Глава 7

Глава регионального отделения вид имел кислый. То есть господин Шадар на самом деле выглядел так, будто только что лимон сжевал. Да не просто съел, а прежде чем проглотить, долго во рту держал. Старший инквизитор Нового Айрена сидел за столом, по-бабьи пригорюнившись, подперев брылястую щеку кулаком, и гипнотизировал стакан с коньяком: может, в воду хотел превратить благородный напиток. А, может, как классики завещали, искал в толстопузом бокале истину. Так или иначе, но на Тейлора он только глянул мельком, да промычал что-то маловразумительное.

Инспектор решил счесть мычание за приглашение располагаться, как дома. Поэтому церемониться не стал, пододвинул к хозяйскому столу кресло, вынул из открытого сейфа чистый стакан — ну а где ещё хранить бокалы и заветные бутылки, если не в сейфе? Сдул пыль, плеснул щедрой рукой себе порцию и уселся основательно.

Помолчали.

— Ну, что делать станем, господин начальник комиссии? — влив в себя коньяк, между прочим, очень даже недурной, словно воду, подал голос Шадар.

А голос у местного инквизитора знатный был: низкий, густой, солидный. Эдаким басом литанию[1] петь.

— Зовите меня Тейлором, — великодушно разрешил инспектор.

— Это имя или фамилия? — поинтересовался хозяин, плеснув в бокалы ещё по приличному глотку.

Проверяющий не ответил.

— Тейлор так Тейлор, — покладисто согласился Шадар. — Только что делать по-прежнему непонятно.

— Непонятно, — кивнул инспектор. — Но не рассчитывайте, что все проблемы на меня спихнуть удастся. Вы в козлиной связке первым пойдёте.

— В какой связке? — не понял начальник — даже стакан до рта не донёс, так удивился.

— Козлов отпущения, — бесстрастно пояснил Тейлор, отсалютовав бокалом.

— А-а, — солидно кивнул Шадар выдохнув. Выпил, изящно отставив толстый мизинец, закусил долькой лимона, посыпанной молотыми в пудру кофейными зёрнами и сахаром. — Ну раз так, то давайте, что ли, вместе думать?

— Давайте, — не стал спорить инспектор. — У вас есть какие-нибудь соображения?

— А как же без них? — удивился инквизитор. — Жопа нам.

— Кратко, ёмко и абсолютно по делу, — усмехнувшись, оценил Тейлор. — Теперь бы ещё сообразить, как из неё вылезти. Вы понимаете, уважаемый господин Шадар, что их, — проверяющий указал пальцем на потолок, — устроит только один результат: железная, просто-таки чугунная гарантия, что подобного больше не повторится.

— Кто ж такую гарантию даст? — хмыкнул хозяин, поболтав прозрачной бутылкой, почему-то на слух определяя, сколько в ней живительной влаги осталось. — Если только на всех ведьм намордники нацепить, да на привязь посадить. Нет, я не против, даже за милую душу. Только вот как?

— Намордник и цепь не спасут ни от сглаза, ни от порчи, ни от проклятья, — покачал головой Тейлор, подставляя свой бокал. — Здесь другая гарантия нужна. Необходимо доказать, что всё случившееся — это случайность. Причём такая случайность, которая повториться не может в принципе. Вроде дождя из лягушек. Все знают, что такие бывают, но никто их не видел.

— Н-да? — скептически хмыкнул Шадар. — А если такая случайность снова… случится?

— Тогда придётся доказывать, будто это совсем другая… случайность, которая тоже больше никогда не… случится. Но я очень надеюсь, доказывать станем не мы. Или ведьмы Нового Айрена решили открыть сезон охоты?

— Да вроде пока с ума не сошли, — по-бульдожьи фыркнул местный начальник. — То есть вы что мне предлагаете? Подлог? Подтасовку фактов? Замазывание и очковтирательство?

— А вы что предлагаете? Рапорт? Самостоятельная сдача трибуналу? Полное признание вины? — в тон поинтересовался проверяющий.

