19. Особенности инспекционных поездок
У него очень странная внешность.
Не сказать, что непривлекательный, но своеобразный.
Напоминает хищную птицу с острым внимательным взглядом холодных серо-жёлтых глаз. Худощавый, но очень жилистый и крепкий.
Он, как Пётр Григорьевич, явно занимается спортом. И не бодибилдингом. Что-то боевое, наверняка.
Длинные руки с изящными и при этом сильными, костлявыми пальцами. И длинные ноги, которые крест на крест сейчас уложены на мой стол, придавив папки с рабочими документами.
После летучки, моей беседы с начальством и Баррикадой, он появился в офисе и Петр его представил, как своего помощника.
Имя еще такое своеобразное. Игорь Ольгович. Матчесвто? Редкость страшная.
Странно, ведь он старше меня, возможно, ровесник Пети. В те времена не было принято давать матчества своим сыновьям. Или парень был так обижен на своего отца, что сам при получении паспорта взял второе имя своей матери. Прямо, как Эрих Мария. Игорь Ольгович.
И повеяло в моём кабинете древней Русью.
— Ноги с моего стола уберите, будьте любезны, — строгим учительским голосом рявкаю я.
Игорь, не спуская с меня пронзительных глаз, медленно выполняет просьбу.
— Что вы делаете в моём кабинете и за моим компьютером?
— Лада Леонидовна, мне биг босс дал карт-бланш, а всех вас — мне в помощь или в невмешательство. Чем слушали, если суть послания босса не уловили? — наглец не смущается, изучает мой компьютер, запароленный, между прочим! И заставляет краснеть.
Потому что после разговора с Харитоновым и Баррикадой я настолько разволновалась, и в то же время собралась, что слушала представление сотрудника, который будет помогать Петру Григорьевичу в инспекции, с пятого на десятое. Вообще, можно сказать, не слушала. На Петю смотрела.
Черт! Вот так и теряется квалификация! И деловой настрой!
Какой тут может быть деловой настрой, когда он про Игоря Ольговича говорил, а глаз с меня не спускал! И так жарко было, так безумно горячо опять…
Пропустила, короче говоря, информацию. А потом и вовсе в туалет убежала, приводить себя в чувство, хлопать по щекам и умываться.
С одной стороны, меня тоже можно понять. Не каждый день вот как вот. Сначала вновь обретенный любимый человек серьезные отношения предлагает, без возможности выбора практически, а потом еще и непосредственное начальство нагло, пользуясь моей уязвимостью, подкладывает в постель московского босса.
И не важно, что любимый человек и московский босс — одно и то же лицо! Важен сам факт! Тут кто угодно свихнется.
Пока приходила в себя, этот… Игорь Ольгович проник в мой кабинет. Нагло. Имея на это все права, конечно. Но…
Он же вроде безопасник, программист. Вот и торчит в моём компе. Сейчас начни отгонять, будет вопросы задавать. В офисе своей зоны комфорта нет и личного пространства тоже. Я знаю это наверняка, поэтому на рабочем столе у меня нет фотографий ребёнка, плюшевых мишек, подаренных поклонниками(поклонники у меня есть, формы никуда не денешь) и любимой чашки тоже нет.
— Вопросом на вопрос отвечают невежливые люди, — продолжаю давить властным тоном, затем молча прохожу к железному шкафу с ящиками. Открываю картотеку договоров с сотрудниками.
Это хорошо, что не вся информация в компе хранится, у нас бумаги больше чем в московских офисах раз в пять.
— Что вы ищете, Лада Леонидовна?
Подглядываю, как он тянет шею, высматривая, что я ищу в ящике. Поворачиваюсь нагло к нему задом и немного нагибаюсь. Будешь, гад, мне вопросом на вопрос отвечать и не в своё дело свой клюв пихать.
— Вы работайте, не отвлекайтесь, — выпрямляюсь я с делом Баррикады Аркадьевны Голод в руках. Открываю быстро договор, смотрю вначале паспортные данные.
Удивительно. Родилась в Москве, жила в Москве. Всю жизнь. И тут рванула на старости лет в провинцию. С чего бы?
