17

Никита

В банк мы выбираемся только через неделю. Вроде бы и надо, но неохота. Находим себе сотню дел, лишь бы не притрагиваться к тайникам Василиди. Лучше оттянуть этот момент, если забыть не удается.

Наша жизнь напоминает краткосрочный отпуск. Знаем, что скоро закончится, поэтому стараемся успеть как можно больше. Гуляем с детьми. Ездим смотреть дома и квартиры, у нас в городе и по соседству с отцом и Дуськой.

Да и в сам банк заезжаем совершенно случайно, встряв в огромную пробку.

— Может, все-таки глянем, что там спрятал Василиди? — киваю на вывеску банка. И заметив свободное место недалеко от входа, нахально втискиваю внедорожник между инкассаторскими машинами.

— Здесь нельзя останавливаться, — сбегает с крыльца охранник. — Вы к кому?

— К Надежде Ивановне, — отрезаю на ходу.

— Вы договаривались? Она вас ждет?

— Конечно, — киваю спокойно. — Она нас всегда ждет.

— А как вас представить?

Этот вопрос меня всегда ставит в тупик. Да как хочешь, так и представляй! Мне по фиг!

— Скажите, Макаров приехал…

Охранник смотрит на меня подозрительно, но быстро звонит кому-то. Что-то тихо докладывает в трубку. Не разобрать.

— Кто это такая? — шепчет Яна, забирая с заднего сидения сумку.

— Надька Слепцова, — заявляю я самодовольно. — Тут она проходит под другой фамилией.

— Звенигорская? Управляющая банком?

— Кажется. Крылов говорил что-то…

— Пойдемте, я вас провожу, — радостно улыбается охранник. Видимо, кто-то рангом повыше признал нас за своих. Поэтому и машину оставить можно, и улыбой одарить.

В панорамном лифте поднимаемся на шестой этаж.

— Красиво, — довольно тянет Яна. — Весь город как на ладони.

Не успеваю ответить, когда дверцы лифта отворяются, и около них нас встречает строгая девица в красной юбке и белой блузке. Русые пряди как всегда завиты в тугие локоны, руки в боки, а на губах знакомая усмешка.

— Макаро-ов, — тянет моя одноклассница Надька. Мы с ней всю началку просидели за одной партой. Дрались постоянно. Делили парту и линейкой чертили демаркационную линию.

К неудовольствию Яны Слепцова резво прыгает мне на шею. Целует в щеку.

— Привет! — весело кивает Яне, но целоваться не лезет. И моя милая тут же включает опцию «я-крутая-до-невозможности-чика».

— Какими судьбами? — спрашивает Надежда, заводя нас к себе в кабинет. — Чай, кофе, мороженое?

— Не отказался бы, — улыбаюсь дурашливо и добавляю с серьезным видом. — У нас, Слепцова, очень серьезное дело. Помоги, а?

— Если в пределах моих полномочий, — вздыхает Надька, надевая маску «а я-крутая-банкирша».

— Нам нужно посмотреть, что в ячейке, — вздыхаю тяжко и, взяв у Яночки документы, протягиваю их подружке детства.

— Так это ты Василиди? — обалдело интересуется Надежда. — Яна? В жизни бы не догадалась…

— Ну я, — разводит руками моя любимая. — А что, это запрещено законом? — спрашивает с улыбкой.

— Да тут приезжали какие-то греки… — недовольно бросает Надежда. — Требовали доступ к ячейкам и счетам. Им, конечно, отказали. Так они у нас тут засаду устроили. Не иначе как тебя ждали.

— Ставрос и Пантелей? — рыкаю, не сдержавшись.

— Откуда я знаю… — бурчит Надька. Смотрит на нас внимательно и внезапно решает. — Ждите. Сейчас конец дня. Банк закроется. Посетители уйдут. И мы спустимся в хранилище без посторонних глаз. Сдается мне, эти голуби шизокрылые оставили в фойе своего человека. Слишком быстро они слиняли.