— Нет, этого, понятное дело, не предлагаю. Но вот я сейчас соглашусь, а вы докладную: так, мол, и так — господин Шадар не только не справляется с вверенным его попечительству контингентом, но ещё и пытается начальству лапшу на уши вешать, — инквизитор хитро прищурил слоновьи глазки.

— А вы на это другой рапорт? Так, мол, и так: господин начальник комиссии всячески мешал расследованию, да ещё и кляузу на меня настрочил? — Тейлор глянул на хозяина поверх края бокала, крутя его за ножку. — В целях… В каких целях, господин Шадар?

— Да откуда ж я знаю? — пожал могучими плечами инквизитор. — Вот, например, по лету слухи ходили, будто вы с ведьмовской адвокатшей шашни крутите. Так, может, и не слухи это вовсе, а правда? Подкупили вас ведьмы-то, теперь выгораживаете преступницу.

— Ну и я примерно о том же, — кивнул Тейлор. — Не станем докладные сочинять?

— Не станем, — согласился хозяин.

Придя к полному взаимопониманию, стороны скрепили договорённость рукопожатием через стол и очередным глоточком коньяка.

— Хороший напиток, — оценил инспектор, откинувшись на спинку кресла. — Не премиум-класс, конечно, но хороший.

— Так это… контингент и балует, — смутился Шадар.

— Неужели ведьмы? — изумился проверяющий.

— Сейчас, дождёшься от них! — обиделся хозяин. — Некроманты. Тоже ведь, знаете, есть свои нюансы и специфика. Я людям навстречу иду, они и благодарны — все довольны.

— Ну, когда все довольны, работать проще, — понимающе покивал Тейлор. — А что у нас с подозреваемой? Есть какие-то зацепки?

— Да какая там подозреваемая, — отмахнулся начальник. — Виновная — и всех дел. Семеро свидетелей, причём никак друг с другом не связанных. Вот как на духу: просто прохожие. Стояла она, явно этих парней поджидала. Как увидела — выскочила. Ну и шарахнула. Потом спокойненько полицию дождалась.

— Кстати, что там с полицией? — встрепенулся Тейлор.

— Да, понимаете, городок-то у нас маленький, провинция же, — застеснялся Шадар. — Я ж говорю: когда все довольны — работать проще.

— То есть, вмешательства с их стороны опасаться не стоит? — догадался проверяющий.

— Какое там вмешательство, если мы с их шефом хоть один разок в месяц, но обязательно на рыбалку выберемся?

Начальник, выпятив нижнюю губу, разлил остатки коньяка по бокалам. Точно разлил, будто по линеечке — всё-таки руку профессионала по почерку видно.

— Это хорошо, — оценил инспектор и инквизиторский талант разливать, и умение друзей заводить. — Но неясно, что с девушкой делать. Я так понимаю, на ваши вопросы она жаждет отвечать ничуть не больше, чем на мои?

— С ведьмой-то? — уточнил Шадар, убирая бутылку под стол. — Да вот думал я вызвать дознавателя из столицы. Своего-то у нас, сами понимаете, нет — штат маленький, узкоспециализированных не держим. А так бы приехал, поспрашал с пристрастием. Санкцию получить несложно, городок…

— Маленький, я понял, — поморщился Тейлор. — Но не думаю, что стоит дознавателя к этому делу привлекать. Чем меньше народа будет замешано, тем проще доказать… случайность.

— А что же вы… сами станете? — начальник брезгливо шевельнул бровями. — Конечно, можно и так организовать. Помещение имеется, а инструментарий… Ну, сообразим что-нибудь в крайнем случае. Вас же учили и подручными предметами работать.

— Вас тоже этому учили, — инспектор отставил пустой стакан, поднялся, с удивлением поняв, что кабинет-то покачивается, пусть и едва заметно. Даже не покачивается, а эдак колеблется слегка. — Не в службу, а в дружбу, господин Шадар, пусть все бумаги по задержанной мне принесут завтра утром в гостиницу. А я к вам вечерком загляну.

