вижу, что ни один за тобой не притащился и не переживает, что какой-то бычара тебя утащил. Какие это друзья?

- У тебя прям показательно образцовые!

- Че ты орешь, как курица? Поехали домой, - устало выдыхаю, касаясь губами фильтра и щелкаю зажигалкой, зажав шлем под подмышкой. Наташа на мгновение застывает, следя за каждым моим движением. Приподнимаю бровь, выпустив дым и она отмирает.

- Слушай, ты мне не брат, не парень и тем более не отец. Мне есть восемнадцать. Что хочу то и делаю. Маме позвоню, и, вообще, сама разберусь!

Она разворачивается и возвращается на свое пати. Ну. Я пытался. В конце конов Ната права. Да и черт с ней. Иду к калитке и открываю ее, разглядываю веселящихся. Вижу того, кто мне нужен и набираю быстро номер. Парень у бассейна, наш пацан с района берет трубку и одновременно замечает меня.

- Русь, ты че? У калитки мне звонишь? – удивляется.

- Кость, присмотри за Натой. Чтоб до дома дошла.

- Не вопрос, бро – поднимает руку. Я поднимаю в ответ и закрываю дверь. Теперь можно спокойно отправляться домой.

- Привет, -здоровается со мной слабый голос в стороне.

Перевожу взгляд на девушку, прислоненную к забору. Сначала даже не узнаю. А потом узнаю, но не могу понять, что она делает здесь и почему говорит со мной. И почему в таком виде? Светлые волосы растрёпаны, тушь слегка размазана, бледная как смерть. Она в одной блестящей тряпке, которая едва прикрывает что-либо, которая неплохо подчеркивает ее покрытые гусиной кожей ноги и тонкую талию.

- Привет, - протягиваю, оглядывая ее, – клевые ботики.

Она смотрит на свои ботинки на пять размеров больше, затем поднимает синие глаза на меня. Что-то не так с ее взглядом, он странный какой-то. Неживой.

- Они не мои, - зачем-то поясняет, еще сильнее оседая и прислоняясь к забору, будто ноги сами прокатываются чуть вперед.

- Хм… а так и не скажешь, - протягиваю, продолжая стоять чисто из любопытства. В этот момент дверь калитки открывается, ударяясь о забор. Эффектно, ну.

- Вика! Эй, ты, чмо, отойди от нее!

Удивленно оборачиваюсь. У калитки стоит Кирилл, нахмурив брови. Девушка впивается ногтями в мою руку и заглядывает в глаза.

- Помоги мне… отвези меня…

- Да? И куда? - интересуюсь, чувствуя, как парень у калитки прожигает меня взглядом полным ненависти.

- Ты меня слышь…Э! Глухой, тебе говорю! – Кирилл все еще на два шага от нас. Странно. Это же вроде его девчонка. А стоит чуть поодаль, будто боясь, что укушу. Оглядывается явно в поиске поддержки. Кир всегда был трусоват. Но сейчас…Серьезно?

- Не подходи! - ее голос будто на надрыве, - клянусь, Кирилл… ты меня знаешь… просто отвали-и…

- Что? Что, собираешься поехать с ним? С ним?! Да?

Кирилл все же подходит и толкает меня. Послушно делаю шаг назад. Он в своем уме? Он вообще видит в каком она состоянии? Однако девушка мертвой хваткой вцепляется в мою руку. Даже интересно. Мне только не хватает любовных разборок. Где, кстати, я по итогу никого даже не ебал.

- С кем угодно, - отзывается Вика, второй рукой касается лба, закрыв пол-лица. Видать штормит.

- Рудик, ты можешь свалить отсюда? Не до тебя…- как-то досадно произносит Кирилл, наклоняясь над девушкой, - ты совсем замерзла, пошли в дом, поговорим…

- Нет! – пальцы сильнее сжимают руку, бля никак она ее оторвать хочет. – Я тебе сказала: «сва-ли!» – это тоже Перьякову. И затем совершенно неожиданно снимает ботинок и очень метко попадает им прямо в голову своего парня, тот, явно этого не ожидая, с корточек падает на задницу, отчего невольно хмыкаю. Бля, когда бы еще увидел это представление? Спасибо, тетя Тома.

