Глава 13 · Подарки и долги

Обледеневший свод, стены и пол домашнего храма Арэнков переливались и искрились. Стоило мне перейти незримую грань между мирским и потусторонним, в храме-пещере началась метель – это уже моя магия чудит, прорываясь наружу. Я аккуратно ступаю по льду, следом стелется поземка. Но никто не злится, не упрекает за «непогоду» в сердце рода, ведь сила леара – это еще и поддержка, подпитка бестелесных защитников дома. Наоборот, в толще льда все ярче разгораются голубые огоньки: духи просыпаются, «оживают» и меня это радует. Всего каких-то четыре месяца назад это место пугало до дрожи, я считала его жутким, а сейчас ощущаю себя здесь как дома.

Вопреки всем «нельзя», я присела на скамеечку у огромного кристалла-алтаря. Последнее время почему-то быстро устаю и вообще по всяким пустякам расстраиваюсь. Вот и сегодня проснулась с утра разбитая, в голове одни грустные мысли.

Резать ладонь, как Йелли, чтобы пробудить алтарь для обращения к ларам, я не стала. С трудом преодолев жалость к себе, которую предпочла назвать инстинктом самосохранения, поранила палец. Затем быстренько размазала кровь по алтарю, благодаря духов и ларов… уж как получилось. Ждала-ждала отклика, тоже хоть какого-нибудь, но тщетно. Тихо, мирно, уютно – и я, привалившись к светящемуся ровным голубым светом алтарю, вновь погрузилась в свои грустные мысли. Так хотелось повидать родных, хоть одним глазком.

Почему-то вспомнилось благословение у горы Дамарис. Интересно, что бы я сказала Игорю, если бы подобная ситуация сложилась в нашем мире и он выбрал бы меня, а не Машку? И поняла: ничего бы «такого» не сказала. Наверное, какую-нибудь банальщину бы несла, которую придумывала перед ритуалом здесь, – высокопарную чушь, лишь бы выпендриться «на камеру». Скорее всего, нас бы земные боги так же «завернули», как ту пару невлюбленных. Ведь Игоря я – теперь знаю совершенно точно – не любила. И все же как он там, на Земле? Что с ними стало?

Да фиг с ними! Конкретно на Игоря с Машей мне плевать, если уж совсем честно. Я переболела, пережила их предательство и забыла. Только сейчас почему-то вспомнила – не иначе, время пришло. Пусть живет, как хочет; в конечном счете я выиграла от их предательства. Если вернуть время вспять, я бы ничего не изменила, потому что теперь у меня есть Йелли. Ради него и для него что угодно сделаю…

Как там бабушка, папа и мама? Неизвестность терзала и мучила. Положив руки и голову на алтарь, я выдохнула в космос:

– Помогите мне, духи! Родненькие, ну хоть маленькую весточку получить, чтобы душу успокоить.

Закрыла глаза, посылая тоску и жажду алтарю, от всего сердца взмолилась – и лары, похоже, услышали. По сомкнутым векам полоснула вспышка света, я даже зажмурилась. Затем цветные пятна истаяли, и я одновременно увидела и услышала…

В нашей гостиной, большой, отчасти помпезной, но красивой, стоит у окна отец. Бабуля сидит за столом, живая, какое счастье! Сердце пойманной птицей забилось от радости. Только бабушка еще больше ссутулилась и поседела. Но Елена Петровна Шмырь по-прежнему остается образцом настоящей женщины. Женщины с большим сердцем.

Вот бы подбежать, обнять обоих, погладить папку по широким, слишком напряженным плечам, чтобы успокоился и расслабился. И окунуться в родное бабулино тепло.

– Что там? – ледяным голосом спросил отец, оказывается, державший новый смартфон у уха.

