3

Никита

На завершение всех дел в Питере мне хватает месяца. Первым делом, вернувшись в квартиру на Васильевском острове, чуть ли ни с порога выпаливаю Инночке.

— Наверное, тебе лучше найти кого-нибудь другого… Мне нужно вернуться в родной город. Отец просит возвратиться в медицину. Да я и сам чувствую себя чужим и ущербным в бизнесе. Ничего не получается. Лучше и не продолжать…

Моя гламурная подруга смотрит на меня непонимающе.

— То есть как? — враждебно вскидывается. — Мне же обещали…

— Я? — уточняю удивленно. — Ты меня с кем-то попутала, милая…

Стараюсь придать голосу доброжелательные, отеческие нотки. Но легкая насмешливость все же сквозит в каждом слове.

— При чем тут ты! — сжимает кулачки Инна. Морщит идеальное личико. — Папа! Он говорил о тебе только хорошее. Ты, вроде, в бизнесе реально хорошо шаришь. И если мы поженимся, войдем оба в состав учредителей…

— Я не так сильно люблю деньги, Ин, — улыбаюсь. Инна пялится на меня изумленно. А потом кидается драться, норовя попасть нарощенными розовыми ногтями в лицо.

— Ненавижу тебя! — орет во все горло. — Я уже к свадьбе готовлюсь! Платье выбираю и ресторан! А ты?!

— Да я вроде не звал тебя никуда, зай, — делаю шаг в сторону. — Прекрати скандалить. Я никогда тебе ничего не обещал…

— Господи, какая я дура, — истерит Инна, кулем свалившись на диван. Рыдает, закрыв лицо руками.

Смотреть на это шоу, хоть оно и предназначено мне, совершенно не хочется. Выхожу в кухню. Наливаю воду в чайник. Достаю из холодильника сыр, колбасу. Жрать хочется, сил нет! Да и такие простые движения помогают мне сохранить ясность и дать хоть какую-то передышку.

— Это все из-за нее? — то ли спрашивает, то ли утверждает моя бывшая любовница. — Ты же, вроде, ее забыл…

Инна деловито садится за стол, наливает чай только себе. Делает бутерброд с сыром и, откусив чуть ли не половину, жадно жует, будто и не ела никогда.

— Кого? — усмехаюсь, чуть не поперхнувшись. Откладываю бутер в сторону. И настороженно глядя на сидящую напротив Инну, интересуюсь задумчиво. — Ты меня точно ни с кем не путаешь?

— Да точно! — негодующе отмахивается она. — Мама была у гадалки, и та сказала, что у нас есть шанс быть вместе. Понимаешь?

— Нет, — усмехаюсь устало. Похоже, больше года я жил с сумасшедшей? И даже не догадывался об этом. Поздравляю, доктор Макаров!

— Не придуривайся, — огрызается Инна. На автомате собирает волосы в хвост. Тянется за заколкой, лежащей на полке, нависающей над столом. Поднимает руки к затылку. Замирает на секунду, демонстрируя идеальную грудь, обтянутую черной водолазкой. И щелкнув замочком, совершенно спокойно отхлебывает чай из высокой расписной кружки. Сверлит взглядом и продолжает с едкой усмешечкой.

— Я тоже ходила к ней. К этой гадалке. Она сказала, что ты встретишься с этой бабой… Ну, с которой мутил раньше, и захочешь к ней свалить. Ей еще твоя семья помогает. Она то ли малоимущая, то ли больная очень. Ну, и из-за ребенка, конечно…

— Да ну? — губы сами складываются в кривую ухмылку. — А сколько ты заплатила за этот бред, Инна?

— Ну, какая разница, Кит, — вздыхает она самодовольно. — Я-то не твои бабки тратила…

— На папины, — киваю спокойно. — Продолжай, зай… Интересно послушать!

— Но это же правда, — восклицает в запале Инночка. — У тебя же кто-то был…

— Тебя развели по-крупному, — вздыхаю я. — В кого не ткни, у каждого есть бывшие. У тебя. У меня. У всех.

— Но ты же встречался с ней недавно? Не ври! Я точно знаю!

