Глава 28

Ступени вниз. Подземелье. Вздохи заколдованных людей. Камера. И  мысли, мысли, мысли…

Моё похищение - ловушка. Смертельный капкан для самых дорогих и близких мне людей. Ллонк ловит на живца, заманивает в горы, уверенный, что победит.

Ролан силён. Я видела его отряд в бою и знаю, что им почти нет равных, но это же горы! Горы, которые аптекарь подчинил себе. Заставил камни дышать собственным безумием…

В ответ на мои мысли стены подземелья дрогнули, словно обиделись на то, что я назвала Ллонка их хозяином.

Тот, кто сидит под горой, кто сторожит покой…

Я замерла, перестав метаться по камере. Прислонилась к стене, прижавшись лбом к каменным  выступам, и тихо спросила:

- Вам он не нравится?

По телу разлилось тепло – это значит – «да».  Я, наверное, просто схожу с ума в этом отравленном месте, насквозь пропитанном злой магией…

- Так почему же вы подчиняетесь? Позволяете отравлять людей, сооружать ловушки, рождаете ядовитые грибы…

Холод. Холод пронзил от макушки до пяток острыми иглами. «Нет!» - прогремело в голове, словно рядом случился камнепад.

- Помогите! - прошептала я. – Помогите мне, пока не погибли те, кого я…

Закусила губу до крови, чувствуя, как потекли по щекам слёзы. Стены поплыли перед глазами, растворяясь, пропуская внутрь, но я понимала, что это не я иду в тумане сквозь них, я ничего не чувствую, как…

Как во сне.

Камни показывали картинки: вот я и Ролан летим на грифонах над водопадом – мы смеёмся, счастливые. Колокольчик! Как чудесно видеть его снова. Уля нашла камень для беременной женщины и с гордостью показывает его мне. А вот Ришка - со счастливым визгом повисла на мне после разлуки.

- Мы просто хотели быть счастливыми… Помоги… - молила я.

 Горы плакали вместе со мной, пока там, наверху, шёл бой, а я даже не знаю, кто победил, и не узнаю, наверное… Всё кончено! Я останусь здесь навечно. Камни – живые. Они сочувствуют. Они отвечают на вопросы. Да – тепло, нет – холод. Но они не в силах помочь – они сдались. Сдались чудовища. Сдалась я…

Перед глазами - яркая карусель, это, наверное, очередная злая шутка сумасшедшего аптекаря, он владеет моим сознанием, играет им, словно … Что это? Я… я вижу!

Берег реки - той самой, где мы бродили в поисках камней, только дальше, вверх по течению. Отлогий берег уходит далеко в воду. С противоположной стороны крепостной стеной нависла чёрная скала, заслонив небо. В человеке, что стоит и любуется пейзажем, Ллонка почти не узнать – слишком… человеческий взгляд. Странно. Что же с ним произошло? Ведь когда-то он восхищался природой, как мы с Роланом. Что убило в нём человека? Колдовство? Магия?

Он улыбается – светло, искренне. Подходит к воде, где на треноге стоит котелок. Я присматриваюсь – знакомое клеймо. Вещь дорогая, столичная, у меня утварь того же мастера. Откуда у него это?

В котелке кипит, булькая, зелье - жаль не понять, какое именно. Запаха  не слышно, а цвет… Такой болотно-зелёный оттенок у чего угодно может быть – я сходу назову десятка два.

Одно знаю точно – это не яд.

- Мир тебе, добрый человек, - раздается за спиной у аптекаря. – Кто ты и что привело тебя так далеко в горы?

Я не вижу, кто это. Только голос слышу – тихий, мягкий. Шелестит по-стариковски осенней листвой, эхом отражаясь от скал.

- Я - травник, - весело отвечает Ллонк. – Брожу, ищу редкие растения. На зиму остаюсь в каком-нибудь месте, а как только потеплеет  – сюда, в горы.

- Сам по себе, значит… Вольный, как птица? – смеётся невидимый собеседник.

- Твоя правда, старик. Семьи у меня нет. Людей я не люблю. Ничто меня не держит.

- Людей, говоришь, не любишь? Стало быть, обидели они тебя? Люди?

Ллонк помрачнел, но ответил:

- Обидели, добрый человек, это когда ты аптекарю порошок из трав редких принёс, а он тебя обсчитал.  А мне… Мне жизнь разрушили.

- Вот так прямо и разрушили? – изумляется голос.