— Может, мне пока машину переставить? — задумчиво чешу затылок.

— Сейчас охране скажу, поставишь на подземную парковку, — кивает Надька и тут же переводит взгляд на Яну.

— Так я не поняла, вы теперь вместе?

— Женимся, — улыбаюсь я радостно.

— Я думала, вы сразу после школы распишетесь, — бесцеремонно разглядывает нас Надька и добавляет со значением. — Этот придурок во всех учебниках и тетрадках писал твое имя.

Яна смотрит на меня недоверчиво, а я готов как в первом классе треснуть Слепцову по башке учебником.

Ну, не дура ли?

— Пойдемте, — поджимает губы Надежда и, взяв со стола связку ключей, ведет нас ко второму лифту, затерявшемуся на другой половине здания. Мы долго спускаемся вниз, а когда попадаем в подвал, даже я ежусь от холода. Или это дурные предчувствия одолевают? Вот ведь гады! Никак не угомонятся! Что-то важное спер у них Архип, раз до сих пор на ушах стоят. Хоть захоронили бедного, или все бегают в поисках его богатств?

Замечаю, как прямо на глазах меняется Слепцова. Из добродушной и веселой девахи вмиг превращается в холодную и неприступную женщину. Строго кивает стоявшему около двери охраннику.

— Открой.

— Вас проводить?

— Нет необходимости.

Высокие двери открываются лишь на минуту, впуская нас в унылое серое помещение, и тут же захлопываются снова.

Надька деловито шагает к нужному отсеку. Своим ключом открывает отъезжающие в разные стороны створки. И перед нами предстают ряды сейфов. Разного размера.

— Ваш двадцать четвертый, — кивает Надька на узкую панельку с кнопками. — Пароль помните?

— Конечно, — уверенно кивает Яна. И приложив брелок к экрану, быстро набирает цифры.

Пять…Восемь…Два…

Интересно, почему в таком порядке?

Устало потираю переносицу. А если мы ошиблись, и пароль другой? Второй раз Слепцова нам не поможет. Сошлется на важные дела или просто пошлет…

Но где-то внутри оживает механизм. Мигает зеленым лампочка, и сейф тихонько открывается.

Яна торопливо достает оттуда какие-то тонкие пластиковые папки. Бегло просматривает их содержимое. И стремительно кидается на шею моей однокласснице.

— Спасибо, Надя!

— Что там хоть было? — изумленно шепчет моя одноклассница.

— Чужой договор купли-продажи, — морщит нос Яна. — Теперь нужно изловчиться и вернуть его владельцу.

— Только сами не суйтесь, отправьте кого-нибудь, — жалостливо советует Слепцова. — Вас там могут ждать…

— Умная ты, Надька, — бросаю осторожно. — Приходи к нам на свадьбу.

— Обязательно приду, Макаров. Должна же я передать тебя в надежные руки. И ты, красотка, фамилию поменяй. Макарова для нашего уха привычней, чем какая-то Василиди.

Яна смеется, но я чувствую, как она напряжена. Что же увидела там в бумагах?

Всю дорогу домой моя милая сначала лихорадочно перебирает документы, а затем отрешенно смотрит в окно и о чем-то думает.

— Давай, показывай, — роняю лениво, как только мы оказываемся в своей комнате.

— Да тут и смотреть не на что, — тяжко вздыхает Яна, и я вижу в ее глазах слезы.

— Да что случилось, любимая?

— Вот смотри, — протягивает она мне стопку документов. — Этот, — показывает на пожелтевшие страницы, — та самая купчая, украденная у деда. А это, — достает из другого пластикового конверта целую пачку. — А это… — повторяет, всхлипывая, — документы на покупку бриллиантов. Бриллиантов, Никита!

— А где они? — спрашиваю обалдело.

— Понятия не имею! — шепчет Яна. — Ты представляешь, какую свинью подложил нам Архип? Купчая эта на фиг никому не нужна. Ищут бриллианты, Никита! Как же мне страшно.