Так-так, на Земле вышла новая модель айфона. Я тоже хочу… Стоп! Папа плотно прижимает его к уху, но мне прекрасно слышен глухой, недовольный голос его собеседника:

– …Европейские партнеры беспокоятся, господин Хелле, что излишне активные поиски бывшего жениха вашей дочери, господина Лесина, и его подруги Марии, которые сбежали… которых видели в Колумбии, могут негативно сказаться на общем климате инвестиций в ваш новый проект. Особенно учитывая нестабильную обстановку в той стране и крайний негатив местных… известных на весь мир предпринимателей, числящихся в международных базах. Насколько нам стало известно, некоторые из них посчитали, что вы залезли на их территорию. Может возникнуть конфликт интересов, а наши европейские партнеры не хотят, чтобы их имена и репутация хоть как-то ассоциировались с… колумбийскими наркобаронами.

– Успокойте наших европейских инвесторов! Свои проблемы с колумбийскими, известными на весь мир предпринимателями я уладил к обоюдному удовольствию. Как раз сегодня получил от них, за весьма солидное вознаграждение, прекрасную открытку, где запечатлены бывшие друзья моей исчезнувшей дочери. Они решили остаться в Колумбии. Навечно! И сердечно со мной попрощались, принеся глубочайшие извинения и пожелав удачи.

Несколько секунд тишины – а потом ехидное уточнение:

– Это не та ли «открытка», которую пару дней назад по всем каналам показывали колумбийские и соседние СМИ, сожалея о гибели двух русских туристов? Помнится, всех возмутил жестокий способ их… кончины.

Папа хмыкнул, затем флегматично ответил:

– Не знаю, о чем вы, господин Фурш. У меня даже на местные новости времени не хватает, что уж говорить про колумбийские. Может быть, позже посмотрю… отмечу их профессионализм.

– Хорошо, я рад, что вы все решили, господин Хелле, и вновь в деле. Я передам инвесторам, что проект будет успешно развиваться дальше.

Папа отключил телефон и медленно, устало обернулся к бабушке.

– Миш, зря ты их так жестоко… Я думаю, Игорь не врал, когда сказал, что не виноват, – задумчиво сказала бабуля, а потом добавила почти шепотом: – Я уверена: она жива. Не знаю, почему Кайя не вернулась, но однозначно – жива. Я чувствую.

Отец раздраженно швырнул айфон на стол, с болью и яростью в голосе ответил:

– Мы нашли ее парашют. Точнее, рыбаки выловили километрах в ста от места высадки. Он был весь изъеден кислотой. Вовка рассказал, как дело было в клубе. Либо эта тварь Машка, либо сам Игорь, а мне плевать – кто! Они убили мою девочку. Оба! Значит, и ответили оба!

– Она жива! – упрямо заявила бабушка. И глухо добавила: – Кайя мне недавно снилась, такая красивая, счастливая, с белыми крыльями. Над облаками, а вверху – невиданный дворец. И мужчина рядом с ней – тоже с белыми крыльями, красивый… Ты бы видел, как он смотрел на нашу девочку. Словно она для него – весь мир. Самая прекрасная и единственная…

Папа прямо на глазах осунулся, широкие плечи опустились после бабушкиного рассказа о видении, затем он сипло произнес:

– Ангелы, значит… Ну да, Кайя – добрая и светлая девочка, куда ей еще… Ну пусть так, может Бог за ней присмотрит лучше, не то что я… не уберег. И так виноват… – последнее он сказал с сильным душевным надрывом.

– Кайя точно простила, да и Боженька тоже, иначе зачем второй шанс тебе подарил? – сурово осадила его мать. – Так что учти прежние ошибки!

– Мать, ты знаешь, как я тебя люблю? – Папа впервые на моей памяти опустился перед ней, обнял, положил голову ей на колени. – Ты у меня самая родная и любимая. Прости дурака, если сможешь, и помоги, а?

– Да куда я от вас теперь денусь? – мягко улыбнулась бабушка, потрепав своего Мишеньку по волосам.

Душа плакала от боли и грусти. Мои родные, такие любимые и одинокие. До дрожи хотелось перенестись к ним, обнять, пожалеть и сказать, что все у меня отлично. Эх, если бы все желания исполнялись…

– Мы дома! – из прихожей донесся женский голос, родной, звонкий, счастливый.

