Глава 6 · Бал

У высокой арки-входа в зал для торжеств и приемов Кристального дворца я невольно задержала дыхание. Каменный свод этой огромной пещеры, выдолбленной в горе, поддерживают высоченные обледеневшие колонны. Стены тоже покрыты белым инеем, искрящимся в свете тысяч светлячков, словно россыпи бриллиантов. Слева высится пьедестал с каменным троном, устланным подушками и рассчитанным на пару монарших задниц. Справа сбегают вниз ступени, ведущие в амфитеатр, но не под открытым небом, а под ледяным куполом. Оттуда льется красивая музыка, под которую порхают танцоры, похожие на ангелов.

Рядом с троном внушительная каменная арка, испещренная древнелеарскими рунами, будто из фильма про Индиану Джонса, – вход в храм рода Иси. В отличие от храма при дворце Арэнков, в который летают или ходят по горной тропе, храм Иси – сердце Кристального дворца. И все, торжественно и строго, больше ничего примечательного, никаких архитектурных излишеств, декора, цветов, украшений.

Живым и эффектным украшением зала стали гости. Я впервые видела столько белокрылых, серо-белых и светло-серых леаров. Сотни шаазов и шаа создали такое силовое напряжение, что, словно из ниоткуда, постоянно сыпался, подобно конфетти, снег, покрывая пол и гостей, змеясь поземкой, завихряясь смерчем. Перенасыщенный морозным запахом, воздух щекотал ноздри, раздражал обоняние, поднимал дыбом волоски на коже.

Шаэр пригласил, точнее, созвал первые пары сразу трехсот самых сильнейших шаазатов Леарата. Весь цвет страны. Представляю, как мечтали попасть сюда остальные и кусали локти триста первые или, к примеру, триста пятые. Так близко к «великим», всего шаг, но, оказывается, недостижимо, слишком далеко.

– Шаазы Амила и Ниол Арэнк! – громко прозвучало представление старшего поколения нашего рода.

Сразу несколько сотен чисто-белых, с серыми прядями и таких же платиновых, как моя, голов обратились на моих свекра со свекровью. Ниол, как обычно, в белых одеждах. Амила совершенно неожиданно решила меня поддержать, но ее «неформата» хватило лишь на зеленые босоножки в тон килограмму изумрудов, навешенному на шею, уши, волосы и руки. Ее бальный наряд неизменно белый. Как же у гостей вытягивались лица при виде искристо-снежных волос и крыльев Амилы и Ниола! Про апгрейд, случившийся из-за моего внепланового перехода, еще не все узнали. Хотя Ниол на казни заговорщиков засветился на ледае.

– Эрат Йелли Арэнк и его супруга Кайя Арэнк, новобрачные! Да даруют им лары много детей, силу и долголетие! – прогремело следом.

В душе я волновалась как никогда, но внешне, думаю, выглядела совершенно бесстрастно, как бывало всегда на любом приеме. Сегодня мне предстоит принять один из важнейших вызовов в новой жизни. Ничего, справлюсь! Тем более что рядом уверенно ступает Йелли, словно лев среди своего прайда. Как и отец он облачился в белый строгий, по мнению леаров, костюм: рубашку до бедер, классические прямые штаны и открытые сандалии. А вот голову мужа венчал тонкий обруч из металла, подобного белому золоту, украшенный светло-голубыми бриллиантами в огранке багет, подчеркивающей их безупречную чистоту, размером карата три каждый, не меньше. Такие обручи на важные и торжественные мероприятия надевают все эраты, имеющие право на высокий титул шааза.

Еще дома, когда я увидела Йелли в этой «короне», – обомлела. Выглядел он значительно и царственно, хорош – глаз не оторвать. Муж, отметив мой восторг, мягко усмехнулся и с неменьшим восхищением осмотрел меня. С того момента он ни разу не выпустил моей руки, лишь при перелете согласился не мять мой наряд и позволил лететь самостоятельно. Сама себе я напоминала в полете подбитый «кукурузник», то клевавший носом, то заваливавшийся набок. Но старательно выравнивалась и радовалась, что с каждым днем все более уверенно держусь на собственных крыльях.