— Заглядывайте, чего уж там, — отозвался начальник, но без прежнего дружелюбия.

Нет, всё-таки прав гроссмейстер: работа на периферии людей расслабляет. И делает их склонными к чистоплюйству.

***

Кира не помнила, чтобы у дверей «Под зелёными ветвями» гостей швейцар встречал. А тут вдруг нарисовался — в ливрее и при цилиндре, всё как положено. Улыбнулся сладко-сладко, так, что на языке приторно стало, поклонился.

— Добрый вечер, госпожа Рейсон! — заявил. — Рады приветствовать в нашем заведении. Надеюсь, вы хорошо проведёте время.

На это у ведьмы надежды не слишком много было. Но тоже в ответ улыбнулась, кивнула, чувствуя себя полной дурой. Опыт хождения по шикарным ресторанам, да ещё с таким расшаркиванием, у адвоката отсутствовал напрочь. Она даже не сообразила, чего от неё хочет бойкий молодой человек, подпорхнувший откуда-то сбоку и странно — коромыслом — выгнувший руку.

— Плащик позвольте, — ещё слаще, чем швейцар улыбался, пропел парень.

Кира, ощущая себя уже не дурой, а полной идиоткой, рванула плащ и, естественно, запуталась в завязках. Больше всего ведьме хотелось сбежать, да как можно дальше. Она бы, может, и сбежала, не появись третий — представительный господин в ливрее же, но с замашками истинного аристократа.

— Прошу вас, проходите, госпожа Рейсон, — этот третий, придержал тяжёлую портьеру, будто не в ресторанный зал приглашая, а как минимум в святилище, — вас ожидают.

Кто её там ожидает и где, ведьма опять не сразу поняла — пусто было в зале-то. И темно. Видимо, господин Тейлор очень сумрак уважал. Хотя, вполне возможно, так по правилам положено ужинать: один-единственный накрытый стол и свеча в вазе. К сожалению, в этом ресторане отсутствовал балкон, потому дожидался инквизитор, не картинно облокотившись о перила, а просто за столом сидя.

— Вы опять не выполнили своего обещания, — констатировал рыжий, поднимаясь Рейсон навстречу. — Или это платье вы считаете вечерним?

— Вы тоже не в смокинге, — буркнула Кира.

Кстати, он и не в мантии был: светлая рубашка, тёмные брюки и что-то вроде куртки, а волосы в короткий хвост забраны. В общем, и не Тейлор вовсе, а какой-то совсем уж посторонний человек — непонятный, непривычный и оттого смущающий.

— Прошу прощения, но все свои смокинги я в столице оставил, — холодно сообщил инспектор, вежливо адвокату стул пододвигая. — Вина?

— Воды, если можно, — сгребя всю имеющуюся в запасе светскость, попросила Рейсон. — И вечернего платья у меня нет, так что не надейтесь.

— А я выпью, с вашего позволения. Ужин нам подадут позже, — видимо, с обслугой инквизитор общался телепатически. Он вроде и не делал ничего, руками не махал, бровями не поводил, но невесть откуда взявшийся официант тут же канул в темноту. Правда, перед ведьмой материализовался запотевший стакан с водой и веточкой мяты. — А со своими надеждами я расстаюсь крайне неохотно. Вы точно не будите?

Тейлор продемонстрировал уже открытую бутылку, зачем-то салфеткой обёрнутую. Вот только Кире было плевать и на вино, и на его упаковку. Ведьма на кольцо таращилась, масляно отблёскивающее в свечном пламени.

— Вы женаты? — бахнула адвокат.

— Типа того, — буркнул Тейлор, недовольно на собственную кисть глянув.

— Типа того?

— Да понимаете, какое дело. Развод не одобряет мой тесть, убийство — Уголовный кодекс, а церковь не любит ни того, ни другого. Вот и получается: женат, — развёл руками инквизитор.

— Просто великолепно! — искренне восхитилась Кира. — Здоровая такая ячейка общества. Вашу супругу наверняка уже смело можно причислять к лику святых.

