Глава 24

После слов о неприятностях воздух в просторной гостиной начинает потрескивать от напряжения.

— С моей работой мне постоянно что-то грозит, — отмахивается Егор.

— Вероятно, у тебя есть не вся информация о последнем деле, — темнит его отец.

— Хочешь сказать, что ты в курсе расследования?

Взгляд майора тоже меняется. Похоже, сейчас я вижу его таким, каким видят коллеги или преступники.

— Это чуть проще, чем присматривать за Герой. В финансовых махинациях твоего брата не может разобраться даже мой бухгалтер. А уж Вениамин Исаакович, сам знаешь, лучший в своем ремесле.

— Пап, не заговаривай мне зубы. Откуда у тебя информация по расследованию?

— Будем считать, птичка нашептала.

— И о чем же нынче шепчутся птички? — Егор наклоняется вперед.

Хозяин дома отвечает не сразу. Вначале он очень выразительно смотрит в мою сторону. Будто спрашивает: «Можно ли?» Лишь когда майор едва заметно кивает, откашливаясь, начинает:

— Говорят, ты недавно папочку получил из Москвы. По одному интересному делу.

— Допустим, получил. — Кивает майор.

— Так вот в этой папочке нет пары страниц. Они не самые важные. Об ублюдке, который творит нехорошие дела, в них вообще нет ни строчки, но есть кое-что о следователе. Коломацком Игоре Валентиновиче.

— За последние шесть лет он не смог найти ни одной зацепки. Что там может быть интересного?

— Я бы сказал, что у него не было ни одного шанса.

— А можно без этих загадок? Семь утра. Во мне ни кофе, ни завтрака.

— Так уж вышло, что пять лет назад Коломацкого Игоря Валентиновича внезапно навестил Кондратий. Ранним утром. Прямо у него дома.

— Что? — Егор, кажется, удивлен.

— Официальная причина — что-то там с сердцем. Реальная… — Отец разводит руками. — Ходят слухи, что ему удалось-таки напасть на след вашего преступника.

— В материалах нет ничего ни о каких следах. Глухарь.

— О следователе там тоже голяк.

— Ты намекаешь на крота?

— Мы с тобой служим в разных… кхм, ведомствах. Кто я такой, чтобы намекать на дела в вашем гадюшнике? — хмыкает папаша. — Но вот то, что тридцатипятилетний здоровый мужик внезапно отдал богу душу, мне сильно не нравится. А еще больше не нравится, что теперь этим делом занимаешься ты.

— Кому-то очень нужно, чтобы глухарь остался глухарем, — рассуждает вслух майор.

— Оглядывайся, сынок, — совершенно другим, мягким тоном произносит отец. — Смотри в обе стороны. — Подойдя к Егору, он хлопает его по плечу. — Я всегда готов помочь тебе, но, к сожалению, не всегда могу успеть вовремя.

На лице мужчины мелькает такая мука, что мне самой становится больно. За этим «не всегда могу успеть» наверняка скрывается какая-то своя история. И, вероятно, с печальным концом.

***

Мой страх опоздать домой оказывается напрасным. Сразу после красноречивого предостережения мы с Егором возвращаемся в машину и едем дальше.

Первые пару минут я молчу. Хватает с меня и своих проблем, но за пару километров до дома любопытство берет верх.

— А что это за преступник такой, что за ним гоняются и в Москве, и в Питере?

— Ты про тайну следствия слышала? — С улыбкой косится на меня майор. — Вот она!

— Да вы с отцом при мне половину дела обсудили! Это ничего? Или прикажешь, все забыть?

— Я не хотел снова гоняться за тобой по улице. — Майор притормаживает на красный свет и нахально притягивает меня за затылок для поцелуя.

— Тебе угрожает опасность? — Смотрю в голубые глаза.

Мы почти чужие, и все же страшно за него.

— Единственная опасность, которая мне угрожает, это острая нехватка кофе в организме. — Быстро целует этот гад. — И нехватка тебя. В постели.

— Ты вообще можешь быть серьезным? — Расплываюсь по сиденью после поцелуя.

— Мне кажется, ночью я несколько раз показал и доказал, какой я серьезный. Или надо еще?

— Кто о чем, а ты о сексе!

Никогда не понимала привычку некоторых людей закатывать глаза, а сейчас сама не могу удержаться. Из всех мужчин на планете мне достался самый озабоченный. Сексуальный гигант с таким же гигантским эго.

— Вряд ли тебе это будет интересно. — Словно прочел мою мысль, майор вдруг становится серьезным. — Моя новая цель серийный убийца. Урод уже семь лет охотится за женщинами. Четыре эпизода в Москве. Три здесь.

— Это маньяк? — По телу ползет холодок.

— У нас не любят это слово.

— Он… Он их насилует? — Не знаю, зачем я спрашиваю. Егор был прав, не стоило интересоваться.

— Этот ублюдок получает удовольствие от другого. — На щеках майора проступают желваки. — Он избивает своих жертв. Мучает их до смерти. А затем клеймит.

— Что?..

Мой шрам между лопаток вспыхивает огнем.

— Ставит клеймо. Скорее всего, раскаленным перстнем. Точно мы пока не выяснили. Это теория криминалистов.

— А где? — голосовые связки не слушаются. Улочки Питера сливаются перед глазами в размытое пятно. За ребрами тишина.

— Где… — думая о чем-то своем, повторяет Егор. И тут же убивает меня ответом. — На спине. Между лопаток.