- Твою мать! Вика! – Кирилл трет ушибленный лоб, смотрит злобно на меня, потом на нее – ну и пошла ты, долбанутая! Пусть тебя у него поимеют по кругу! Будешь знать! Вали с ним!

Че? Че он несет? И на мое изумление эта мажористая задница встает, разворачивается и уходит. Вместе с ботинком в руке. Что бля? Он только что дал мне разрешение отыметь ее по кругу? Это точно его девчонка или он ее обиженная телочка? Мажорики херовы, фиг поймешь кто есть кто. Смотрю на девчонку. Она тяжело дышит. И явно слегка подмерзла. И, пожалуй, я еще не скатился до такого говна, которое способно ее оставить здесь одну.

- Ты что приняла? - заглядываю в ее глаза.

- Пожалуйста…отвези… - просит.

- Куда везти-то? - спрашиваю, надевая шлем. Но стоит мне ее отпустить, как девушка оседает и отключается. Твою ж мать! Нащупываю пульс. В норме. Жить точно будет, но ей бы не мешало меньше пить или закидываться. Почему-то, похоже на второе. Касаюсь ее лба, руки и ноги. Она холодная. Вот бля, что мне с ней делать? Отнести в дом? Все -таки там ее пацан какой бы он гандон не был. Две секунды смотрю на забор, затем решительно поднимаюсь и беру ее на руки. Она вообще кушает? Практически невесома. Послушно обмякает теперь уже на моих руках. Иду к мотику и некоторое время стою в раздумьях. Надеваю на нее свою куртку. Придерживая, нелегкая задача, одной рукой достаю веревку и привязываю ее лицом к своей грудной клетке. Она что-то невнятно бормочет, не открывая глаз. Рукава своей куртки, которые оказываются ей довольно длинными завожу за ремень своих брюк с обоих сторон. Когда бы еще барби класса люкс так меня обнимала? Хмыкаю своим мыслям. Вроде не должна свалиться. Тело зафиксировано, руки тоже. Главное, чтоб ментов не встретить, тогда точно не отверчусь. Батя голову оторвет, как минимум.

- Руслан, - говорю сам себе – ты об этом пожалеешь.

И пытаясь не смотреть на ее красивые ноги, которые зажимаю своими коленками, прокручиваю газ и отталкиваюсь. Мы едем не сильно быстро, но стараюсь выбрать маршрут покороче. По дворам. Ко мне домой точно нельзя. А вот к моему старику, он-то как раз и живет рядом - вполне. А завтра разберемся. Не оставлять же у забора. И, если быть до конца честным я не хочу думать о том, почему не смог отказать тупой мажорке, до которой мне по сути дела нет. Хотя стоит признать, что она одна из самых красивых девушек, которых я видел. Но все еще помню ее взгляд полный презрения, которым смотрела на меня и моих друзей. Будто ожидая, что в какой-то момент мы ей поклонимся и скажем «Ваше Высочество, простите».

Батя живет в новостройке на двадцатом этаже. Это обычная двушка, просто относительно новая. Отец укатил в Тай со своей очередной пассией, а ключи от его квартиры у меня всегда при себе.

Я запарился нести девчонку на руках и потому с удовольствием укладываю ее на диван и думаю, а что дальше-то? Укрываю одеялом. На всякий случай щупаю пульс. Но он у нее в норме, как и дыхание. Словно она просто спит. Может вызвать врача? Да ну на хер. Пусть отсыпается и завтра валит на все четыре стороны. У меня и без нее головной боли в жизни хватает.

И с херали я вообще во все это ввязался? Но уже ввязался. И фиг с ним. С меня не убудет. Сначала иду в душ, затем в отцовских трениках и футболке направляюсь на кухню, быстро соображаю бутики с колбасой и сыром, эти ночные приключения разыграли во мне аппетит. Снова подхожу к девчонке. Дыхание ровное, щеки порозовели. Я точно не полезу снимать с нее платье или еще что. Пусть и за это спасибо скажет. Потом захожу в папину спальню. Будет опять орать, что в кровати крошки. Но кому есть до этого дело? Когда он решил оставить нас с мамой никто на него не орал.

Набираю сообщение маме, чтоб не переживала и передала тете Томе, что Наташа позвонит и за ней присмотрят. А я остаюсь ночевать у отца.

Переключаю каналы, останавливаясь на каком-то ужастике, под него благополучно и засыпаю