— Пожалуй, ещё рановато, — довольно равнодушно пожал плечами инспектор, — она такая… деловая женщина. Занятая очень.

— Наверняка колдунья? — предположила Рейсон.

Реакция на её догадку была более чем странной: Тейлор расхохотался, да так, что едва вино из бокала на себя не выплеснул.

— Да нет, — радостно похрюкивая, пробормотал рыжий и уголок глаза костяшкой потёр: то ли соринка попала, то ли действительно разобрало его до слёз, — она благотворительностью занимается.

— Это профессия такая?

— Это такой стиль жизни. Моя жена устраивает всякие… Как их? Акции, вот! Ну там благотворительные вечера, аукционы, балы. Лотереи тоже. Деньги они так собирают. А потом облагодетельствуют кого-нибудь нуждающегося. Например, картины купят для сельской школы.

— Какие картины? — опешила Кира.

— Обыкновенные, — любезно пояснил Тейлор, — маслом написанные. Или сангиной, например. Постмодернизм с кубизмом. Скупают их у молодых художников на вес, а потом школы в деревнях украшают. Двойная благотворительность: и дарованиям помогли, и деток осчастливили. Или вот, например, передвижная библиотека для бездомных — тоже весьма стоящий проект. Ещё она комитетами руководит. Которые борются.

— С чем?

— Со всем, что под руку попадётся! — отмахнулся инквизитор, наливая себе полный бокал. — Например, за права прачек. Чтоб они, значит, не стирали зимой в открытых водоёмах. Вода холодная, для здоровья вредно. Кожа портится, опять же.

— А где им стирать? — озадачилась Рейсон.

— Понятия не имею, спросите у моей супруги. Впрочем, думаю, она тоже не слишком хорошо это представляет. Собственно, как и сам процесс стирки. Судьба бездомных собак их ещё интересует. Помнится, закупили вагон ошейников и давай цеплять. Ну, понятно, не сами цепляли, а людей наняли. Специально обученных.

— Зачем?!

— Ну какая же вы непонятливая, — усмехнулся инквизитор. — Чтобы живодёры их не забирали. Посмотрят, что собака в ошейнике — и оставят в покое.

— Наверное, с таким подходом у вас полный дом собак…

— Нет ни одной, — хмыкнул инспектор, единым глотком стакан ополовинивая. — У моей супруги аллергия на животных.

— На шерсть, наверное?

— На животных, — отрезал Тейлор. — Впрочем, у неё на всё такое… некрасивое и хлопотное аллергия: на животных, детей, стариков, больных.

— Странно, что на вас у неё аллергии нет, — бормотнула Кира.

Ведьме было неудобно, очень неудобно, будто она в чужую спальню через щёлку подглядывает. И жутко интересно. По-хорошему, свернуть бы этот разговор. В конце концов, ей какое дело до высоких взаимоотношений супругов Тейлор? Да вот беда: любопытство пока весьма успешно затыкало рот совести, пытающейся что-то мямлить о приличиях.

— Ну что вы! — даже оскорбился инспектор. — На меня у жены страшная аллергия, жуткая просто. Мы друг другу письма пишем.

— В смысле?

— Да в прямом. Я утром ухожу — она ещё спит, возвращаюсь вечером — жены нет. Вот и приходиться осваивать эпистолярный жанр. А записочки через её секретаря передаём. Очень современно и прогрессивно! Правда, накладки иногда случаются. Вот так возьмёшь нового секретаря, а он, дурья башка, письмо, предназначенное любимому, мужу передаёт. Неудобно получается.

— Вы сейчас о чём? — осторожно спросила Кира.

— Не берите в голову, — махнул рукой Тейлор, доливая вина в фужер. — Это так, мелочи жизни. Собственно, с чего это меня на откровенность потянуло?

— Может, последний бокал был лишним? — предположила ведьма.