На верхней ступеньке короткой лестницы я повыше задрала подбородок, взирая на всех свысока. Утверждение Амилы, что мы здесь после шаэра самые крутые и нам можно все, ну почти все, вселяло надежду, что меня после представления не закидают тухлыми яйцами, или гуаши, применительно к этому миру.

Гости замерли, разглядывая меня, некоторые даже рты приоткрыли. Еще бы, я нарушила высокий белолеарский протокол! Первое: на мне был непривычный для шааз наряд глубокого пурпурного цвета, но, как здесь положено, расшитый сотнями бриллиантов – наши швеи всю неделю старались. Приталенная туника почти до колен, с длинными рукавами, с высокими боковыми разрезами, расшитыми серебристой нитью. Спина чуть выше талии открыта, а вот спереди все плотно закрыто и даже шея под глухим воротничком. Облегающие узкие брючки с короткими боковыми разрезами тоже были расшиты по низу в тон тунике. На серебристые босоножки бриллианты лепить запретила – это чересчур. Зато грудь и запястья пришлось украсить богатейшим ожерельем и браслетами из «аметистов» и «алмазов».

Второе нарушение: мои блестящие пепельные волосы лежат на плечах и голой спине свободной волной. Двумя драгоценными заколками я убрала пряди со лба, отказавшись надеть серьги – маленьких не нашлось, а все остальные оттягивают уши. Выгляжу я, по меркам своей родины, чудовищно дорого и шикарно, как какая-нибудь восточная принцесса, и тем не менее осталась довольной.

Зато все шаазы и шаа, порхавшие по залу, были в более чем открытых белоснежных нарядах. Наверное, я походила на темную воро… нет, черного лебедя среди белых. В крови бурлил хороший азарт и желание пошалить. Сказывались две недели непрерывной учебы, тренировок и работы по созданию телевидения, вымотавших больше, чем пять лет обучения в университете и экстремальные увлечения бывшего жениха.

– Я рядом и всегда поддержу, просто помни об этом! – шепнул мне на ухо Йелли, пожав мои пальцы на сгибе своего локтя.

Я благодарно ему улыбнулась и пошутила:

– Постараюсь не сильно валять твою честь в грязи пересудов.

Его голубые глаза впились в мои с непонятным жадным вниманием. На миг показалось, даже с голодом. Неожиданно муж ласково погладил меня по щеке, а ведь ему несвойственно публичное проявление чувств, словно не смог противиться желанию, порыву коснуться. Глаза Йелли потемнели, выдавая его состояние.

– Кайя, держись мамы, никуда от нее не удаляйся. Она прикроет, если меня рядом не будет.

Я тоже решила не сдерживать порывов и коснулась его щеки со словами:

– Не волнуйся, мой свет, все будет хорошо. Я запомнила: если что – выставляю щит и жду тебя, а ты дальше сам разберешься. И Льил с нами.

– Внимание! Шаэр и эрат Яхто Иси с супругой Окэ Иси. Устроители бала в честь новобрачных Арэнк. Да даруют им лары много детей, силу и долголетие! – снова прогремело над толпой.

Дальше началась метель. На гостей, светлых сверкающих прекрасных «ангелов», с удвоенной силой посыпался снег, заигравший всеми цветами радуги в свете многочисленных светлячков, отражавшемся от поверхностей и не менее многочисленных украшений леаров. Волшебно! Нереально! Красиво так, что дух захватывало.

Через мгновение громогласный голос добавил:

– Эр первого шаазата Шиай Иси! Да даруют ему лары истинную, много детей, силу и долголетие!

К трону подошла семья: величественный шаэр, его супруга в роскошном белом одеянии, такая красавица, что я показалась себе пастушкой, и мальчик лет семи, тоже в белом, – Шиай Иси, тот самый наследник.

Следующий час-глыба прошел для меня под названием «пытка и показуха». Мы с Йелли, стоя возле восседавшей на троне монаршей четы, слушали поздравления. Сначала сам Иси настойчиво желал нам быстрого появления потомства. Советы, на мой взгляд дурацкие, раздавал с пылом и жаром. При этом не забыл похвалиться, что сам недавно встретил свою юную прелестную жену, старше которой на несколько сотен лет. И сын у них получился замечательный.