— Не бойся! — Обнимаю любимую. И прижав ее к себе, шепчу яростно. — Пусть попробуют сунуться. Всех урою.

Яна

Голова идет кругом, стоит только представить то количество бриллиантов, которые, судя по документам, купил Архип. Даже за пять лет брака этот человек не стал мне ближе и понятнее. Наоборот, с его смертью словно открылся ящик Пандоры, и из него посыпались скелеты.

Где же эти брюллики? И были ли они?

Вглядываюсь в документы, где прописаны все адреса и телефоны какой-то странной биржи, и не могу поверить, что муж умудрился вложить деньги в драгоценные камни. Зачем? Лучше бы открыл счет в драгметаллах!

Отметаю прочь всякие глупые раздумья. У меня нет ничего. Только бумажки! Купчую на отель я верну старому Пантелею при случае. Наверное, нужно позвонить тетке или Адриану и выпросить у них личный номер дедушки Василиди.

— С ума сошла? — рычит Никита. — Никому не звоним. Телефоны наверняка прослушиваются. Можно поехать в свадебное путешествие в Мармарис, а там переправиться на пароме на Родос. Никто ничего не заподозрит…

— Наверное, ты прав, — шепчу, обвивая руками шею Макарова. — Когда же вся эта чехарда закончится? Хочется жить спокойно.

— Все скоро устаканится, — хрипло заверяет меня Никита. — Мне предложили должность главного врача в Омске. Давай согласимся? Туда твои греки точно не доедут…

— Шутишь? — печально улыбаюсь я. — А как же наши? Мне уже и в Питер ехать не хочется. Как мы там будем без родителей, Дуськи и Милки…

— Особенно без Демьяновского, — фыркает Никита и, наклонившись, накрывает мои губы своими. Язык беспрепятственно попадает в рот. Но только начинает кружить там, словно метя свои владения, когда айфон Макарова оживает и начинает истошно кукарекать.

— Отец, — оторвавшись от меня, глухо рычит Никита и, взяв трубку, вздыхает тяжко. — Да, папа? Сейчас спущусь, — добавляет поспешно.

Но не успевает даже выйти за дверь, как к нам в комнату врывается Настя.

— Никита, там к тебе из Питера какая-то девчонка приехала с родителями, — тараторит она. — Такая вся бледная… Больная или беременная! Ты там кого-то обилетил и бросил…

— Настена, — рыкает на единокровную сестру Макаров. — Что за чушь?

Всматриваюсь внимательно в лицо будущей родственницы. Хитрый взгляд, неприятная ухмылка…

Странно, молодой девушке интересней сплетничать и шпионить, а не жить на всю катушку собственно жизнью.

— Ничего не чушь, — отмахивается она. — Какая-то Яна… Тебя, видимо, это имя заводит, — гаденько похихикивает Настя да еще закрывает ладошкой рот, как старая бабка.

— Яна? — изумленно таращится на нее Макаров. — Точно, Яна? — смеется довольно и, схватив меня за руку, тянет вниз.

— Что происходит? Кто это? — шепчу негодующе. — Твоя какая-то бывшая заявилась?

И тут же мысленно бью себя по лбу. Бывшая у Никиты Инна. Мне про нее Дуська все уши прожужжала. Как же я ревновала тогда! Места себе не находила в бессильной злости.

Держась за руку, мы с Макаровым входим в зал, где уже расположились хозяева дома и какие-то незнакомые люди.

— Привет! — улыбается Никита бледной худой девчонке и, подойдя поближе, заглядывает ей в лицо. — Как ты, Яна?

— Спасибо тебе, — восклицает она, утирая слезы и, осторожно поднявшись, обнимает моего будущего мужа. Но, честно сказать, я не чувствую ни грамма ревности. Никита — мой мужчина. А тут что-то другое. Благодарная пациентка, скорее всего.