— Кажется, лишней была последняя бутылка, — буркнул рыжий под нос. — Знаете что, госпожа Рейсон? Давайте-ка мы отложим наш ужин на завтрак. Жду вас у себя в номере ровно в девять. Утра, естественно. А сейчас прошу меня простить…

Инквизитор встал так резко, что ножки стула скрежетнули по полу. Поклонился, будто отмахнулся. И удалился. Поспешно.

— И что это было? — озадаченно поинтересовалась Кира у свечи.

Ответом ей, естественно, тишина послужила.

***

В гостиницу с утра Кира всё же пошла — надо же расставить, наконец, точки везде, где они требуются!

Правда, открыв дверь номера, про все знаки препинания мигом забыла. Потому что инквизитор гладил мантию. Вот просто стоял и гладил, обычным чугунным утюгом и без всякой магии. На столике, явно антикварном. Хорошо хоть догадался полировку, наверняка дорогущую, простынкой прикрыть.

— Вы что делаете? — не удержавшись, спросила-таки Рейсон.

Понятно, что вопрос глупый. Но уж больно картинка выходила… сюрреалистическая.

— А на что это похоже? — спокойно отозвался Тейлор.

— Нет, но… — адвокат покрутила рукой в воздухе, а потом за спину себе пальцем ткнула. — А прислуга?

— Видите ли, — начал обстоятельно объяснять рыжий, невозмутимо утюгом по ткани елозя. — Я люблю путешествовать налегке, стараюсь много вещей не брать. Поэтому с собой у меня только две мантии. А гостиничной челяди не доверяю. Они вечно то дырку прожгут, то порвут, а то и вовсе потеряют. Поэтому мне легче попросить утюг.

Инспектор, недолго думая, пристроил этот самый утюг на обитое атласом кресло и встряхнул свежеотглаженную мантию, полюбовавшись на дело своих, несомненно, умелых рук. Ведьма переступила с ноги на ногу, почесала кончик носа и опять не утерпела: схватила утюг, переставив его на простыню. Поздно, конечно. На кресле осталось безобразное рыжее пятно.

Тейлор глянул на изуродованную обивку, пожал плечами и нырнул в мантию.

— Вы уже завтракали?

Инспектор, на адвоката не глядя, педантично поправил воротничок рубашки, подтянул манжеты, подол одёрнул. Правда, в зеркало он тоже не смотрелся, спиной к нему почему-то стоял.

— Естественно.

— Так я и думал, — кивнул Тейлор. — Чаю с кофе вы тоже, понятное дело, не хотите. Ну а более крепкие напитки с утра употреблять не стоит. Тогда, пожалуй…

— Послушайте, я пришла только затем, чтобы сказать… — решительно начала Рейсон заготовленную ещё дома речь.

Между прочим, она на неё полночи потратила, продумала тщательно в промежутках между размышлениями над тем, что могло значить вчерашнее странное инквизиторское поведение и как ей к этому всему относиться.

Правда, оказалось, зря готовила. Слушать адвоката тут никто не собирался.

— Всё, что вы сказать хотите, я прекрасно знаю, — перебил её проверяльщик, присев на край стола и едва не снеся утюг, кажется, не заметив этого. — Только деваться вам некуда. Без меня даже просто доступа к этой девушке добиваться до второго пришествия станете. И уж, конечно, никто не разрешит защищать её на процессе. Если этот процесс вообще будет. Поэтому часть с доказательствами вашей независимости мы пропустим. Давайте сделаем вид, что вы всё подробно изложили, а я внял. И приступим уже к взаимовыгодному сотрудничеству.

— Это в смысле: вы приказываете прыгать, а я спрашиваю, как высоко? — фыркнула Кира.

— Именно, — с нескрываемым удовольствием протянул рыжий. — Рад, что мы так быстро достигли взаимопонимания. И да, поясню сразу, во избежание дальнейших вопросов. Мне действительно может понадобиться ваша помощь, а цели у нас общие. Профсоюзу ведь не нужно, чтобы это убийство получило широкую огласку, верно? И инквизиции это не нужно.

— Ну… хорошо, — не слишком уверенно кивнула адвокат, усиленно пытаясь сделать вид, что поверила. В конце концов, для начала надо выяснить, какую воду он на этот раз мутит, а потом уж выступать. — И с чего вы хотите начать?