Затем меня познакомили с ближайшей родней из шаазата Арэнк, теми, кто имеет хоть какие-то виды на место эрата и относительно белый. На их присутствии на балу настояли родители Йелли. Их действительно оказалось мало, всего-то шестеро, но им, своим, я улыбалась искренне. Кроме того, муж заручился разрешением шаэра, чтобы меня на балу сопровождала моя личная тень – Льил. Видимо, дворцовой охране, обеспечивающей безопасность гостей, не мог доверить.

Далее нас поздравляли семьи советников «Большой девятки». Потом меня знакомили с местным бомондом, хотя имена родов и самих гостей я перестала запоминать уже после десятого, с учетом того, что их триста пар здесь собралось. От профессиональной улыбки героини праздника у меня сводило скулы. Хорошо, что солидная подготовка и прошлая практика, включавшая умение улыбаться в любых ситуациях, спасали меня, особенно в непредсказуемых.

Так было, когда эрат Керук неожиданно пришел на бал не с супругой, а с сыном. Действительно, сын оказался копией отца, но если старший умело прятал суть, демонстрируя спокойствие и доброжелательность даже глазами, то синие глаза младшего, эра, при взгляде на меня и Йелли вспыхнули нехорошим алчным огнем. Жадно вдохнув, он облапил меня взглядом, хищно усмехнулся и ушел вслед за отцом. Рефреном моему едва слышному вздоху облегчения проскрежетал зубами Йелли. Собственническим жестом положил тяжелую руку мне на талию и чуть прижал к себе. Мне бы обидеться из-за пустой ревности, а вот, наоборот, польстило и стало приятно на душе. Я знаю, что истинная, единственная и клятву верности слышала, но ревность может означать другое зарождающееся чувство.

Когда река поздравляющих закончилась, я не сдержала полноценного вздоха. Краем глаза заметила понятливую и сочувствующую улыбку первой леди Леарата Окэ Иси. Она все это время держала подле себя непоседливого сынишку.

Я еще раз убедилась: наследники невероятно похожи на отцов. Как Ниол с Йелли. Младший Арэнк немного шире в плечах и выше ростом. Значит, и наш сын, если родится, будет похож на отца. Я невольно бросила взгляд на мужа, изучая и оценивая. Не зря перспектива стать матерью в корне меняет отношение женщины к будущему отцу ребенка. Усиливает чувства, выделяет его перед другими.

– Устала? – спросил Йелли, поймав мой взгляд.

– Немного, но скорее от количества имен и новых лиц, – призналась я.

– Ты их нечасто видеть будешь, не переживай, – успокоил Йелли, вновь погладив мои пальцы на сгибе своего локтя.

– Кайя, – вмешалась в наши нежности довольная Амила. – Пойдем, пора вводить тебя в общество…

– Гадюк? – помогла я.

Амила нахмурилась, значение этого слова она не знает, но догадалась, что не из лестных. В этот момент к нам поспешила первая великосветская пара, и она напомнила, что это одиннадцатые в иерархии шаазатов.

Причем «одиннадцатая» шааза так спешила побеседовать с нами первой, что чудом избежала столкновения с другими гостями. Ее супруг, эрат одного из крупнейших шаазатов, вежливо нам улыбнулся, предоставляя возможность поговорить своей паре, а сам с досадой, что не успел, искал взглядом Йелли, отошедшего пообщаться с шаэром. А его девушка, женщиной ее язык не повернулся бы назвать из-за присущей всем шаазам красоты и молодости, после пары дежурных фраз ни о чем решила меня поддеть:

– Кайя, неужели супруг не выделил тебе средств на гардероб? Ты слишком скромно одета. И цвет такой… в высоком Леарате не встретишь, только в долине ша покупают. К тому же на тебе почему-то слишком закрытая одежда…

Я не менее любезно улыбнулась, сжав побелевший от ярости кулак Амилы и многозначительно, с придыханием поделилась:

– Фантазия мужчины – лучшее оружие любой женщины. Чем больше закрыто тело, тем сильнее распаляет мужское любопытство. Бедняжка, тебя не заметили даже стоявшие рядом гости, супруг с трудом спас от столкновения, зато меня сегодня не заметит только слепой. Я предпочитаю быть на виду, а не в тени.