— Когда-то давно, лет пять назад, у меня была небольшая интрижка с подружкой сестры. И сейчас она была у отца в гостях. Но мы с ней даже не разговаривали. Она давно замужем за очень богатым мужиком. У нее трое детей. И поверь, она уж точно ни в чем не нуждается. А уж в помощи моей семьи тем более…

— Ну не знаю, — разводит руками Инночка. — Мне сказали, что тут у тебя как развилка. Если останешься со мной, будешь известен и богат. Поедешь за ней, она погибнет…

— И как же? — усмехаюсь невесело.

Гадалкам и целителям я не верю. А этот сумеречный бред уже порядком поднадоел.

— На дороге будет авария. Черный Галендваген врежется в мотоцикл. И девочка твоя будет лежать на траве. Гадалка сказала, что видит тебя рядом на коленях. Так что подумай, Макаров. Жизнь твоя с этого дня изменится очень сильно…

— Не продолжай, а? — прошу, потерев затылок. — И так тошно слушать. На мотоциклах она не ездит. А у мужа ее такая же тачка, как у меня. Поэтому можешь плюнуть в лицо своей гадалке и потребовать обратно деньги.

— А муж тоже там был? — робко бормочет Инночка. — Гадалка сказала…

— Она с семьей была, — обрываю новую порцию бреда. — Муж, дети… Только мелкую оставили дома. Девочка дорогу плохо переносит. Маленькая еще.

— Они живут в другом городе? — делает поразительное умозаключение Инночка.

— Прикинь, — фыркаю я и, серьезно глядя в озадаченное личико, повторяю, как для умственно отсталой. — Я хочу вернуться в медицину. Меня самого обратно тянет. И отец просил.

— Но ты же можешь устроиться на работу здесь? — непонимающе смотрит на меня Инночка. — Если проблема не в твоей бывшей.

— А зачем, — рыкаю резко. — У нас семейный бизнес, зай. И совершенно другой доход, чем у ординатора в городской больнице…

— Тогда возьми меня с собой, — лепечет Инна, и в ее глазах мелькает лучик надежды.

— Так сильно меня любишь? — усмехаюсь криво.

— Нет, — пожимает она плечами растерянно. — Но нам же хорошо вместе, Кит!

— Иногда этого мало, зай, — вздыхаю тяжело. Людям требуется самореализация. Знаешь, что это такое?

— Ты ее любишь? — поднимает она на меня тревожный взгляд.

— Самореализацию? — ухожу от вопроса.

— Эту женщину, Кит! Мы о ней разговариваем! — кричит негодующе.

Вглядываюсь в злое заплаканное личико, смотрю на тонкие пальчики, вцепившиеся друг в друга. На эту сгорбленную спину. И думаю — вот с этой уродливой бабой я жил? Серьезно? И не замечал, что рядом притаилась горгулья?

— Ну какая тебе разница, Ин, — вздыхаю, поднимаясь из-за стола. — Я никогда не задумывался… Наверное, я никого не люблю. Просто не способен.

Вру, конечно. Но Инне знать о моих чувствах к Яночке не полагается. Пока это моя тайна. Даже отцу с Ильей говорить не намерен. Не хочу.

— Давай, я тебя сегодня к родителям отвезу, — предлагаю миролюбиво. — Ты же быстро соберешься?

— Ки-и-т, — Инна поднимает на меня свои глазищи и бормочет недовольно. — Не выгоняй меня, ладно? Можно я тут поживу. Ты же вернешься обратно.

— Я насовсем еду, зай, — сокрушаясь, развожу руками. Беру со стола только свою кружку. Неторопливо мою ее и напрягаюсь только от одной мысли, что Инночку придется выпроваживать силой. — А квартиру хочу продать или, если не получится по-быстрому, сдать в долгосрочную аренду…

— Я вижу, ты все продумал, — замечает кисло. — Но сменить работу коммерческого директора на белый халат доктора… Мне слабо верится, Кит, — бросает с брезгливой гримасой.

