Глава 9 · Гастроли

Передо мной завис шаа Кренд – мой секретарь:

– Шааза Кайя, мы можем выдвигаться?

– Да, конечно, летите вперед, мы с эратом догоним, – разрешила я.

Не прогадала с выбором секретаря. С виду щуплый юноша оказался на редкость расторопным, стоило о нем только подумать, а он уже тут как тут. Чуть позже я познакомилась с его опекуном – апиком Женем. Сак Жень, как принято обращаться к весьма уважаемым в своей среде апикам, удивил меня тем, что, будучи представителем другой расы, взял на себя ответственность за сына погибшего нанимателя, которого разорили и убили свои же партнеры. Смелый поступок. Жень вырастил Кренда, обучил всему, что знал сам. И вот теперь удачно и вполне заслуженно продвинул юного подопечного по карьерной лестнице. Ведь парень только третий переход прошел – восемнадцать лет. Сначала я не раз обращалась к Жене, как называла его про себя, за советом. Потом недолго думая, предложила ему работать у нас директором театра – умные и порядочные «люди» всегда нужны.

– Это все? – слегка удивленно уточнил Йелли, разглядывая мой багаж.

Я придирчиво посмотрела на три кожаных сундука-кофра с одеждой, обувью, украшениями (как шаазе без них!). Вроде не увлекалась, взяла самое необходимое, чтобы блистать, но не звездить.

– Да, кажется, ничего не забыла.

– Даже странно, – раздался ехидный голос Амилы, явившейся на террасу вслед за Ниолом, затем она не менее ядовито добавила: – Ты меня удивила такой скромностью на грани неприличия. Я думала, что ты полдворца с собой потащишь…

– Нет, все лишнее я оставила здесь, под твоим присмотром, – я мило улыбнулась свекрови, а как только до нее дошел смысл фразы и она сжала кулаки, моя улыбка стала неприлично широкой.

– Ладно, в отличие от вас, у меня много дел. Не скучайте, а то летите совсем одни, не с кем перемолвиться… – Амила помахала нам рукой, собираясь взлететь, но тут из-за дворца показалась длинная, многочисленная, крылатая процессия, нагруженная багажом, сродни приличному обозу.

Возле главной летучей «телеги» металась Делла, угрожая всех проклясть, если ее драгоценные наряды вывалятся или пострадают. Сегодня наша примадонна, как и я, «радовала» Амилу розовым нарядом. Со временем моя тень стала подражать мне, а не Амиле. Правда, пока только по части манеры одеваться, оценив эффект, который я неизменно производила на сильных мира сего, а во всем остальном предпочитала подражать истинной шаазе, а не подкидышу Язы.

– Одним отдохнуть не получится, – еще более очаровательно и с наигранной грустью «посетовала» я, – ты же знаешь, у меня сериальная постановка «Ромео и Джульетта» началась. Так что пришлось брать с собой весь театр, декорации, реквизит…

– Да ты с ума сошла! – возопила Амила. – Кому нужен твой театр? А ты такую толпу за собой по городам таскать будешь!

– Новые места для съемок только украсят картину, – спокойно парировала я.

Нападки свекрови на мою работу больше не расстраивают, в основном развлекают. С момента выхода сказки о Золушке-Чернушке прошел месяц, и мы постоянно работаем, расширяя репертуар. Следующей была еще одна небольшая сказка, а теперь готовится увидеть свет небольшой «телесериал», чтобы каждый день привлекать к «голубым экранам» зрителей. Генеральный прогон первой серии, или как еще совместить леарскую магию с достижениями и терминологией моей родины, вчера прошел на ура. Теперь урны обратной связи работают постоянно, чтобы иметь представление о «рейтингах» и впечатлениях. Леары с удовольствием приняли участие в обсуждении. Кренд в качестве услуги мне покрутился в разных общественных местах и узнал новости.