Кулак Амилы тут же разжался, она ядовито хмыкнула и, не прощаясь с растерявшейся «одиннадцатой», увела меня от нее. А той еще и выговаривал недовольный супруг. Свекровь откровенно развлекалась, намереваясь получить удовольствие от нашей прогулки по залу и светского общения.

Следующая пара решительно пыталась высказать мне соболезнования по поводу нападения, затем наигранно возмутилась:

– Куда смотрит эрат?

– Как столько предателей смогли пробраться во дворец второго шаазата?

Флегматично пожав плечами, я адаптировала изречение известного правителя и полководца Филиппа II Македонского:

– Даже в самом защищенном дворце найдется дверка, через которую пройдет шайгал, груженный золотом. Предателей, жадных до денег и власти, хватает везде!

– Во втором шаазате враги получили достойный отпор, а если бы напали на менее сильный? – как ни в чем не бывало добавила свекровь.

Третья пара несколько минут, кажется, совершенно безобидно разливалась соловьями, нахваливая свой шаазат и, в лучших традициях русских бабушек, своего наследника. Амила начала покрываться красными пятнами, а я просто расплывалась от удовольствия. Но, поймав ее взгляд, обещавший мне расправу, решила вежливо сменить собеседников.

– Все лучшее Хоки досталось от меня, – не унимался тридцать восьмой эрат, восхваляя сына и наследника.

Пришлось критически окинуть взглядом отца супер-пупер-сына и откланяться:

– О, ну тут я могу лишь поверить вам на слово…

Амила фыркнула, подхватила меня под локоток и потащила прочь от шаазов, которые, оказывается, «пытались нагло увести жену у ее сына». Я же не могла понять: к чему ее волнение, если мы связаны кровью и магией с Йелли? Все же есть какой-то способ разорвать связь избранных? Без смерти кого-то из пары? Или все так уверены, что род Арэнк долго не протянет? Или Амила просто из той категории женщин, считающих своих сыновей идеальными? И любой комплимент чужим «детям» автоматически причисляет к покушению на «честь, собственность и прочие достоинства» своего ребенка? Надо разобраться!

Далеко уйти не успели – уперлись в весьма видную даму. Единственную, наверное, на всем балу с увеличенными габаритами и несуразной прической: белоснежные волосы были заплетены в огромную корзину, внутри которой лежали бриллиантовые фрукты. Одним словом, все богатства с собой принесла.

Отступив на шаг и увидев, с кем ее свела нелегкая, дама начала бурно нахваливать бал и петь дифирамбы шаэру, проявившему щедрую заботу ко второму шаазату. Свекровь скрипела зубами, мало того что гостья наступила ей на больную мозоль, так еще и от души топталась. Толстуха по-кошачьи довольно щурила зеленые глаза, прекрасно понимая двойственную ситуацию, когда унижают, оказывая честь, и откровенно наслаждалась.

– Я так люблю мероприятия с размахом, – прощебетала она.

– С прической ты тоже размахнулась! – ядовито улыбнулась Амила и пошла дальше.

Я за ней – и нечаянно попала в засаду сразу к трем великосветским дамочкам. Прелестные светло-русые шаа, наверняка из двухсотых, понравившиеся мне гораздо больше, чем надменные беловолосые красавицы шаазы, тут же постарались вовлечь меня в разговор, напомнив про нападение, пройдясь по жестокому Йелли, казнившему столько серокрылых. По «секрету» рассказали и про другие «выходки» моего мужа, после которых за ним закрепилась слава «не тронь, а то убьет!». Потом почти искренне восхитились, как легко столь необычная особа – открыто подкидышем Язы назвать меня не посмели – обзавелась мужем высокого полета. Я решила блеснуть афоризмом Мэй Уэст:

– Нынче легко выйти замуж, но трудно остаться замужней.