— Вот и мы думаем, кто она такая, — звучит шёпот над правым плечом, прямо в правое ухо.
И нет, я не вздрагиваю! Я взвизгиваю от неожиданности!
Он как…
Господи! Бесшумно-то как!
Как зверь какой-то!
Испуганно смотрю в его непроницаемое лицо. А Игорь Ольгович хмурит брови и внимательно меня рассматривает, словно в глазах моих, как на мониторе, вся информация моей внутренней памяти высвечивается.
— Если что-то есть, Питеру скажи, — тихо шепчет он, — он, конечно, в первую очередь по твою душу приехал, ты уже поняла, наверно, но дела у вас местечковые неладные, ладно, Лада?
— Не тыкайте мне, — не оправившись от шока, тоже почему-то шепотом отвечаю я, папку решаю забрать с собой.
Ухожу, нафиг, подальше от этого существа.
Дверь открываю и носом утыкаюсь в плечо Петра Григорьевича.
Он, недолго думая, обвивает рукой меня за талию. Ничего не говорит, подталкивает в коридор.
Идём. Как папка из моих рук перекочевала в его, не понимаю. Петя… Питер. Забавно, мне нравится.
Наверно, Петя он был когда-то, а теперь такой солидный Питер. Я бы сказала, что иногда холодный, а еще опасный.
И красивый. Его внешность мне очень импонирует. Есть что-то в его прямом профиле аристократическое, от римских патриций даже.
Приходится отворачиваться, когда накатывают жаркие волны. Вроде идём бок о бок, он больше не прикасается, а я чувствую его сильную руку, его плечо широкое.
И расслабляюсь. В этот момент я отчётливо понимаю, что не одна. Он рядом. И ему не нужен секс на разок, он приехал за мной, и я его женщина. А он мой мужчина. И нужно начинать с доверия. Я сейчас расскажу ему, что так волнует меня, всё в мельчайших подробностях. А потом о сыне… Или о сыне завтра. Тут надо дозировать доверие, чтобы мужчине плохо не стало на радостях.
— Вначале по центральным аптекам проедемся, — листает дело Баррикады Аркадьевны Пётр Григорьевич.
— Сейчас решим, — деловито отвечаю я и подхожу на пункте охраны к старику в военной форме, прошу дать ключ от служебной машины. Именно поэтому я и сдала на права, приходится ездить по работе и машину мне выделили, а вот еще одного водителя держать оказалось накладно, поэтому вынужденно отучилась.
Ничего, сейчас Петю с ветерком прокачу.
Он же меня катал по Москве. Вот как начну приставать к нему в машине, да прижимать его. Поцелуев требовать.
— Малышка, ты что такая счастливая? — смеётся Петя, когда мы уже на улице идём в сторону автостоянки.
— Я не могу быть счастливой? — открываю дверь с его стороны и приглашаю сесть. Он обескуражен, ухмыляется. Смотрит на меня внимательно, садится на предложенное место. Я за ним ухаживаю, по-деловому оббегаю наш чёрный бумер, не новый, но очень приличный, и сажусь за руль.
Петя улыбается, но молчит. Кидает на меня взгляды жаркие. Вдруг поправляет мою юбку.
— Пётр Григорьевич! — ругаюсь я, пугая его.
— Что так кричишь, я только пригладил морщинку, — смеётся Пётр.
— Я не Шумахер, улетим моментом. Два месяца вожу. Знак на стекле видели?
Улыбаемся. Не рабочая атмосфера. Вот нифига не рабочая. И настроиться не могу. Мысли разбегаются, тело стонет от одного запаха моего мужчины.
Какая тут работа?
Но надо.
Надо собраться!
— Я, конечно, не экскурсовод вашего города, но ты явно меня не в центр везёшь.
Так… Соберись, Ладка.
Выдыхаю и выдаю:
— Тренера моего сына зовут Вадим Альбертович. Ты его видел сегодня утром. Так вот. Он вчера возил меня в аптеку «Ваша скорая помощь». В отдалённом районе города покупал лекарственные препараты, предназначенные для врачей-специалистов. Покупал без рецепта. В аптеке очередь. Думаю именно за такими вот лекарствами.