Благодаря опыту апика Жени, деньгам и поддержке Йелли, энтузиазму и талантам всех служащих театра, мое дело развивалось быстро и успешно. Словно сами лары помогали. Во всяком случае, духи рода Арэнк содействовали постоянно и с удовольствием. Эти эманации душ повадились являться в студию во время репетиций. И не просто слушали-смотрели – помогали учить сценарии актерам разными способами и порой просто своим настроем, веселым или грустным, в зависимости от сюжета, «заряжали на подвиги» всех, от режиссера и худрука в моем лице и актеров до рабочих сцены.

В большой тур по городам и весям шаазата Арэнк весь театр отправился с горячим энтузиазмом. Для труппы это путешествие-гастроли стало выдающимся событием, ведь многие не могли путешествовать по Леарату в силу разных причин.

Прищурив глаза, Йелли наблюдал за, кажется, бесконечной вереницей народа, покидавшего дворец вместе с нами. Посмотрел на меня, оценил виновато-умильную рожицу, которую я состроила, и, снисходительно-насмешливо покачав головой, жестом предложил отправляться.

К первому пункту нашего пути – городу Шаворе – мы несколько часов летели весело и с шутками. Даже к постоянному присутствию строгого, сурового эрата путешественники привыкли быстро и сначала тихонечко, а потом громче и громче делились впечатлениями. Чуть позже, прямо в небе, репетировали, разучивали роли. Йелли иногда приподнимал белоснежные брови, наблюдая за очередной сценой, и было похоже, что воспринимал театральные будни за бедлам или слет умалишенных.

Встреча, организованная главой города Шаворе, поразила всех, даже эрата. Во-первых, огромная толпа собралась вокруг приличных размеров центрального поместья, где нам предстояло «квартировать» какое-то время. Здешний дворец со службами возвели на высокогорном плато, на вершину почему-то не полезли, зато места вокруг много и перед центральным входом большущая площадь.

Во-вторых, только мы приземлились у входа и начали церемонию представления и знакомства, в нас чем-то запустили. Йелли среагировал мгновенно, еще до того, как я заметила угрозу, – прикрыл меня белоснежными крыльями и голубым защитным куполом. А замороженная «угроза» с ледяным перезвоном раскололась на кусочки и рассыпалась у наших ног.

– Кто посмел! – взбешенно заревел Йелли.

Я смотрела вниз, выглядывая из-за его крыльев, потом присела и подобрала кусочки льда, в которых застыли красные цветочные лепестки. Нам бросали цветы? Но ведь цветы в Леарате лишь в долинах растут? Здесь, в холоде и на вершинах гор, их невозможно сохранить живыми.

Вперед выступил глава Шаворе, его серые крылья трепетали, симпатичное лицо побелело от страха и напряжения, руки он не знал куда деть, голос дрожал:

– Это было приветствие… праздничное. Мы хотели выказать радушие хозяйке шаазата и признательность за чудесные сказки…

Положив руку Йелли на плечо, я поспешила исчерпать инцидент:

– Они бросали нам цветы, как в «Золушке»… «Чернушке» приветствовали молодоженов после свадьбы. – И с благодарной улыбкой, еще не совсем поверив в это чудо, уточнила у главы города: – Верно, шаа? Да?

– Да, да, да, шааза Кайя! – выпалил он, кивая так убедительно, что никаких сомнений не осталось не только у меня.

Йелли сразу успокоился, но крылья убирал медленно, неохотно выпуская меня из защитного кокона, затем положил руку на талию и бережно прижал к себе. Явно никому не доверял и предпочел держать при себе, как самое ценное. И все-таки счел необходимым сухо поблагодарить:

– Спасибо. Интересный прием. Впредь лучше предупреждай.

Ну да, во избежание, так сказать.