– Как ты права! – воодушевились леары перлами моей родины. – Ты должна бороться за счастье!

Красотки явно не о том подумали, я имела в виду нападение и повышенную смертность среди белокрылых, но сразу же выкрутилась:

– Ну что вы, счастье столь кратковременное чувство, что бороться лучше за любовь! Она – вечна!

– Прости, Кайя, оставила тебя совсем одну, – Амила схватила меня за руку и, демонстративно не замечая шаа, словно они пустое место, повела меня прогуливаться.

– У вас всегда так весело и доброжелательно? – ехидно поинтересовалась я.

Судя по манерам и беседам, «слабый пол» здесь исключительно с целью прищемить друг другу хвост. А вот их сильные половины вели себя словно хищники, безошибочно преследуя высших эратов, чтобы укрепить экономические и политические связи. Скучная вечеринка, но ничего из ряда вон, слишком похожа на наши, такие же лицемерие, показуха и подковерные игры. И почему-то называется балом, а танцуют только профессиональные артисты. Видимо, сложности перевода с леарского на аяш или формат приема такой.

Помимо тенью следовавшего за нами со свекровью Льила, я постоянно чувствовала взгляд Йелли, державшего меня в поле зрения, неважно, с кем он в тот момент вел переговоры. И отвечала ему глазами, мол, все в порядке. Он действительно неуловимо от всех отличался. Может, только для меня, но его высокую поджарую фигуру находила сразу, где бы он ни находился. Он стоял прямо, заложив руки за спину, словно генерал, осматривающий войска, глядя на всех сверху вниз, но не свысока. В нем не было высокомерия, скорее тщательно выверенный расчет, внимание и оценка ситуации и собеседника.

Мы с Амилой не успели присоединиться к Йелли и Ниолу – внезапно гул голосов оборвал мощнейший взрыв, прозвучавший со стороны храма. Кажется, сама гора содрогнулась, сверху посыпался не снег, а обломки и пыль. Гости попадали на пол, многих посекло осколками льда от начавших крошиться колонн. Через несколько мгновений леары опомнились, начали массово создавать защитные энергощиты – голубые купола, попутно оглядываясь, пытаясь выяснить, что случилось.

Шаэр с женой побледнели и хмурились, напряженно глядя на храм.

– Надо улетать, пусть сами разбираются! – прозвучал жесткий приказ Йелли, вдруг оказавшегося рядом.

И про щит я совсем забыла, а он плотным коконом окружал меня. Но покинуть Кристальный мы не успели. Из храма вышла красивая леара с наполовину серыми крыльями и волосами. Она что-то прижимала к груди, но мое внимание невольно привлекли браслеты, такие яркие и сияющие. Боже, я же их видела где-то… Следом за леарой из сумрака пещеры выплывали белесые тени духов рода Иси. Если я не ошибаюсь.

– Адана, что там случилось? – хрипло, взволнованно спросил шаэр.

– Кузина шаэра? – удивленно выдохнула Амила.

Родственница шаэра подошла к постаменту и замерла, глядя на чету повелителей. А я отвлеклась, заметив у одной из колонн, метрах в десяти, маленькую фигурку. Это же Шиай Иси, наследник рода! Почему-то без сопровождения, напуганный взрывом и одновременно напряженно следивший за происходящим. А ведь его торжественно отправили с няней из зала еще час назад, не меньше. Что он тут делает? Сбежал от няни и охраны?

Я удивленно смотрела на ребенка, слушая сухой, безразличный голос Аданы:

– Я, Адана Иси, заявляю, что по приказу шаэра и эрата шаазата Иси уничтожила сердце Кристального дворца – храм и вместилище защитников. Мы не верим в наших духов! Мы отрекаемся от вас! Клянусь собственной жизнью, все, сказанное и сделанное мной, правда!

– Ты что творишь, безумная? – Оба Иси стали мертвенно-бледными.

