= 39.1 =

Мы приступаем с девочками со следующего же дня. После того, как благополучно сдаем зачеты. Я сдаю. У девчонок остается по несколько хвостов. Но все это ерунда. Они справятся, как и всегда. Если нет, где надо подсуетимся.

Я вызваниваю Лену Свиткову, она раньше со мной на танцы ходила, сейчас уже второй год хореограф, постоянно обучается, ездит на мастер классы. В общем, в теме. Соглашается сразу, говорит, интересный опыт.

Мы сидим в спорт зале в нашем кампусе и обсуждаем, музыку и концепцию. Все -таки нас пока трое, их семеро. Номер должен быть ярким и запоминающимся. И он будет таким.

Мы репетируем почти весь день до самого вечера, продумывая детали. Добавляя эффекты.

Вечером после душа валюсь на кровать и начинаю звонить в ателье с заказом формы на троих. Эскизы нарисованы на скорую руку, вернее три руки, у всех троих они явно не с того места. А у меня совершенно нет времени нанимать профессионала.

У меня даже нет сил одеться и выйти на ужин. Да и честно сказать, я не хочу есть. Еда для меня стала лишь необходимостью по минимуму.

Слышу шаги мимо своей комнаты.

- Алекс! – зову.

- М? – заглядывает в комнату и сразу хмурит брови, - ты че развалилась? Пошли ужинать и делать вид, что мы семья.

- Ой, я не голодная, - морщу носик, - скажи, ты сможешь мне помочь?

- А что мне за это будет? – его глаза загораются.

- Но ты даже не знаешь, что мне нужно. Иди сюда.

Послушно подходит и я протягиваю ему листок, где мы втроем рисовали силуэт, одетый в форму. Брат переворачивает его всеми возможным способами, затем переводит взгляд на меня.

- Что это такое?

- Вот именно. Мне нужна твоя помощь. Я тебе скажу, что нужно, а ты нарисуешь. Набросок. Пожалуйста, - заглядываю в его глаза. Прием действенный. Только для меня.

Он выдыхает и плюхается на кровать. Протягивает руку и получает альбом и карандаш. И мы вместе рисуем то, что нам нужно. Я диктую он выводит. Алекс одарен от Бога, он может просто начертить линию и это будет произведением искусства. Но он бросил все это занятия.

Но то, как точно он изображает детали, это просто круто, его эскиз будто живой. Отправляю девчонкам, хотя их одобрение мне точно не нужно. Все решать буду я. И у нас точно будет именно такая форма.

- А теперь, - Алекс удобно устраивается на локтях и смотрит на меня, - ты мне расскажешь почему на тебе лицо вечной скорби?

Склоняю голову.

- Ну знаешь ли, месяц выдался так себе, - протягиваю, обдумывая насколько хочу посвящать его в свою жизнь.

- Я так и не понял, что у вас с Киром. Вы ж вроде расстались? А тут в пятницу такое представление. Что это?

- Почему ты у него не спрашиваешь, что у него? – раздражаюсь.

- Потому что меня больше волнует, что у тебя.

Смотрю на своего брата и думаю, о том, что, если я начну ему рассказывать, а он встанет на сторону отца. Во всем. И будет за Кирилла и против Руслана. Мне это еще больше причинит боль. Никому не нужно о нем знать. Это будет просто моя боль. Которая время обязательно заберет с собой. Когда-нибудь.

Бли-и-ин.

Но можно же рассказать не все.

- Кирилл мне изменил с Риммой, на моем дне рождение. Трахались так, что минуту меня не замечали, - выдаю.

Алекс усаживается в вертикаль и смотрит на меня.

- Повтори.

- А потом, когда я с ним рассталась, он меня оскорблял и хватал до следов на коже. Я больше с ним никогда не буду. Никогда.

- Хватал? - глаза брата темнеют, и он чуть склоняет голову, - как он хватал тебя? Покажи.

Протягивает расписанную руку ко мне.

- Ты издеваешься? – укоризненно смотрю на него, - мне сил точно не хватит на твою наждачку. Ты мне веришь?

- А ты что меня обманываешь? – не понимает, озадаченно нахмурившись.

- Папа просто сказал, что я все не так поняла и должна простить Кирилла, мне все привиделось и показалось.

- А тебе привиделось?

- Ну, Алекс! Конечно, я была слегка выпившая. Но такое мне точно не привиделось. Это было. Точно! Иначе как объяснить такое долгое отсутствие Риммы в моей жизни?

- Хм, - выдыхает Алекс и снова разглядывает меня, размышляя над чем-то, - мне придется намылить его задницу.

- Из-за меня? – удивляюсь.

- Ты сомневаешься? – взгляд Алекс светлеет, и он, встав трепет меня за щеку, естественно, выворачиваюсь. – Никто не смеет тебя обижать. Только я.

- Ну да, спасибо, - говорю. – Но ему уже мылили шею за меня.

Все же где-то глубоко внутри я привязана к Перьякову, как бы ни было. Словно он нерадивый родственник. Но родственник. И мне никогда не хотелось лишать Алекса близкого человека. Их у него и так нет. А они друзья с детства. Пусть и не лучшие, но близкие.

- Кто? – спрашивает.

- Что кто?

- Шею мылил, кто?

- Какая уже разница, - протягиваю.

-Рэму почему не сказала? Он бы сразу разобрался.

- Ой, всё. Может я всему универу должна была растрезвонить? Я просто не хочу быть с ним. И замуж за него тем более не хочу.

- Вопросов нет, - говорит твердо, - Кир больше не захочет сделать тебе предложение. Или вести с тобой себя не подобающе. Я улажу.

- Но папа…

- Я улажу, малая, - Алекс растягивает губы, - Роман Викторовича беру на себя. Он та-ак любит со мной душевные беседы.

В порыве обнимаю брата за шею. Я так рада его возвращению! Уже через мгновение хлопает меня по спине.

- Ну сё, сё, сё…а то еще решу, что ты меня любишь, – говорит.

- Ой не, - отстраняюсь и улыбаюсь, - фу.