— Да я — доктор и есть, кисуль. Не напрягайся, не думай. Просто прими как должное.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты мне жизнь сломал! — кричит она. Несется в спальню и, выкинув свои вещи из шкафа, начинает, комкая, бросать их в мой чемодан. Молчу. Пусть забирает. Завтра куплю новый. Лишь бы убралась побыстрее. Выхожу на балкон, чтобы не слышать, как Инна голосит на весь дом, делясь с матерью последними новостями. Проклинает, как последнюю мразь. Если ей от этого полегчает… Я-то точно переживу.

— Ну, вот и все, — вздыхает она, надевая шапку. Выжидательно глядит в отражение зеркала. — Ничего не хочешь сказать, Макаров?

— А должен?

— Нет, наверное. Ты же ничего не обещал. Несись к своей Танечке… Или как там ее?

— Неважно.

Инна машет рукой от бессилия. Открывает рот, собираясь выдать новый опус от гадалки, но, услышав трель сотового, поворачивается спиной. Ищет трубку в огромном шоппере, забитом под завязку.

— Да, папа, — ноет тоненько и жалостливо. — Я готова. Поднимись, пожалуйста, очень тяжело…

И даже непонятно, что имеет в виду. Себя или багаж.

Мой шеф, крупный здоровый мужик с пивным животиком и лысиной, грозно вваливается в прихожую. Глядит на меня сурово и неприязненно. Куда-то вмиг испарился тот самый добрый отеческий взгляд, а добродушная улыбка превратилась в звериный оскал.

— Что это вы надумали, дети? — рычит он, силясь осознать происходящее.

— Никита возвращается к папе, — торжественно заявляет Инна и добавляет жалостливо. — А я ему не нужна… Там его женщина с тремя детьми ждет…

— Не пори чушь, — отмахивается шеф. — Пусть съездит, развеется, — замечает мрачно. — Все равно обратно к нам вернется.

«Не дождешься, старый пень!» — думаю я, наблюдая, как Инна с папашей навсегда покидают мое жилище. И придя наутро на работу, сразу на крыльце попадаю в объятия начальника службы безопасности.

— Зайди ко мне, Никита Вадимович, — рычит он грозно. — Пахан уволить тебя решил. Сегодняшним днем. Так что пиши заявление по собственному…

— Не вопрос, — морщусь устало. Чем быстрее закончится эта бодяга, тем лучше. Смогу заняться квартирой и сбором вещей, а потом сразу рвану. День до Москвы. День до дома. Там небольшая передышка и сбор информации. А потом добегу до Сочи. Вот только нужно сразу там снять квартиру.

«Не торопись, а то успеешь, — корю себя за поспешность. — Василиди с нахрапа не возьмешь. Нужно действовать осторожно и по уму. А то немудрено сыграть в ящик».

— Тебя сейчас и рассчитают, — бухтит шеф, входя в узкую каморку безопасника. — Не знаю, какая шлея тебе под зад угодила. Тут как сыр в шоколаде катался! Бизнес хотел тебе по наследству передать. Думал, вы с Инкой свадьбу сыграете, нам с Люсей внуков заделаете. А ты…

— Извините, что не оправдал надежд, — чеканю негромко. И выйдя на улицу, улыбаюсь выглянувшему солнышку.

«А что, если близнецы действительно мои?» — проносится в голове шальная мысль. Янка тогда из одной койки в другую прыгнула. Стервоза мелкая… Но, если дети от меня, она бы сказала, что ли… Или сама до сих пор не разобралась, от кого залетела?

Гоню от себя шальные думки и, выехав на Лиговский, тащусь в пробке обратно домой. По дороге вбиваю в ЦИАН и на АВИТО данные квартиры.

Срочная продажа.

Тут же прикидываю, хватит ли мне этих денег на покупку квартиры в Сочи, и неожиданно понимаю, что в таком формате она мне там не нужна.

Яна!

Если удастся забрать ее от Василиди с детьми, то придется строить дом. И уж точно увозить куда подальше. Хоть в Москву… К тому же деньги могут понадобиться раньше…

Я не успеваю доехать до Васильевского, как уже объявляется какой-то агент недвижимости.