Дворец продолжал содрогаться, после серии очередных толчков обломки перекрыли выход, и все гости устремились к амфитеатру, где в ужасе мельтешили танцоры и музыканты.

– Ай, – испуганно взвизгнула я, когда буквально в метре у моих ног в пол, как нож в масло, вошла огромная ледяная глыба.

К счастью, крылья и магия Йелли спасли от осколков и травм. Тем временем пещера продолжала рушиться, дворец ходил ходуном, но не это оказалось самым страшным. Духи после заявления Аданы словно от нее заразились – обезумели. Озверели, будто бешеные псы сорвались с поводков. Спешили насладиться местью, накинувшись на своих обидчиков. Призраки пронеслись сквозь пару серокрылых гостей, на ходу осушив несчастных, и два уже чернокрылых тела рухнули на пол.

Поднялся невообразимый шум: высокие, душераздирающие вопли перепуганных леар, грубые ругательства их супругов, проклятия, крики боли, столкновения. И тем не менее леары, каждый или вместе, держали голубые заслоны уже не столько от камней и льда, сколько от взбунтовавшихся духов Иси.

Адана стояла неестественно прямо, глядя на повелителя. И тем не менее по ее бледным щекам бежали слезы. Вдруг она медленно, словно сопротивляясь самой себе, раскрыла прижатые к груди ладони – и изо всех сил швырнула к ногам Иси голубой осколок. И, в противоречие слезам, произнесла все тем же сухим, безразличным голосом, как заводная кукла:

– Вот все, что осталось от алтаря твоего храма, шаэр. Совсем скоро и от рода Иси останутся жалкие осколки. Первый шаазат проклят, погиб и забыт! Да будет так! Раз мы отреклись от наших духов!

– На ней же браслеты Канубы! – выдохнула я потрясенно, наконец-то вспомнив, где видела эти гипнотизирующие взгляд браслеты на руках кузины шаэра.

Меня отвлек плач ребенка. Окутанный своей защитной магией, Шиай плакал, обнимая себя за плечи и испуганно глядя на рвущихся к нему между многочисленными куполами призраков с оскаленными в ярости лицами-масками. На заснеженный пол продолжали падать чернокрылые трупы бывших эратов и их жен. С разгневанных предательством небес падали камни и льдины. Кристальный дворец разрушался. Духи и, кажется, боги леаров хотели стереть с лица мира род, который отказался от своих предков, уничтожил святыню – алтарь. Им не важно, что причиной вакханалии стало воздействие чужой магии.

Я не раздумывала, увидев ребенка в смертельной опасности. Меня будто что-то изнутри толкнуло. Взмахнув крыльями, я в пару шагов преодолела разделявшие нас десять метров и встала между ребенком и призраками, наверное, еще в полете поставив свой купол. Единственная надежда: если духи проникнут сквозь купол в меня, то, как и наши, подкормятся, но не убьют. Моя главная задача – не пропустить их к Шиаю. И кто-нибудь обязательно должен помочь.

Мы с Шиаем привлекли внимание Йелли и четы Иси. Увидев сына напротив призраков-убийц, Окэ закричала и вместе с супругом рванулась его спасать, но, к сожалению, окружившие их злобные почившие родственники напирали со всех сторон. Повелителю с женой пришлось усиливать щиты, вместо того чтобы прорываться на помощь. Их телохранители падали один за другим, выпитые духами, но никто не сбежал. Не предал!

К нам с Шиаем с диким ревом подскочил Йелли, укрыл своими крыльями и щитом, не пропускавшим осколки и духов, и потащил за собой, пробираясь к матери и отцу, с которыми, наверное, по его приказу, остался Льил.

А отовсюду шелестело злобное шипение призраков:

– Отказались!..

– Предали!..

– Проклятые!..

– Умрите!..

По глупости я думала, что спасаю ребенка, но Йелли пришлось спасать и его, и меня. Ниол с Амилой и Льилом держали щит от духов – вместе проще. Многие собирались в тесные группки и формировали общие щиты, пытаясь выбраться из смертельной ловушки, а ведь льдинку назад и не подумала бы, что такое единодушие бывает.