Пока шли к нашим покоям, я, ощущая крепкую, надежную руку мужа, впервые почувствовала, что, кажется, влюбилась! По-настоящему влюбилась, а не по дружбе! Чувство будоражило кровь: меня то в жар бросало, то в холод – страшно любить безответно, уж я-то знаю, видела, как относились друг к другу отец и некоторые его жены, влюбленные, но не любимые.

Покои были похожи на Амилины – белые, словно операционная. Всего день вне дома, которым стал для меня наш ларанский дворец, а я уже хочу вернуться. Там теперь много цвета, уютно и тепло, не то что тут… чужое.

– Мы здесь надолго? – нахмурилась я, разглядывая типичные белолеарские хоромы.

Йелли обнял меня со спины, прижал к груди и глубоко вздохнул:

– Устала? Не нравится?

– Немного. – Я положила ладони на его руки, погладила. – Просто здесь как в гостях. А я раньше не очень любила гостить у чужих лю… В общем, предпочитала наносить кратковременные визиты. Думаю, привыкну…

И заметила наше отражение на зеркальной ледяной поверхности: розовое, сияющее драгоценностями видение в облегающей тунике и узких брючках, с высоким серебристым хвостом на макушке обнимает высокий красивый мужчина, буквально обволакивает собой, словно хочет коснуться всем телом, всей кожей почувствовать. Его белая шевелюра контрастирует с моей платиновой, к счастью, не поседевшей, светлые, почти прозрачные холодные глаза – с фиалковыми, бархатными.

Наши взгляды встретились в зеркале, голубое пламя разгоралось все ярче, и вот уже большие мужские руки легли на полную женскую грудь. Я откинулась назад, положила голову на плечо Йелли и сладко вздохнула, наслаждаясь его ласками. Шумное возбужденное дыхание… мой стон желания и удовольствия… мужские ладони скользнули ниже, легли на бедра и…

– Кайя, посмотри! Посмотри, что мне подарили! – с восторженным криком в покои ворвалась Делария.

Я застонала уже не от страсти, а с досады:

– Делла, если ты моя тень, то должна быть незаметной и неслышной…

Йелли резко развернул меня к себе лицом, чтобы не демонстрировать чужим мою обнаженную грудь. При этом он так злобно рыкнул, недовольный явлением моей заклятой подруги, что даже меня проняло. А вот звезда как ни в чем не бывало быстренько прикрыла лицо ладонью, поклонилась коротко и, бочком-бочком обойдя разозлившегося эрата, замерла передо мной. И с таким восторгом и гордостью протянула мне живые цветы, не передать словами:

– Представляешь? Это мне подарили, а сколько выказали восхищения!.. Ум-м-м!..

Деларию захлестнуло восторгом настолько, что ей, наверное впервые в жизни, было по-русски до лампочки, как на нее отреагирует эрат, не говоря уж обо мне. Ее целиком и полностью поглотили собственные ощущения – бурные, пьянящие, головокружительные.

– Представляю и, поверь, разделяю восторги поклонников твоего таланта. Ты настоящая актриса. А что дальше будет!..

– Ты думаешь? – вскинула она сияющий взгляд. – Обещаешь?

– Ручаюсь! – в голосе Йелли крошился лед. – Дальше будет незабываемо, если ты сейчас же не уберешься из моих покоев!

Видимо, не надеясь на понимание ошалевшей от успеха первой леарской звезды, второй эрат голубой широченной «плетью» вытолкал ее вон и для верности наморозил на входе ледяную завесу. Дальше незабываемо хорошо было уже мне. Розовые тряпки разлетелись по полу, ожерелье я успела спасти, а вот ножки у кровати мы сломали совершенно честно!

* * *

Передо мной раскинулся город Йерик – самое большое владение шаазата Арэнк, более того, здесь еще и малая родина – родовое поместье Арэнков. Ларанский дворец, оказывается, увеличенная копия йерикского, только здесь дворец венчает высоченную гору за облаками. Внизу, когда облака разгоняет ветер или рассеивает дневное светило, можно увидеть долину, где живут чернокрылые леары. Долина, как обычно в Леарате, напоминает мне, землянке, сказочный сад с разноцветьем и буйной зеленью, почти рай!