— Мы давно ищем квартиру в вашем доме. Но моего клиента интересует аренда…

— На какой срок?

— От года до пяти.

— Подходит.

— Когда можно будет заехать? — осторожно интересуется агент.

— Да хоть завтра, — весело ухмыляюсь я. — Если, конечно, сегодня все оформим…

— Не вопрос, — радостно тараторит он.

И уже к обеду следующего дня, я укладываю в багажник последний баул с вещами и сажусь за руль.

Ты не ждешь меня, любимая, но я еду!

— Черный Гелендваген, черный Гелендваген,

Ты в Москву несешься будто танк.

Будто бы под брагой, едешь ты зиг-загом

Черный Гелендваген, буйный шланг!

Напеваю я, выглядывая в зеркало заднего вида пристроившегося сзади барана на Гелике. Дистанцию не соблюдает, сука, поджимает все время. Никаких нервов не хватает. А я сейчас на взводе, только тронь! Никого пропускать не намерен. Мне к Яне надо. Тороплюсь. И так задержался на полжизни… Слова Инночки не идут у меня из головы.

Мои помогают? Ну, наверное…

Близнецы от меня? Возможно. Но такой человек, как Василиди, небось, сразу после рождения детей сделал все тесты. И точно знает, кому сказать спасибо. Даже подумать страшно, на что обрекла себя Яна. И главное, зачем? Узнай я о беременности, женился бы на ней обязательно. Может, раньше бы разобрался в своих чувствах. А то… дошло как до жирафа. Спасибо, хоть сейчас поумнел.

Я не строю планов. Просто топлю педаль газа в пол и смотрю на дорогу. Глупо сейчас что-то прогнозировать. Поговорю с отцом, с братом. Может, та же Евдокия скажет что-нибудь дельное. Губы сами расплываются в улыбке, стоит только подумать о младшей сестре. Перед глазами сразу плывут картинки. Вот Дуська маленькая. Моя вечная головная боль и постоянная подружка для игр. Мой хвостик, носившийся по пятам. Помню, как отгонял от нее сопливых женихов, а она злилась. Пять лет назад попробовал так же прогнать Агафонова. Но фиг вам! Этот тип сразу запал на сестру. И она, не сказав ни слова семье, просто встала и уехала с ним. Маленькая решительная курица. Уважаю ее за стойкость и жизнерадостность. Дуська, безусловно, предана семье без всяких условий. Да и Мишка ее любит… Даже представить страшно, попадись ей такая сволочь, как Василиди… Скрутил бы в бараний рог, а мы бы только ушами хлопали.

Нет, не вышло бы у него ничего. За Дуськой семья. Отец. Мы с Ильей. И даже Настя с Алиной. Никто бы не посмел над ней издеваться. Другое дело, Яна. Сирота, после гибели родителей оставшаяся с дедом и бабкой. Те тоже померли давно. Тетка вроде есть. Но она в Греции. А раз за человека некому заступиться, то его можно сломать. У абьюзера и так припрятан не один десяток приемов, начиная от психологического давления и заканчивая открытым рукоприкладством. И похоже, Василиди не чурается использовать любые методы воздействия. Вон, от Янки одна чахлая тень осталась… Куда делась та девчонка, которая отжигала со мной на Прасониси?

Скрежет тормозов отвлекает меня от воспоминаний. Гелик идет на обгон и за малым успевает увернуться в сторону и не въехать в Газель, идущую впереди меня. Прыткий грузовичок вырывается вперед. Я торможу, а дурацкий Гелендваген, вихляя, задевает мотоцикл, несущийся по правому ряду. Девчонку сносит с мотика сразу. Она подлетает в воздухе и падает плашмя на обочину. А парень, потеряв управление, вместе с мотоциклом падает в овраг. Гелик резко тормозит и замирает посреди дороги. А я, чуть объехав его, выезжаю в первый ряд. Торможу около проломленной изгороди и, схватив с заднего сиденья чемоданчик, несусь к пострадавшим. Кто еще окажет первую помощь, если не врач? Когда-то давно, еще в универе, я подрабатывал на скорой, чтобы набраться опыта. Много чего перевидал и из хирургии подался в эндокринологи. Спокойная работа без авралов и нервотрепки.