По лицу мужа ползли капли пота, кожа побледнела, он явно был на грани истощения. Ведь духи – бывшие леары – легко поглощали чужую энергию, наслаждались ею. Я прикрывала крыльями и телом ребенка. Сконцентрировалась и по наитию послала мужу волну своей энергии – мы же связаны, я могу помочь! Ура, хвала ларам, он будто вдохнул свежего воздуха – лихо усмехнулся, дав мне понять, что правильно делаю. До родителей, казалось, рукой подать, ан нет, обратно к трону мы продвигались, словно вторую жизнь проживали.

Мне под ноги попался кусок алтаря, отлетевший в сторону от пьедестала, когда Адана его швырнула Иси. В памяти всплыл наш шардис, а Йелли, к счастью, тогда не поленился рассказать об этом ритуале по ходу дела, так сказать. Шиай всхлипывал, держась за мою тунику. Я положила руку ему на макушку, успокаивая, и тут мне в голову пришла совершенно шальная и, возможно, бредовая мысль. Но сейчас не только первому шаазату и всему роду Иси вот-вот придет конец, поэтому выбирать не приходится.

Я дернула Йелли за крыло, требуя остановиться. И не обращая внимания на его яростный протест, подобрала голубой осколок, сразу ощутив вибрацию магии. Живой – значит, должно получиться.

– Шиай, хороший мой, – я присела на колени, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, – сын шаэра должен быть сильным. Ты понимаешь меня?

– Я боюсь, меня съедят! – всхлипнул маленький эр, крепко державшийся за мою руку.

– Не бойся, если Арэнк с тобой, все будет хорошо, – уверенно сказала я. – Теперь слушай меня внимательно. Мы сейчас сделаем тебе чуточку больно, потому что нам нужна капелька твоей крови, а затем ты слово в слово повторишь мои слова. Понял?

Мальчик хлюпнул носом; казалось, его заплаканные глаза смотрели прямо в душу. Он кивнул и доверчиво протянув мне руку.

– Что ты задумала? – рыкнул Йелли обеспокоенно.

– Тихо, пытаюсь помочь… хоть как-нибудь, – постаралась бесстрастно ответить я, чтобы не испугать ребенка, одновременно срывая заколку с волос и до крови царапая его ладошку. Вложила в нее осколок алтаря и спокойно, четко, сквозь громкий стук своего сердца попросила: – Шиай, повторяй за мной!

Дальше маленький Иси громко говорил, вытянув алтарный камень перед собой:

– Я, Шиай Иси, эр первого шаазата, сын и наследник Яхто Иси и Окэ Иси, клянусь: все до единого Иси верны и преданы своим предкам, кровью и честью служим вам испокон веков, ни словом, ни делом не отрекались от духов рода, защитников рода, наставников рода. Клянусь кровью, самой сокровенной жидкостью, что Адана Иси соврала, но невиновна. Клянусь, что Адана Иси уничтожила храм и алтарь под воздействием проклятой магии браслетов Канубы по наущению врагов рода Иси! У нас с вами одна кровь, одна честь, один род! Да будет так!

Мир словно замер – детский голосок заставил духов остановиться и обратить на него внимание. Часть гостей ринулись прочь из зала, другая – вытаращились на нас. Я поспешила закрепить успех, не понравилось мне, что духи не исчезли, не ушли, а продолжали «скалиться», жаждая крови. Я полоснула застежкой от заколки по своей ладони, пуская кровь. Положила поверх осколка на его ладони свою руку, смешивая нашу кровь. Едва ли мой голос звучал громче, чем у мальчишки:

– Я, шааза Кайя Арэнк, посланница великой Язы Справедливой, клянусь кровью: все до единого Иси верны и преданы своим предкам. Кровью и честью служат вам испокон веков. Ни словом, ни делом не отрекались от духов рода, защитников рода, наставников рода. Клянусь кровью, самой сокровенной жидкостью, что Адана Иси соврала, но невиновна. Клянусь, что Адана Иси уничтожила храм и алтарь под воздействием проклятой магии браслетов Канубы по наущению врагов рода Иси!

