Глава 48

За три последних месяца я полюбила Питер. Здесь мне впервые было хорошо и спокойно. Здесь на меня свалился безбашенный майор, и я вспомнила, что значит быть женщиной.

Сейчас, наблюдая за тем, как Марат ведет машину по улицам Питера, я как последняя дура прошу город помочь мне. Еще немного!

Включить красный свет на светофорах. Заполнить перекрестки пробками. Задержать нас… хоть ненадолго. На несколько минут, чтобы Егор успел отследить неприметную малолитражку и перекрыть нам путь.

Умом понимаю, что шанс на это минимальный. Не с моим везением надеяться на такие чудеса. Но всей душой продолжаю верить в счастливый финал этой гонки.

— И что ты так трясешься, словно я тебе не родной? — Замечает мое волнение Марат.

— Считаешь, у меня нет поводов для волнения?

Поправляю сползшую на затылок шапку. И чтобы отвлечь внимание мужа от этой сейчас самой необходимой детали гардероба, расстегиваю пару пуговиц на рубашке.

— Любая хорошая жена радовалась бы на твоем месте. Наконец, ты завязала с блядством и вернулась в семью.

Марат так скалится, словно сам готов рассмеяться от этих слов.

— Я знаю о тех девушках. — Не могу больше участвовать в этом дурацком спектакле. — Скольких всего ты убил?

— Твой мент слишком болтливый.

— Отвечай!

— Надо было все же высадить где-нибудь его дочку. Пусть бы побегал, развлекся.

— А Егор ошибся? Скажешь, что ты не убивал?

Наверное, я последняя трусиха, но прямо сейчас мне действительно хочется, чтобы это было ложью. Вопреки прежней уверенности. Вопреки всему тому, что я видела на парковке.

Марат не ангел. Он худший мужчина из тех, кто встречался мне в жизни. Однако жестокие убийства женщин, целая серия жутких смертей…

— Эти дуры сами виноваты! — рявкает муж.

— Они были такими безумными, что напали на тебя?

Сдуваюсь как воздушный шарик. Сутулю плечи. Прижимаю руки к животу. Глушу рвущийся из груди наружу горький стон.

— Они были другими. — Марат кладет правую руку на мое колено. — Не такими, как ты.

Он говорит это так уверенно, будто между мной и теми несчастными девушками может быть какая-то разница.

— Я теперь тоже плохая жена. Добавишь мой труп к списку твоих жертв?

— Я уже сказал! — рычит. — Что непонятно? Ты другая. Моя!

— Значит, меня ты будешь убивать по-особому?

— Я тебя перевоспитаю.

Пальцы сжимают колено настолько сильно, что хочется вскрикнуть от боли.

— Еще скажи, что будем жить, как жили. Семьей. С сыном.

Отворачиваюсь к окну. Не могу смотреть на него. Нутро наизнанку выворачивает от соседства с этим чудовищем.

— Своего сына можешь оставить этому менту. На память! — усмехается. — Он слабак и нытик.

— Паша?.. — Волосы становятся дыбом.

— У меня вообще очень много вопросов по поводу этого сопляка.

— Ты думаешь, что он не твой? — Не верю своим ушам.

— Он не похож на меня. Нужно было сделать тест, сразу, как ты его родила. Не верить этим вашим бабским сказкам про любовь, а получить доказательства.

— Марат, ты хоть сам себя слышишь? Это бред!

Мне уже настолько плевать на все, что изо всех сил толкаю его в плечо.

— Сучка!

Машина опасно виляет. Вылетев со своей полосы, мы попадаем на встречку. Но Марат успевает спасти нас от столкновения.

— Еще раз дернешься, займусь воспитанием прямо сейчас! — орет он на меня так, что закладывает уши.

— Паша в миллион раз лучше тебя. Я была бы счастлива, если бы он оказался сыном другого мужчины! Но я слишком долго была послушной овечкой и боялась смотреть по сторонам.

— Раз он такой хороший, пусть остается с кем-нибудь другим! А ты родишь нового сына. Моего! И я воспитаю его настоящим мужиком! Бойцом! Наследником, которым можно гордиться!

— Безумный… — шепчу я, уже не пытаясь спорить. — Как я могла быть настолько слепой?.. — смахиваю с ресниц соленые капли.

— У нас будет настоящая семья. Лучше прежней, — словно гипнотизирует самого себя, медленно произносит Марат. — Поселимся в другой стране. Начнем сначала. Я продолжу готовить чемпионов. Ты будешь хозяйничать по дому. Все снова будут нам завидовать…

Он бормочет под нос что-то еще и плавно заворачивает в какой-то переулок. Устав от признаний, я больше не прислушиваюсь и не оправдываюсь.

Я уже забыла, что такое розовые очки, и каким прекрасным кажется в них все вокруг. Однако правда о Паше разрывает последние ниточки, которые связывали меня с мужем.

«Паша не его сын. У него нет отца. Он только мой!» — произношу я мысленно.

«Ни общей крови. Ни общих генов!» — от этой мысли за грудиной разливается тепло.

Окрыленная этой идеей, я не замечаю, как машина останавливается возле высоких кованых ворот. И лишь, когда Марат вытаскивает меня из салона… грубо, так что ударяюсь головой о раму и роняю шапку, возвращаюсь в реальность.

— Я надеюсь, документы готовы? — спрашивает Марат у незнакомого мужчины, который встречает нас за воротами.

— В бардачке. Полный комплект, как я и обещал, — басит он.

— Отлично. Надеюсь, без сюрпризов!

Не позволяя забрать шапку, муж заталкивает меня в черный джип. А затем вдруг поворачивается к своему собеседнику.

— А что по поводу майора? — спрашивает со злостью. — Твои люди клялись мне, что найдут управу на этого шустрого мента?!

— Они работают в этом направлении. Все не так просто.

Слышу раздражение в голосе незнакомца.

— Если они не уберут ушлепка сегодня же, мне придется слить в сеть кое-какую информацию. — Марат садится в джип и заводит двигатель. — Это будет настоящий звездопад. Погонов лишатся многие.