— Перво-наперво, я собираюсь разобраться с этим делом. И выяснить, что там произошло.

— Но подозреваемая не желает идти на контакт, — напомнила Кира, начиная догадываться, к чему эта рыжая сволочь клонит.

— Существуют разные способы правду узнать, — заявила сволочь, полностью догадки подтверждая.

— И вы на самом деле считаете, что я стану в этом участвовать? — Рейсон даже кулаки сжала — уж больно хотелось ему по роже съездить. — Понимаю, у вас куча самых разных полномочий. И ордер на применение пыток получите без труда. Ах, простите! Не на пытки, на «допрос с пристрастием»! Но не думайте, будто я позволю…

— А как вы сможете помешать? — поинтересовался Тейлор, руки на груди сложив. Кажется, всё происходящее его по-настоящему развлекало. — Ничего не законного делать не собираюсь.

— Узнаете, что я могу, а что нет! — искренне пообещала Рейсон. — И вот клянусь: мало не покажется! Вы с вашими средневековыми…

— То есть, на данный момент чёткого плана у вас нет? — уточнил инспектор.

Ведьма длинно выдохнула сквозь сжатые едва не до хруста зубы, да ещё и щёку прикусила.

— Всего хорошего, господин Тейлор, — прошипела пробитым шлангом.

Но уж лучше шипеть, чем орать, а то и калечить инквизитора. Такими методами никому не поможешь — ни задержанной ведьме, ни себе самой.

— Ещё одну минуту, госпожа Рейсон! — вовсю веселился урод. — А как вы относитесь к сбору информации традиционными методами? Например, опрос свидетелей без всякого пристрастия? Такие средства не подходят?

— Вы имеете в виду просто спросить? — ляпнула Кира. Ну, растерялась, с кем не бывает? — В смысле…

— Да, именно это я и имею в виду, — процедил инспектор, всерьёз и очень неожиданно разозлившийся. Кажется, он тоже кулаки сжал. Правда, за скрещёнными руками их не слишком хорошо видно было. — Вы за кого меня принимаете? Да за кого бы то ни было! Спешу сообщить, госпожа Рейсон: промахнулись. Я не жгу людей на кострах и не варю в кипятке. Не пытаю и не насилую беззащитных дев. Странно, но даже младенцев на завтрак не употребляю! Я чиновник и большую часть времени работаю с документами, преимущественно с цифрами, со статистикой. Это ясно? А вот теперь можете идти.

Адвокат, чувствующая себя так, словно ей ну очень пыльным мешком по голове дали, послушно кивнула и действительно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Постояла в гостиничном коридоре, озадаченно обкусывая с губы кожицу, тряхнула головой и лицо растёрла. В ушах всё ещё шумело, словно где-то под черепом эхо продолжало гулять.

Да, недаром говорили, будто техника интонального[2] убеждения — это неприятно. Правда, наверное, пытки всё-таки хуже.

Кира поправила рукав мантии, заправила выбившуюся прядь за ухо и решительно толкнула дверь номера. Тейлор как сидел на краю стола, так и продолжал сидеть, даже не пошевелился, кажется.

— Я прошу прощения, — выдохнула Рейсон. — Действительно, стереотипы — это не слишком хорошо, — инквизитор неприязненно, исподлобья глянул на ведьму. — Мне стоило сначала выслушать, а только потом выводы делать. Извините. Но если вы ещё раз позволите вот эти инквизиторские штучки, то я за себя не ручаюсь.

— Проклянёте? — хмуро спросил проверяльщик.

— Нет, — широко и вполне искренне улыбнулась Кира. — Врежу.

— Интересно, как это у вас получится, — буркнул рыжий. — Пожалуй, я рискну.

— Очень на это надеюсь! — заверила Тейлора ведьма.

***

Дело Сенелии Ярде, подозреваемой в двойном предумышленном убийстве, толщиной не отличалось: картонная, ещё совсем девственная, не затёртая папочка с наивными верёвочными завязочками и десятком страниц внутри — справки в основном.