Совсем скоро, не веря своим глазам, или чем это «кино» смотрю, я увидела маму. Солвейг Хелле в сопровождении пожилой норвежки, своей мамы, вплыла в гостиную. В свободном шерстяном голубом платье мамочка даже в свои сорок шесть с хвостиком выглядит максимум на тридцать пять. Идеально красивая! Она уже несколько лет не модель, но активно подвизается на ниве модной индустрии. Папа встрепенулся и, словно большой верный пес, кинулся ей навстречу, обнял и заботливо усадил в удобное глубокое кресло:

– Солли, родная, ну как?

Бабушка тем временем приветливо и старомодно раскланялась с фру Солвейг, своей сватьей номер один, на английском и сразу переключила внимание на экс-невестку. Да что же там у них происходит? Мама с папой друг друга только ради меня терпели, встречались на нейтральной территории. И что я слышу? Не ироничное «Соль», а «Солли» – с нежностью и любовью. Эти тональности в голосе папы я слышала редко, и то в отношении нас с бабушкой.

Мама погладила папу по щеке, ее фиалковые глаза сияли ответными чувствами, я никогда не видела столько света и эмоций на ее лице.

– Все анализы и скрининги в порядке. Врач сказала, несмотря на ранний срок в три месяца, что у нас – сын! По всем полученным данным, ребенок совершенно здоров. Беременность развивается как положено, отклонений нет.

– Спасибо, Господи! – выдохнул счастливый папа.

– Пока ходила с Каечкой, все время хотела мяса, а сейчас меня тянет на сладкое. Странно, Миша, ведь вроде бы должно быть наоборот? – рассеянно улыбнулась мама, поглаживая пока еще незаметный животик.

Я плакала от счастья. Моя потеря сблизила родителей, вернула им утраченную так быстро и рано любовь. Да еще и в приличном возрасте подарила второй шанс – сына.

Бабушка присела на широкий мягкий подлокотник кресла, взяла моих родителей за руки и – шмыгнула носом! Сколько раз она меня за эту «выходку» журила, мол, неприлично девице из хорошей семьи, а сейчас сама не сдержалась. Зато я поняла, что помогло ей пережить мою пропажу…

Вдруг звуки начали отдаляться, а потом и вовсе исчезли, картинка растаяла, как снежинка. Я запротестовала в панике:

– Нет-нет!

– Подарок… подарок… но далеко, сложно… тяжело… – знакомо зашептали голоса.

– Благодарю вас, – всхлипнула я, вытирая слезы. – Для меня эта встреча значит очень много.

– Подарок… подарок… – снова настойчиво шептали боги этого мира.

– Спасибо, спасибо, мои дорогие, – повторила я и с содроганием подняла узкий маленький ритуальный стилет, намереваясь снова окропить алтарь кровью.

– Береги их… береги их… развлеки их… развлеки… покажи им весь Мир… нет белого… нет серого… нет черного… все любимы и едины, – яростно, наперебой шелестели лары, словно торопясь взыскать с меня плату другим средством. – Береги их… покажи весь Мир…

– Да кого, их-то?

– Всех… их… – весьма расплывчато вторили лары, но очень настойчиво и как-то зловеще.

У меня в голове рефреном божественному наказу перед глазами возникла сценка из старого фильма-сказки «Варвара-краса, длинная коса», где из воды высовывается жуткая когтистая зеленая рука и грозит корявым пальцем, а следом старушечий мерзкий голос Милляра напоминает: «Долж-жо-ок за тобой!»

Фу-ух… я невольно передернулась: долг высшим – это серьезно. Но именно ассоциация со старой кинолентой помогла понять: лары поддерживают мое стремление развить телевидение, новостную программу и показать леарам, как огромен мир. И вместо вражды и прочего негатива можно обратить их внимание на более интересные предметы: кино, театр, музыку, науку…

– Вот так и вырастает самомнение за рамки приличий, – остановила я поток своих мечтаний со смешком. – Ладно, потом разберемся, кого «их» и что показать.