Йелли еще посапывал, насытившись ночью любовью и страстью, а мне почему-то не спалось. Налив себе сока, я вышла на террасу полюбоваться рассветом и окружающими красотами. Теперь, когда я полюбила, искренне, всей душой и сердцем, мир расцветал новыми красками. Я впервые захотела ребенка, ведь сын или дочь будут от любимого мужчины. Впервые задумалась о детях, беременности. Как это будет? Наверняка муж обрадуется, если у нас получится…

– Как? Скажи мне, как ты могла так поступить? – гневно заорала с соседней террасы Амила, оборвав мои прекрасные мысли о будущем самым неожиданным образом.

Прокашлявшись, после того как с испугу поперхнулась соком, и спрятав крылья, я просипела:

– Что случилось? Я еще вроде ничего не успела сделать?

– Нет, сделала! Ты убила ее! – гневалась Амила. – Как ты могла так надругаться над бедной девочкой? Ей столько досталось! Ведь в таком возрасте любовь – самая сильная и бескомпромиссная, а ты…

– О какой девочке ты говоришь? – совсем перепугалась я, заполошно перебирая в памяти, когда и над кем успела надругаться.

– Вы давно прилетели? – На террасу вышел заспанный Йелли в белых штанах, низко сидящих на потрясающей фигуре, взлохмаченный и такой родной и любимый, что сердце сладко екнуло.

– Сейчас прилетела! Всю ночь летела, чтобы все высказать твоей паре! Несносная девчонка! А Ниол вообще отказался лететь из-за Джульетты… муж называется!

– Ну могла бы и вестник прислать, – растерянно сказала я, глядя, как Йелли недоуменно смотрит на маму. И вдруг я догадалась, кого убила и над кем надругалась. – Фу-ух… Амила, надеюсь, ты понимаешь, что с Деллой все в порядке? Она жива и в полном здравии.

– Кайя, не мудри, при чем здесь твоя тень неблагодарная! – разъярилась свекровь, а потом закатила глаза и ошарашила просительным, даже заискивающим тоном: – Нет, ты мне лучше скажи, что у Джульетты все будет хорошо!

– Ясно, все будет хорошо! Хотя хэ не обещаю!

Амила облегченно выдохнула и, раздраженно махнув рукой, заявила:

– Хэ мне не нужен, я вообще понятия не имею, кто это. Мне нужно, нет, я хочу, чтобы все было хорошо.

– Амила, надеюсь, ты догадываешься, что понятие «хорошо» у всех различается, давай посмотрим, совпадет ли у нас с тобой, – я мягко улыбнулась, словно с больной разговаривала, и быстренько упорхнула с террасы, подальше от свекрови.

Когда муж вернулся, я металась по комнате.

– Дорогой, а мы можем сегодня свалить… ну, улететь тихонечко и незаметно вечером… после ледаи? А?

Йелли, сложив руки на груди, с веселым изумлением смотрел на меня. Затем мой очень-очень умный и догадливый муж с улыбкой в голосе уточнил:

– То есть ты подозреваешь, что понятие «хорошо» у вас с мамой разнится?

– Я бы сказала – в корне!

– Странно, не замечал. Если хочешь, можем и свалить, незаметно, – рассмеялся Йелли и добавил, нежно обняв меня: – Дорогая, до тебя моя жизнь была абсолютно предсказуема и скучна. А теперь каждый день – сплошные развлечения.

– Надеюсь, ты рад? – я постаралась спросить спокойно, но, наверное, глубоко спрятанные опасения, что ему все равно или раздражает, вылезли наружу.

– Более чем… более чем, – почему-то аж два раза повторил Йелли.