Ллонк кивнул. Взял ложку - деревянную, с длинной резной ручкой, и принялся помешивать. Спокойно, размеренно. Семь раз в одну сторону, семь раз – в другую. Зелье стало белым, словно молоко.

Я знаю это зелье. Оно удивительное… Если человек попал в пламя, обгорел – всего глоток может вернуть к жизни. Главное, чтобы пострадавший еще дышал. От ожогов не оставит и следа. Сложное в изготовлении, требует много сил, в состав входят редкие травы, в том числе звёздник – растёт высоко в горах, цветёт раз в году лишь четверть часа – в это время его и нужно собрать.

- Меня в Академии не любили, - задумчиво проговорил Ллонк, загасив огонь под треногой. Вытащив из безразмерной сумки песочные часы, перевернул их и уставился на струйку, лениво ползущую по стеклянной воронке. – Рожей не вышел. Не дворянин, родители – купцы. Не бедны, но из тех, что против обучения магии. Они считали это блажью, и платить не собирались.

Песок просыпался, маг удовлетворённо кивнул, поднеся ложку к лицу.  Зачарованные пузырьки (тоже дорогое удовольствие – в таких зелье останется нужной температуры, сколько бы ни хранилось) наполнялись молочно-белой жидкостью – зельевар своё дело знал, работал ловко и споро.

- Родители вскоре умерли – лучшее, что сделали для меня. Я продал дом и оплатил обучение в Академии. Хотел показать всему миру, на что способен…

Сердце сжалось. Что же с ним случилось? Молод, талантлив, целеустремлён…

- Дурак я был! – вдруг взвизгнул Ллонк, и я узнала этот безумный блеск в глазах – всего лишь на мгновение вспыхнул им взгляд юноши, но страх заставил оцепенеть. – Всё хотел доказать, что лучше всех, вот меня и подбили на пари. И я бы его выиграл, без сомнения, там и делать было нечего. Но… Надо было лучше смотреть, кто стоит у тебя за спиной. И что очаровательная девчонка, которая мне так нравилась, может подкинуть в твой котелок.

- Мне жаль, - вздохнул голос.

- Лаборатория взорвалась и меня отчислили. Без права восстановления.

«Неужели ничего нельзя было сделать…» - пронеслось у меня в голове.

- Наверное, если бы я кинулся в ноги ректору, умолял…  Меня бы восстановили, спустя год работы на благо Академии.

- Так что ж не кинулся? Не умолял?

- Терпеть насмешки этих ничтожеств? Ни за что!

- Но ты добился успехов! Можешь вернуться, продемонстрировать свой талант, и все поймут, как были не правы. Люди способны признавать свои ошибки…

 – Я вернусь. Можете не сомневаться.

- Вот и хорошо…

«Джо!» - кто-то тряс меня за плечо.

Ллонк исчез, на его месте появился старик. Весь в лохмотьях, голос всё тот же, но ещё тише, ещё больше похожий на шелест сухих листьев под ногами…   Руки и ноги его закованы в цепи из синевато-чёрного металла – ни разу такого не видела. Лицо искажено му́кой,  глаза полны боли.

- Джо! Помоги мне…

Шевелиться сил не было. Я лежала на ледяном полу, в куче прелой соломы, пытаясь справиться с гадким, отвратительным запахом. Наконец удалось открыть глаза - старик и берег реки исчезли, вокруг меня снова стены камеры. Жаль. Жаль что там, в своих видениях я не могла говорить – может, удалось бы поговорить с Ллонком? Хотя это вряд ли что-то изменило. Зельевар разозлился на весь белый свет, потерял рассудок от ненависти.

- У-у-у-у! – раздалось над головой - снова потрясли за плечо.

- Лаура! -  я попыталась подняться.

- У-у-у… – лапы зверя, невероятно сильные, поставили рывком на ноги, и тут же поддержали – сил стоять не было.

- Погоди… Лаура, я...

Мне под нос сунули пузырёк – такие же точно были у Ллонка в видении.

 Вытащила пробку, понюхала. Укрепляющее. В памяти всплыли слова королевского лекаря о том, что мне нельзя пить зелья минимум год – риск потерять магию навсегда. Знаю. Но сейчас речь не о том, потеряю ли я магию. Сейчас главное – выжить. Надо бороться: за себя, за чудовищ, за тех, кто прилетит меня спасать, за горы и Приграничье. Так что…

- Мне бы ещё магию вернуть, - тихо проговорила я, - Не знаешь, как?