– Пока у тебя лишь сынок растет, а самомнение – не очень. Слишком трусливая, – проворчал рядом дух.

– Вы меня до икоты доведете, без предупреждения являясь, – буркнула я, а когда смысл его «комплимента» дошел, осторожно переспросила: – Сынок? Ты хочешь сказать, я беременна?

– Вы с эратом так усердно для этого трудились, что сложно было бы не получить чего-то дельного… и полезного для рода.

– Сынок? – повторила я сухо, при этом задыхаясь от переизбытка эмоций и недоверчивого восторга. – У нас с Йелли будет ребенок? Уже?

– Может, Амилу позвать? – обеспокоился призрак. – А то ты не слишком радостно приняла прекрасную новость. У тебя с головой все в порядке?

– Нет! Ой, все в порядке, но позвать лучше Йелли! – на ходу сориентировалась я. Подумала и, пока призрак никуда не смылся, набравшись сил, спросила: – Какой у меня срок?

– За беременность в тюрьму не сажают. Ты головой точно не повредилась? – опасливо отодвинулся от меня дух. – Все только обрадуются, поверь.

Я фыркнула, как Амила, когда все ее представления о суперзащитниках развеялись после общения духов со мной:

– Молодняк!

И с досадой отмахнулась от привидения.

Пока летела к своей террасе радовать мужа новостями, заметила поднимающегося к дворцу в образе снежного барса Ррева. Прекрасный зверь легко и, казалось, играючи преодолевал любые препятствия, перескакивая с одного уступа на другой. Явно торопился. Еще бы, теперь его нежно обожаемая жена Ррана здесь ждет. Оборотни поселились в нашем дворце, неподалеку покои занимают. К тому же ждут своего первого ребенка-котенка.

Это Йелли предложил Рреву переселиться к нам всей семьей. Так барсу будет проще караулить меня и весь наш выводок, как он выразился про моих будущих детей. Но какие претензии к оборотню? Зверь – он и есть зверь.

Ррев проводил меня взглядом, а я, помахав, мол, привет, отметила его довольную морду. Ага, значит, миссия удалась. Ниол с Йелли не захотели посвящать меня в «незначительные детали». А Делла добросовестно подслушала: оказалось, что Ррев отправился мстить подлому аяшу Тейшу за мое пребывание на невольничьем рынке, заодно и за себя «поблагодарить» вашана. Потому что рейты никому не прощают обид, даже незначительных, а уж отраву, подсыпанную в вино в таверне, с последующей продажей хаоши – тем более. Что моя семья и друзья решили по поводу квошиков, даже спрашивать не стала – нервы целее будут.

Зато эпопея с наказанием ордена убийц-хаоши меня, можно сказать, кровно заинтересовала. Более того, мы наконец запустили блок новостей. Сначала их, правда, приносил сам Кренд. Уже первые выпуски стали привлекать к нам все больше и больше внимания и, как следствие, журналистов. Благодаря им, весь Леарат следил за государственным ответом ордену.

Шаэр развернул хорошо спланированные и продуманные действия против хаоши за двукратное покушение на эрата второго шаазата, за пособничество предателю и проклятому ларами Керуку и прочее. Им припомнили все до мелочей. Йелли вчера обмолвился, что к уничтожению пустившего корни по всему миру ордена присоединяются главы других стран. Видимо, достали!

Работа в этом направлении дала неплохой результат. Раз – впервые глава ордена вышел из тени и связался с шаэром. Два – нам готовы выдать тех, кто сотрудничал с Керуком. Три – навсегда вычеркнуть Леарат из зоны любых противоправных действий ордена; заодно забыть о существовании рейта Ррева в рядах хаоши – это отдельное условие эрата Арэнка. Насколько я поняла, шаэр и Совет Девяти готовы подписать договор на этих условиях. Все-таки лучше худой мир, чем постоянно оглядываться и ожидать удара кинжалом.