Я замолкаю. Наконец-то глупости из головы вылетают, я собираюсь и возвращаюсь к работе. И к чувству опасности, которое зародилось ещё вчера, а теперь процветает вовсю.
— Притормози, — спокойным, тихим тоном приказывает Пётр. Нет не просит, а именно приказывает. Я тут же сворачиваю вправо, нахожу местечко у тротуара. — Дальше.
— Что? — теряюсь я от его строгого тона.
— Ты не договорила, — он набирает номер на своём телефоне. — Ладушка, я жду. Ты ещё что-то хотела сказать.
— Этот Вадим, который в детской спортивной школе преподаёт, точно не врач. На бандита похож. Прилип ко мне, подвёз сегодня на работу, хотя я не сказала, где работаю. И кинул фразу почти у здания «Харитоныч новую тачилу купил».
Беру паузу, чтоб осмыслил. Потом добавляю:
— Харитонов Евгений. Наш начальник.
— Понял. — Петр дозванивается до собеседника, лицо его, суровое и жесткое. Пугающее даже. — Игореха, ты еще в офисе? Ну да, я понял, не надо мне рассказывать, насколько все запущено. Сейчас собираешься и дуешь на… — он поворачивается ко мне, — адрес аптеки и названия препаратов.
Я говорю.
— Слышал? Делаешь контрольную закупку. Не мне тебя учить, как.
Игорь Ольгович что-то негромко раздраженно бубнит, похоже, ругается.
— Да не выделывайся! Сними свою понтовую рубашку и как раз за своего сойдешь. Рожа-то наркоманская.
Игорь опять что-то бубнит.
— Ну все. Жду информации. И… Осторожней там. На связи будь.
Игорь, судя по всему, посылает своего босса матом.
Я слушаю, переживаю и улыбаюсь одновременно. Высокие у них отношения.
Но больше переживаю, конечно.
Петр это улавливает, берет меня за руку, одновременно делая еще один звонок.
— Не расстраивайся, малышка, все решим, — целует пальцы, посылая дрожь по всему телу и тут же отвечает собеседнику. — Сергей Анатольевич! Здравствуй, дорогой! Да-да, вот ты как в воду смотришь, собираюсь жениться, совсем скоро, — Петя при этих словах подмигивает мне. Кладет мою руку себе на щеку, позволяя гладить… И я это делаю, наслаждаясь моментом. А сам будто не ждёт от меня смущения и улыбок, будто так и должно быть всегда, смотрит вперёд, щурится и разглядывает прохожих. — Помощь твоя нужна, и очень срочно. Пообедаем? Хорошо. Запомнил. Через два часа? Отлично. Заодно познакомлю со своей будущей женой. Да-да, невероятно красива!
Петя отключает звонок, и улыбка мгновенно сползает с его лица. Он звонит дальше.
— Игорёха. Через два часа ресторан «Золотое руно». Нет, бл*дь, ты все успеешь! Губернатор подъедет, ты уже понял, что у нас крупные неприятности, настолько крупные, что ты сейчас звонишь Кирсану, пусть кидает свою инстасамку и прилетает сюда, немедленно и со своей бригадой. Предупреди, что красный сигнал опасности.
Петя срывает звонок и начинает быстро печатать сообщения.
— Ты сейчас всё сам увидишь, — я завожу машину.
— Нет, — рычит Петя. — Мы не поедем в ту аптеку. Игореха все проверит. Если ты была там вчера, тебя могли запомнить. А теперь представь, если этот Вадим — действительно бандит. Ты вчера с ним приехала, а сегодня со мной, с начальством.
— Боже, — выдыхаю я.
Я же чуть себя… и мальчика своего тоже чуть не подставила.
— Давай, малышка, не расстраивайся. Главное делай то, что я тебе скажу. Договорились?
— Да, конечно, — я открываю окно в машине, чувствуя дикую духоту.
— Так… — Петр смотрит на часы, что-то прикидывая, потом на меня, прищуривается весело и горячо, — у нас больше полутора часов свободных. Надо их чем-то занять, а?