Мы обнимали друг друга, никуда не торопясь, вглядываясь в лица. Я не выдержала его пристального, мне кажется, все подмечающего и понимающего взгляда и уткнулась ему в грудь. Сразу на голову мне опустилась его ладонь, ласково, нежно погладила, успокаивая и обещая: все будет хорошо. Безмолвно, но с твердой гарантией. В этот момент так хотелось признаться, что я люблю. Уже совершенно точно люблю и, если его – не дай лары! – не станет, умру от горя. Как другие истинные, оставшись одна, уйду в небытие за своей половинкой. Но слова не шли, стояли в горле, прилипали к языку. Сперва я трусила, затем три заветных слова – я тебя люблю! – почему-то казались такими банальными и слишком простыми, чтобы выразить силу и глубину моих чувств. И я промолчала.

Весь день, пока шли сначала мои уроки с мастером Фэем, потом занятия по магии с Амилой и даже на репетиции новой постановки, я нервничала. Сегодня последняя серия «Ромео и Джульетты» – и что будет после, страшно представить. Свекровь меня убьет…

Завершив показ, я деактивировала новейший артефакт и буквально кралась к себе в покои, прислушиваясь к каждому шороху. В безлюдных, ой, пустых коридорах сквозь тишину из-за всех дверей доносились всхлипывания, а то и рыдания: зрители оплакивают главных героев. Йелли должен быть готов к отлету…

– Несносная девчонка! Кайя, ты обманула меня! – сквозь слезы заорала Амила, вылетая из-за поворота.

Я улепетывала со всех крыльев, громко оправдываясь:

– Ни в коем случае! Я же предупреждала, что «хорошо» у всех разное!

Амила, рыдая, опустилась на мраморный пол. Неужели обессилила, заболела? Все-таки возраст и летела сюда всю ночь. Я уже заволновалась, а она неожиданно озабоченно спросила:

– Что такое хэ?

– Счастливый конец истории, – отлегло у меня.

– Хм-м-м… – задумчиво пропела она и поклянчила: – Ну хотя бы в новой истории хэ будет? Пожалуйста!

Я расплылась в довольной улыбке: подсадила свекровь на «кино». Фактически она сейчас признала, что смотрит «глупости» и даже вон плачет, расстроилась. Это успех!

– Будет! Следующей выйдет новая сказка «Красавица и Чудовище» по мотивам моего брака с Йелли. И в ней счастливый конец будет непременно.

– Что-о-о?.. – возмутилась мама эрата Арэнка. – Лучше назови «Красавец и Чудовище» – это более правдоподобно!

– Нет-нет, я в задумку мироздания чужие «хочу» не вставляю. Сюжет сложился и изменениям не подлежит! – задрав нос, отказала я.

– За что нас лары наказали? – Амила возвела очи горе.

– Кстати, тебе в новом спектакле тоже роль отведена, – подсластила я пилюлю и заодно заинтриговала.

– Да? – воодушевилась она.

– Да! Только твоя героиня умрет в самом начале…

– Знаешь что? – возмутилась Амила. – Я… я не буду его смотреть!

– Как хочешь! Но, в отличие от оригинала, там твоя героиня – положительный персонаж, – поддразнила я свекровь, в которую только что влюбилась.

Амила нарочито оскорбленно развернулась и улетела. А я, весело напевая себе под нос и подтанцовывая, отправилась в свои покои радовать Йелли, что гроза миновала и мы остаемся в Йерике еще погостить. Вернее, пожить! Родовое поместье Арэнков я тоже приняла как «свое», здесь будет хорошо растить детей. Безопасно и уютно!

С каждым днем в Леарате, с Арэнками, я проникалась этим миром, горами, леарами. Пропитывалась их бытом, проблемами и обычаями. Не только мечтала, но и, надеюсь, начала менять что-то к лучшему или хотя бы просто разнообразить и украсить.

Я приняла Мир и верила, что он принял меня.