Никакого интереса биография госпожи Ярде не представляла. Двадцать три года, ведьмочка пятой ступени с потенциалом до четвёртой. Начальное общее образование получила в пансионате мученицы Бригиды, специализацию по зельеварению и лечению в региональном университете. После получения диплома устроилась личным ассистентом к практикующей ведьме. В профсоюзе состояла, взносы платила регулярно, лицензию продлевала послушно, ни в чём даже слабо попахивающим незаконным не замечена. Не замужем и никогда не была, детей не регистрировала. Просто не чародейка, а овсяная каша на воде.

По собственной воле в инквизицию Ярде обращалась только один раз, полгода назад. Жаловалась на полицию — не желали доблестные стражи порядка принимать у неё заявление о пропаже фамильяра. Судя по отписке, мол: «Жалоба проверена, нарушений не обнаружено» — отдел расследований судьба кота тоже не взволновала.

— Странно, вообще-то, — хмыкнул Тейлор, захлопывая папку. — Я всё понимаю, город маленький, все друг другом довольны. Но фамильяр — это всё-таки не серебряные ложки. Могли б и серьёзней отнестись.

— К коту? — удивилась Рейсон.

— К фамильяру.

— Это у колдунов столичных фамильяры, — фыркнула Кира. — А у нас тут коты. Которые, бывает, сбегают. Особенно по весне.

— Я уже понял, — раздражённо отозвался инспектор, — нет никого, угнетённее ведьм. Все их шпыняют, как хотят, унижают, травят и, вообще, ущемляют! Пора организовывать общество защиты прав.

Тейлор швырнул тощую папочку на стол. Та послушно проскользила по полировке и не без изящества свалилась, деликатно отодвинув штору и ей же прикрывшись.

— Такое общество уже есть, профсоюз называется, — Кира проводила папку взглядом и осталась в кресле сидеть: не она швыряла, не ей и поднимать. — И чего вы кипятитесь? Дело не в ведьмах, а в предмете и месте. Согласитесь, если серебряные ложки попрут у какого-нибудь генерал-губернатора, то всю полицию на уши поднимут. А вот если их стащат из буфета вдовы отставного майора, никто и с места не сдвинется.

— То есть всё-таки не классовое неравенство, а недостатки системы? — усмехнулся инспектор.

Ведьме и на это было что возразить, вот так же, увещевательно-спокойным тоном, с полным осознанием собственной мудрости и рассудительности. Не дали, в дверь постучали. И даже не стали дожидаться, пока войти разрешат.

Точнее, не стала. Потому что в номер влетела сказочной красоты дама. В смысле, не девушка уже, но и женщиной её назвать язык не поворачивался, слишком уж просто определение. Короче, дама, зябко и даже отчасти беззащитно кутающаяся в лисью горжетку. В кокетливо надвинутой на один заплаканный, но от этого не менее прекрасный глаз шляпке. Нет, оба глаза у влетевшей были на месте, и оба заплаканные, просто шляпка надвинута…

Короче, таких Кира только в синема и видела.

— Господин Тейлор, правда должна восторжествовать! — выдохнула вошедшая и выудила из трогательно-женственной сумочки платочек. — На вас последняя надежда!

— Чья? — хмуро поинтересовался рыжий, даже попытки не делая задницу от кресла оторвать.

Такого хамства Рейсон от него не ожидала. Она-то думала: вскочит, расшаркается, к ручке приложится и непременно стакан воды подаст. А тут нате вам, пожалуйста: «Чья?»

Но почему-то такая реакция инквизитора ведьме понравилась. Не то чтобы она хамов любила, но в данной ситуации…

Дама тоже удивилась, глянула поверх мехов растерянно, но сама теряться не стала.

— Моя последняя надежда, — пояснила обстоятельно, чуть подрагивающим от волнения голосом. — Зло обязано быть наказанным. Так или нет?