В ответ меня дернули за руку, огорченно, тихо, очень выразительно вздохнув. В полутьме что-то звякнуло - Лаура показала ключи на металлическом круге, тускло поблескивающие в неровном свете факелов.

-  Ты… выкрала ключи и пробралась ко мне?

Как же тяжело без магии! Надо было бежать, нас могут заметить, а мне даже головокружение не унять – укрепляющего зелья недостаточно.

- Скорее, - скомандовала я, подбадривая не столько маму Ули и Ришки, сколько себя.

 На пошатывающихся ногах вышла наружу, Лаура подхватила меня под руки и мы стали медленно продвигаться по коридору…

- Стой! – я остановилась. – Выход же там?

Я кивнула в противоположную сторону. Лаура взвыла, замотала косматой головой, белый платок съехал на бок, и чудовище упрямо потащило меня вдоль решёток вглубь темницы. Рык томящихся за железными прутьями эхом отражается от камней. Когтистые пальцы скребут ржавчину, полыхают алые глаза. Сердце замерло от ужаса - стоит кому-то вырваться из клетки – разорвут.

Неожиданно проход кончился. Мы буквально влетели в каменную стену, я едва успела подставить руки, но едва ладони коснулись влажной стены - замерла, почувствовав облегчение.

Я стала медленно гладить каменную стену – каждый неровный выступ. Голова перестала кружиться! Что это? Чудо. В районе солнечного плетения обожгло, я прислушалась к себе. Магия! Всего лишь крошечная искорка, но…

- Спасибо, - прошептала я.

Лаура не слышал. С трудом удерживая ключи в лапах, она водила связкой по стене, царапая камни. Я присмотрелась. Один из ключей был странным – он скорее был похож на квадратнуб печать, и именно ей чудовище пыталось… «открыть» стену?!

- Здесь есть проход? – спросила я.

- Ы-ы-ых!

Я положила руку на стену, она легонько вздрогнула. Так вздрагивал мой грифон в ту самую нашу первую встречу, не привыкший к тому, что человеческая рука может погладить… просто так.

- Здравствуй, - прошептала я. – Спасибо. Мне намного легче.

Лаура посмотрела на меня. В ее алых глазах загорелось недоумение. Потом она махнула на меня рукой, в смысле лапой.  Я же продолжала касаться неровной поверхности, словно перебирала пёрышки у Колокольчика на груди.

- Мне бы так хотелось побывать в северных горах,  - я говорила, так, словно стены меня слышат. – Только без погонь, заговоров и похищений, знаешь… У севера своя, особенная красота. Его полюбить сложнее, но если его почувствуешь – уже ни за что не забудешь! Прости нас. Прости за всё. За все эти войны и зло, что несут люди. Знаешь, я ведь всё время думаю – почему? Почему им не живётся мирно? Ведь вы дарите столько счастья! Горы, водопады, радуга… Как можно видеть всё это и быть злым? Не понимаю…

Горы вздохнули. Похоже, они были со мной согласны.

- Взять бы с собой девчонок и Лауру, только ее надо расколдовать. И отправиться, куда глаза глядят.

Вспомнила, что зима на носу, здешние перевалы наверняка уже засыпало первым снегом.

- Дождаться бы лета… - продолжала я, гладя камни, и вдруг замерла – пальцы нащупали квадратную выемку, - Это замо́к? – спросила, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

Пальцы закололо.

- То есть… да?

Лаура протянула мне ключи, но я от нетерпения уронила кольцо – пальцы тряслись от волнения.

- Где она! Джо?!

 Эхо гулко отражало крики и торопливые шаги, от страха зашумело в висках! Лаура зарычала.

- Сейчас… Сейчас!

Схватила ключи с пола, прижала печать к выемке, и – о чудо – стена стала отходить в сторону!

- Скорее, - шептала я. – Пожалуйста…

Звуки приближались,  а стена ползла так медленно, словно издевалась… Показался проход, Лаура толкнула меня к нему, раскинула лапы, загораживая меня собой.

- Нет, - замотала я головой. – Нельзя оставлять тебя здесь…

- В сторону, - зарычал кто-то на чудовище так, что всё смолкло, а Лаура дрогнула, испугавшись. – Где Джо?!

 Ноги подкосились от облегчения, голова закружилась, я почувствовала, что сейчас упаду, но успела крикнуть – отчаянно, счастливо:

- Ролан!