Только прозвучало мое последнее слово, зазвучал глухой, холодный, уверенный голос Йелли, который повторил мою клятву. Затем синхронно – Амила и Ниол, за ними – эраты Ланей и Одэко. Совсем скоро голоса, вторившие друг другу, слились, многие встали на защиту рода Иси.

Окэ сияющими глазами, с невыразимой материнской гордостью смотрела на сына. У меня в груди защемило: если бы у меня был такой смелый сыночек, я бы тоже гордилась! А вот шаэр, как мне показалось, подсчитывал и запоминал голоса клятводателей. По всей видимости, вычеркивал их из ближайших врагов, а вот остальных ставил на контроль.

Последними поклялись сами верховные Иси, в конце на древнелеарском произнесли какое-то заклинание. Гости поспешили удалиться, а присмиревшие духи занялись восстановлением дворца и выносом тел, ведь «наелись» досыта.

Окэ наконец сорвалась с места, чтобы обнять сына. Перед тем как уйти с ним, она серьезно предложила:

– Будем дружить?

– Будем! – так же серьезно, глядя ей в глаза, согласилась я.

Шаэр искренне улыбнулся нам с Йелли и его родителям:

– Моя благодарность неизмерима! Я запомню и верну этот долг!

– Больше на наши балы к себе не приглашай, и сочтемся! – мрачно произнес Ниол.

– Я же по дружбе, Ниол, – демонстративно «обиделся» шаэр на моего свекра.

– А Блак у моего сына ты тоже по нашей старой дружбе отобрал? – тоже «обиделся» Ниол.

Несомненно, этих двоих связывают приятельские отношения. Но вот зря он про Блак напомнил – шаэру словно на открытую рану соли насыпали, он грозно вскинулся:

– Знаешь что, вы с Йелли меня провели с этим Блаком! И после этого ты…

Так, не зря свекор вспомнил, а весьма своевременно, потому что мимо Яхто Иси пролетел озабоченный делами по восстановлению дворца призрак. Голос хозяина дома сразу потеплел:

– Ладно, забыли… друг другу.

После примирения заклятых друзей, мы, замученные, вымотанные и все-таки довольные тем, что все закончилось гораздо лучше, чем могло бы, полетели домой. Я – на руках у Йелли, крепко-крепко прижавшего меня к груди. Одним глазом наблюдая из-за его плеча за круговоротом из слуг, теней-охранников, гостей, рабочих возле по-прежнему сверкающего в лучах Моики Кристального дворца – оплота Леарата.

– Ты могла ошибиться, тогда призраки забрали бы всю твою кровь и душу! – глухо шепнул мне на ухо самый лучший в мире мужчина. – Никогда, слышишь, никогда больше не рискуй собой!

– Мы же связаны, – удивилась я. – Погибнешь ты, скорее всего, умру и я. Ты сам, между прочим, не стоял там в сторонке…

– Если тебя не станет, я – умру, потому что моя сила привязана к твоей. А ты – нет, потому что женщина – половинка, оставшаяся без истинной пары, – самодостаточна. Если и умирает, то от горя. Тебе это не грозит.

Вот и ответ, почему Амила раздражалась, когда мне нахваливали других наследников: если вычеркнуть из нашей пары Йелли, я вновь стану свободной сильной шаазой. Я подняла голову, чтобы взглянуть слишком рациональному мужу в глаза. И тихо, с горечью спросила:

– Ты уверен, Йелли?

– Разве это не так? – глухо спросил он.

– Нет, – без пояснений и прочей чепухи отрезала я, отворачиваясь.

Руки Йелли перестали походить на стальные канаты. Теперь он обнимал меня с нежностью. Во всяком случае, я верила в нее, ощущала. Для первого шага к пониманию и сближению и этого достаточно. Пока.

– Что-то ты бледненькая какая-то? – озабоченно заметила Амила, летевшая рядом и, конечно же, все слышавшая и видевшая.

Я на волне великосветского приема показательно-надменно заявила:

– Это у нас в роду такой признак героизма!

Йелли, наверняка вспомнив все свойственные мне «признаки», рассмеялся.