— Так, — неохотно отозвался инспектор и только тут додумался, что вежливость всегда уместна. — Да вы присаживайтесь. И расскажите толком, какая там несправедливость стряслась.

— Понимаете, — посетительница опустила себя на самый краешек кушетки, пристроив сумочку на коленях, как любимую собачку, — замуж я вышла очень рано…

— А если только суть дела? — снова перебил невоспитанный инквизитор.

— Во всём виноват сам Лейнер! — заявила дама, как показалось Кире, не без ехидства.

Впрочем, ведьма могла и ошибаться, потому что посетительница немедленно спряталась за свой платок и даже всхлипнула, но очень изящно.

— Ясно, коротко не получится, — обречённо вздохнул инспектор. — Чаю?

— Бренди, если можно, — скромно попросила красавица, — капельку.

Видимо, таким, как она, позволено даже первач с утра хлестать. Пусть это и не стыкуется с образом нежного, ранимого, беззащитного и, вообще, трепетного создания. В конце концов, кто знает, что у них там в эфирах за амброзию почитают? Может, как раз первач.

— Итак, замуж я вышла рано, едва восемнадцать исполнилось, — снова завела свой фонограф дама, деликатно, как воду, пригубив бренди, которого Тейлор плеснул щедро — с раздражения, видимо. — Мой супруг был гораздо старше меня и успел овдоветь. От первой жены у него осталось два сына Лейнер и Гарис. А потом у нас родилась дочка.

— Госпожа Сенелия, надо понимать? — мрачно предположил инквизитор.

— Всё верно, — дама наградила догадливого инспектора мимолётной улыбкой. — Моя малышка Сени. Я пыталась воспитать мальчиков, как родных сыновей. Клянусь вам, пыталась! Но Лейнер… это сущее наказание господне! Право слово, порой мне казалось, что в нём воплотился сам дьявол: вечно перечащий, злобный, постоянно устраивающий какие-то каверзы, причём крайне жестокие…

— Дьявол каверзы устраивал? — переспросил Тейлор, на этот раз почему-то скучливо.

— Окажись Лейнер на самом деле его воплощением, я бы не удивилась ничуть! — не дала себя сбить с панталыку дама. — Гарис совсем другой, по природе добрый и мягкий, но он полностью подпадал под влияние старшего брата и…

— Вы в каком театре служите?

Кажется, инспектор твёрдо решил не дать даме и шанса договорить фразу до конца.

— Я? — немного, так, слегка, удивилась посетительница. — В столице. Вы меня видели в спектакле?

— Не имел чести, — буркнул инквизитор. — И муж ваш умер?

— Двенадцать лет назад. Но дело тут совсем в другом…

— Да ясно, в чём тут дело! — отмахнулся Тейлор. — Муж помер, вы уехали карьеры строить, детьми занимались мамки с няньками. Или кто, бабушка по отцовской линии? А теперь такой… — инспектор покрутил пальцем в воздухе, — …афронт вышел. Вот вы и прискакали играть роль заботливой мамаши. А, заодно, попытаться замять скандал, который может пагубно повлиять на репутацию. По делу есть что сказать?

— Нет, вы не поняли, — залепетала несчастная посетительница, и получилось у неё это вполне натурально, — Сени не могла этого сделать!

— Она это сделала, чему свидетелями куча людей, — с яростной любезностью уточнил инквизитор.

— Я хотела сказать, Лейнер наверняка сам виноват и…

— Ясно! — рявкнул Тейлор. — Если понадобитесь, вас вызовут! Пойдёмте, госпожа Рейсон, у нас масса работы!

— А куда вызовут? — шёпотом поинтересовалась Кира, выходя вслед за ярящимся господином из номера.

И в ответ получила такой взгляд, что предпочла не только сразу рот захлопнуть, но даже и демонстративно его ладонью зажать. Лишь обернулась через плечо, улыбнувшись явно растерянной даме. Всё же ведьме её жалко было. Ну так, немножко.

[1] Литания — молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.

[2] Интональное убеждение — внушение с помощью интонаций, модуляций голоса, одна из гипно-методика.