Гляжу вскользь на паренька, пытающегося оттолкнуть от себя мотик. Куда там, сдвинешь его. Но мальчишка жив, и это самое главное. Ожог. Перелом. Но это все заживет как на собаке. В молодости регенерация тканей хорошая. Искоса замечаю, как к нему бросаются другие водители. Помогают подняться. Позже гляну, что там. Сейчас важнее девчонка. Она лежит плашмя и не двигается. Но судя по положению тела, жива. И тут — как предписано в повестке небесной канцелярии. То ли отделается синяками, то ли помрет от шока. Никаких прогнозов. Все в руках высших сил. Может, поэтому среди хирургов так много верующих. Вот иногда кажется, выкарабкался человек, пошел на поправку. А потом раз, и умер. А за жизнь другого не дашь и копейки. А он лежит себе… помирает вроде. Но каким-то образом цепляется за жизнь и выздоравливает. Благодарит после.

Спасибо, доктор! Да я-то тут при чем!

Уже подбегая к девчонке, вижу, как какая-то сердобольная курносая баба с выжженными пергидролью волосами пытается ее поднять.

— Не трогайте! — рявкаю строго.

— А вы врач? — пискляво интересуется она.

— Да, — рычу, наклоняясь над потерпевшей. — Отойдите…

— Я тоже медицинский работник, — обижается она.

— Тогда скорую вызови! — поднимаю голову лишь на секунду. С обеих сторон дороги образовалась пробка. — А лучше в санавиацию звони… Быстро!

С замиранием сердца вглядываюсь в бледное девичье лицо. Убираю со лба русые волосы. Осторожно снимаю шлем с головы.

— Вы кто? — стонет девчонка. Смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Доктор я, милая, — шепчу, расстегивая куртку. — Скорая уже едет. А ты мне пока скажи, где болит?

Осторожно подкладываю ей под голову свою куртку.

— В груди режет, — хрипит она. — Очень больно…

Замечаю воздух, собравшийся под кожей около шеи, и расползающееся кровавое пятно на груди. Мысленно матерюсь от досады. Даже поверхностного осмотра достаточно, чтобы понять всю сложность ситуации.

— Я не умру? — бормочет девчонка. Старается сделать глубокий вдох, а он обрывается, твою мать…

— До ста лет проживешь, — улыбаюсь я, накладывая на грудину салфетки. — Как тебя зовут? — спрашиваю, доставая из чемоданчика сильное обезболивающее. — Закатывай рукав, медицинский работник, — бросаю отрывисто застывшей рядом курносой тетке.

— Что вы ей колете? — осведомляется она.

— Санавиацию вызвала?

— Нет…

— А что тогда спрашиваешь? — огрызаюсь я и снова внимательно смотрю на девчонку. — Имя, сестра, имя! — улыбаюсь, стараясь считать реакцию.

— Яна, — шепчет она слабыми чуть посиневшими губами и снова повторяет. — Я умру?

— Не-а, — улыбаюсь успокаивающе. — Еще на твоей свадьбе погуляем…

— Ее, наверное, перенесут, — вздыхает она и слабо оглядывается по сторонам. — А где Игорь?

— Да вон он, — машу в сторону ковыляющего к нам пацана.

— Как ты, зая? — ноет он, хромая. — Мужики уже скорую вызвали. Только как ей к тебе пробраться…

Поднимаюсь с колен. Но далеко не отхожу. Наблюдаю за реакцией Яны.

«Только бы осталась жива, — думаю, как обычно, и неожиданно вижу всю ситуацию будто бы со стороны. Девушка Яна лежит на дороге. Я рядом стою на коленях. Черный Гелек опять же. Права Инкина гадалка. Вот только информацию считала неправильно. Дуреха!

— Слышь, командир, — бурчит рядом кто-то. — Что там с девкой? Жить будет?