— Благодарю вас! — поднимается из кресла высокий мужик. Властный взгляд и осанка говорят сами за себя. Видать, какой-то военный начальник. — Если бы не вы, Никита Вадимович, Яна наша осталась бы инвалидом…

— Спасибо! — вторит миниатюрная женщина. — Как только дочку выписали, мы сразу к вам приехали.

— Я очень тронут вашим вниманием, — улыбается Макаров. — Но, право, совершенно лишнее. Это был мой долг как врача.

— Это та девочка, папа, которой я оказал первую помощь, когда ехал за Яной, — поворачивается Никита к отцу. И Вадим Ильич кивает довольно.

— Яной? — удивляются гости.

— Да, — довольно кивает любимый. — Моя жена тоже Яна.

— Пойдемте к столу, — всплескивает руками Алина. — Мы вас так не отпустим…

Уже немногим позже, когда вино оказалось выпитым, а запеченная курица съеденной, Никита устало смотрит на отца спасенной девочки и, пьяно улыбнувшись, спрашивает.

— А как вы меня нашли, Алексей Петрович?

— Служба, — пожимает мужик плечами. — Дал поручение. Мне на тебя все данные и принесли. Даже про твою великую любовь в городе Сочи сообщили.

— Так вот же она, — весело машет Макаров в мою сторону. — Я как вашу Яну санавиации сдал, сразу понял, что и свою отвоюю.

— С Василиди этим не все ясно. Кто грохнул? За что? Вроде как родственник к сестре приревновал… Глупость несусветная, конечно.

У меня отваливается челюсть после таких заявлений. Пытаюсь не подать вида. Отворачиваюсь к мойке и начинаю лихорадочно мыть посуду.

— Ян, в посудомойку все поставим, — пытается остановить меня Алина.

— Не могу бросить, — жалуюсь я, намывая какие-то тарелки. А сама думаю, что же нас ждет, мамочки дорогие!

— Я взял это дело под личный контроль, — невзначай бросает Алексей Петрович. — Если что-то узнаете, или потребуется помощь, обращайтесь, доктор, — протягивая визитку, кивает он на прощанье. — Я ваш должник. Не примчись вовремя санавиация, мы бы Яну у костлявой не выцарапали. Там же минуты все решали.

Никита и Вадим выходят проводить нежданных гостей, а мы с Алиной молча перетираем посуду.

— Ты чего так разволновалась? — спрашивает меня жена Вадима Ильича. — Наоборот, радоваться надо. Никитка у нас вон какой молодец. Людей спасает.

— Ему теперь орден выпишут! — глуповато фыркает Настя и демонстративно выходит из кухни.

— Вот в кого она? Скажи, пожалуйста! Пылинки с нее сдували. А как в стервочку превратилась, сами не заметили, — вздыхает Алина.

А я, не зная, что сказать, пожимаю плечами.

— Перерастет, — кидаю дежурное.

А когда в кухню вваливается довольный Никита, все понимаю без слов.

— Пойдем, жена, дело есть, — фыркает он, обнимая меня за шею. — Я такое придумал, Яночка. Тебе понравится…

Никита

Власть имущих я всегда стараюсь обойти стороной. Как там у Булгакова — сами придут и предложат. Раньше как-то слабо верилось, что такое бывает.

А нет! И на моей улице перевернулся грузовик с конфетами.

— Если хочешь, могу тебе этот «Жемчуг» вернуть, — басит отец спасенной мною девочки. — Он теперь к двум иностранцам перешел. Мутные они оба… Скорее всего, это братья заказали бывшего владельца. Хорошо, хоть жена и дети под пули не попали.

Содрогаюсь только от одной мысли, что Яну и малышей ждала судьба Василиди. Даже представить страшно.

— Она ушла от него, — бросаю тихо. — Я забрал ее и детей примерно за час до стрельбы.

— Ну и чуйка у тебя, доктор, — басит довольно Алексей Петрович.