Прилетев в покои, послала весточку мужу, а сама тщательно подготовилась к встрече. Надела черный шелковистый комплект: неглиже и халатик, откинулась на подушках для лучшего контраста и томно уставилась на дверь. Как я и предполагала, Йелли вскоре пришел. Его снежные брови в удивленном восхищении взметнулись на лоб.

Но эрат Арэнк не был бы таковым, если бы спокойно не прошел дальше, остановившись у кровати и внимательно разглядывая меня, с улыбкой не спросил:

– Как там твой шоу-бизнес поживает?

Я чуть поморщилась, вспомнив массу проблем, связанных с моим делом. Даже забыла про соблазнение мужа:

– Шоу есть, бизнеса нет. Но это пока! Сейчас только придумаю, как вашу заунывную ледяную музыку переложить на наш современный бодрый лад – и соберу бойз-бенд из чернокрылых парней. Они у меня взбодрят вашу закостенелую публику…

– Кого соберешь? – нахмурился разом потерявший насмешливо-невозмутимый вид Йелли. – Чтоб я возле тебя никаких парней не видел!

– Ой, да кому я нужна буду с пузом… – махнула я рукой, а потом, уловив, что же сказала, машинально прикрыла рот ладонью.

– С пузом? – вкрадчиво переспросил Йелли, хищно подбираясь к краю кровати. – Ты хочешь сказать…

– Угу, – хихикнула я нервно. – Сейчас духи сказали, что я беременна. Сыном…

Йелли замер рядом, нависая надо мной. Сначала рваный вдох-выдох, словно ему воздуха не хватает. Затем у него глаза потемнели от взбунтовавшихся эмоций, магия начала шалить, закрутив в спальне метель сродни моей в храме. Он медленно склонился надо мной, коснулся лица с невыразимой нежностью и любовью, погладил по щеке, потом, наслаждаясь каждым миллиметром моей кожи, добрался до живота, прикрытого черным шелком. Крупная мужская ладонь на моем животике смотрелась так основательно, так утверждающе и собственнически, в хорошем смысле этого слова, что глаза защипало от подступивших слез.

Йелли медленно присел, затем и вовсе опустился на колени, уткнулся лицом мне в живот и жадно, глубоко вдохнул. Это восторг и счастье. Все, что он делал, как выглядел и дышал за то, что мой мужчина, прожив сто восемьдесят один год, наконец-то дождался! Вот теперь его список достижений и мечтаний абсолютно полон. Дерево посадил – ну ладно, скажем, статуи ледяные поставил, врагам крылья поотрывал, удачно женился и, как завершающий этап, сына родил. Почти!

– Ай, – пискнула я, когда Йелли, неожиданно подхватив меня на руки, стремительно сорвался с колен.

Крепко прижав меня к груди и выпустив крылья, ракетой земля-воздух вылетел на террасу и там закружился. Вдобавок еще и кричал, выплескивая восторг. Эх, недолго моя тайна хранилась. Уже через пару осколков как ненормальные рядом орали Амила с Ниолом. Свекровь сначала пыталась сдерживаться, но вскоре счастливо вопила мне на ухо. Ведьма! Правда тискала тепло, заботливо и по-матерински. Любимая моя ведьма! Апофеозом картины «Мы ждем ребенка» было явление Ррева в звериной ипостаси. Поводил усами и испарился.

Я люблю этот мир и надеюсь, что он тоже хоть чуть-чуть полюбил меня, люблю своего мужа и новых родных. У старых все налаживается, добавляя мне пузырьков счастья. Своих подруг люблю, Деллу, за которой, к ее тайной радости, начал ухаживать Льил; скромницу Байли, оборотней Ррану и Ррева. И дворец Арэнков с защитниками. Ларану и даже ларов.

Прекрасный Мир, спасибо, что принял меня и подарил счастье и любовь!