— А ты с какой целью интересуешься? — хмыкаю, доставая айфон. Быстро пролистываю контакты в телефоне. Нахожу нужный.

Дима. Санавиация.

Приподняв руку, прошу тишины и, как только Димка отвечает, прошу выслать вертолет.

— Девочка тут тяжелая, бро. Забери ее, а? И я дальше поеду.

— А ты там каким боком?

— Первая помощь.

— Повезло милашке.

Стараюсь не смотреть на топчущегося рядом мужика. Придурок! Какого шел на обгон, не убедившись в безопасности ситуации?

«Вас это тоже касается, товарищ Макаров», — ехидненько замечает внутренний голос. Прежде чем бодаться с Василиди, нужно внимательно осмотреться и вырвать Янку одним махом из лап этого засранца.

— Слышь, мужик, — ноет рядом водитель Гелика. — Ты ментам скажи, что мотик сам под меня подлез, ладно?

— Нет, — мотаю башкой. — Я врать не привык. Гнусно это.

— Так он же выкатился…

— Я этого не видел. И зачем нужны мои показания, когда есть записи видеорегистраторов, — роняю раздраженно. — Мне ехать надо, а я из-за тебя тут застрял.

— Так езжай, — пожимает этот мудило плечами. — Я тебя не задерживаю. Ехал бы мимо. Зачем остановился?

— Мог бы, — киваю спокойно. — Но если бы я проехал, то к приезду скорой девчонка бы ушла… Понимаешь? А так у нее есть шанс выкарабкаться.

— Куда ушла? — непонимающе глядит на меня мужик, а потом тянет, дотумкав. — А-а, ты в этом смысле… Я, короче, денег им дам на лечение. Лишь бы не посадили. Ты дождись скорую, брат. А то мало ли, что с девчонкой…

— Естественно, — замечаю, поморщившись.

Уже темнеет. Километров сто еще одолею. И надо будет становиться на ночлег.

— Меня Денис зовут, — протягивает мне мужик руку. — Спасибо тебе, доктор. Спас ты меня от тюряги.

— Пожалуйста, — пожимаю здоровую пятерню.

— Если что понадобится, ты мне звони. Меня тут все знают. Деня Черный…

— Как Саша Белый? — усмехаюсь ехидно.

— Ну да, есть такое дело, — вздыхает тот. — Но мы не отморозки какие… Приличные люди.

— Ну, я понял, — киваю и снова подхожу к девчонке. — Как ты? — спрашиваю, наклоняясь. Снова замеряю пульс, слежу за дыханием. — Я санавиацию вызвал. Уже скоро прилетят за тобой. На вертолете давно каталась?

Губы расплываются в слабой улыбке.

— Спасибо вам, — шепчет, смаргивая слезы.

— Все будет хорошо, — пожимаю тонкие пальчики. — Поняла, Яночка?

Безотчетно поднимаю голову, заслышав гул вертолета. И неожиданно ловлю себя на мысли, что называю незнакомую чужую девчонку родным именем, и от этого меня внутри коробит со страшной силой. Аж язык прилипает к небу

Яна. Яночка! Только моя!

Естественно, сразу уехать не удается. Протоколы, беседы с дознавателями.

С места аварии мы выезжаем вместе с Гелендвагеном.

— Ты же местный? — спрашиваю Дениса прежде чем сесть за руль. — Посоветуй, где лучше переночевать…

— Езжай за мной, — хмыкает он, довольный, что отпустили. — Знаю я тут одно место.

— А может, тебе лучше в больницу метнуться? Договориться с врачами…

— Да у меня маманя заведует районным минздравом. Я ей позвонил. Она уже всех на уши поставила. Нет смысла мне туда ехать. А тебя, доктор, на ночлег нужно устроить. Если б не ты, топтать мне зону.

Вслед за Денисом заезжаю на кривую улочку, идущую недалеко от трассы, и когда машина останавливается около высоких ворот, смотрю удивленно на своего сопровождающего, выскочившего следом.

— Вроде тут вывески нет. Точно гостиница?

— Конечно, нет! — довольно ржет Денис. — Это мой дом. Заходи. Гостем будешь!