— Да, интуиция не подводит, — скромно киваю я, точно зная, что когда дело касается Яны, у меня все чувства обостряются в тысячи раз.

— Ты молоток, доктор, — усмехается мой новый знакомый. — С таким прицепом бабу взял! Свободной, что ли, не нашлось?

От его слов дергаюсь мысленно. Ну, за каким хреном люди лезут в чужую жизнь?7d423c

— Нашлись бы, — улыбаюсь холодно. — Только я не искал. Яна — замечательная женщина, и люблю я ее. Какой смысл искать другую?

— А дети?

— Близнецы мои, — говорю совершенно спокойно и с некоторым злорадством наблюдаю, как вытягивается морда Алексея Петровича.

— А, ну если… — тянет он и задумчиво трет квадратную челюсть. — Слушай, ну так по документам они же все равно наследники… Давай верну тебе этот сраный «Жемчуг», и будем в расчете, а?

— Да вы мне ничего не должны, Алексей Петрович, — убеждаю я своего собеседника и тут же осекаюсь на полуслове.

Деньги в отель вложены немалые. И, безусловно, Яна и Милана имеют на них право. И кто я такой, чтобы отказываться?

— Насчет «Жемчуга» подумаем. Мне с Яной посоветоваться надо. Это вопрос пока. Но есть одна маленькая просьба. Нужно доставить письмо на Родос и вручить лично адресату.

— Что за письмо? — смотрит на меня настороженно генерал.

— Да так… Яна в бумагах бывшего нашла документы его деда. Вот хочет вернуть. Мы туда ехать не планируем. А почте не доверяем. Это старая купчая. Ее не восстановишь.

— Нет проблем, — тут же соглашается Алексей Петрович, по-свойски хлопает меня по плечу и, пожав руку, спешит к черному Гелендвагену, где уже замаялись жена и дочка. — Про отель подумай, — кричит напоследок.

— Обязательно! — кричу я и, зайдя во двор, попадаю под пристальный взгляд отца.

— О чем речь? — спрашивает он сурово.

Рассказываю про гостиницу, умолчав о конверте.

— Не связывайся. Вход — рубль, выход — пять.

— Сообщу Яне. Все равно решать ей, — мотаю головой и неожиданно ловлю себя на странной мысли. Пройдет время, и Яна будет скучать. По морю, по «Жемчугу». А я… Я могу ей его подарить. Хороший подарок к свадьбе!

— Я нашел, кто переправит пакет старому Василиди, — шепчу, как только мы оказываемся в своей комнате. Мимо нас носятся дети. Кричат, размахивая игрушечными пистолетами. Даже Милана вооружена.

Улыбаюсь, наблюдая за мелкими бандитами. Уже привык к их вечным потасовкам и радостным воплям. И с трудом могу представить, как жил без них и мог бы существовать дальше.

— Скажи, — смотрит на меня во все глаза Яна. — У тебя какой-то секрет?

— Нет, — отмахиваюсь, пораженный проницательностью любимой. Она все обо мне знает и читает меня как открытую книгу. — Я тут подумал, — бросаю осторожно. — Вы с детьми, наверное, будете скучать по «Жемчугу».

— Есть немного, — виновато улыбается Яна. — Там мне нравилось. Если бы не заходы Архипа и претензии его родственников, можно было б там жить. Но ушло и ушло, Никита. Я ни о чем не жалею… — заявляет решительно.

А у меня в башке уже зреет фантастический план.

Нужно только посоветоваться с Агафоновым и Марком. А еще заглянуть к ювелиру.

Тем же вечером я отвожу пакет генералу и при личной встрече спрашиваю осторожно.

— Предложение по отелю еще в силе?

— Конечно, — кивает Алексей Петрович. — Что там твоя женщина? Пусть только согласится, сразу дам отмашку.

— Я ей его подарю. На свадьбу. К пятому июля управитесь?

— Так точно, товарищ доктор, — весело ухмыляется генерал и добавляет со вздохом. — Ну, ты и нахал, Макаров!