Глава 10

Алена

Если день начался с неприятности, к вечеру жди настоящего трындеца. Раньше я хорошо помнила эту примету. Муж делал все, чтобы она не забывалась. Но за четыре месяца на свободе извилины, похоже, совсем распрямились.

Вместо того чтобы быть начеку, я долбаный час прячусь от майора: обслуживаю клиентов ВИП-кабинок на втором этаже клуба, выслушиваю жалобы главного администратора и помогаю девочкам-танцовщицам переодеваться между номерами.

В общем, делаю все, чтобы не думать об умелых руках одного нахала. И в итоге горько расплачиваюсь за свою неосторожность.

— Подожди, красавица. И куда это ты спешишь?

Стоит всего на минуту выйти на улицу, чтобы отдышаться, меня окружают трое мужчин. Один из них кажется трезвым, а двое других слегка пошатываются.

— Извините, мне нужно идти работать. — Обхватываю себя руками.

— Так можно и с нами поработать. Мы заплатим, — усмехается трезвый.

— Вот, смотри, сколько бабок! — вынимает свой кошелек его товарищ и трясет передо мной стопкой мелочи.

— Я не оказываю интимных услуг. Если очень нужно, могу позвать вам девушек. В клубе есть… специальные.

— А ты у нас что? Не девушка? — ржет один из пьяных.

— Может, девочка? — потирая усы, хохочет второй.

— Так мы проверим, — добавляет трезвый и вжимает меня своей грудью в грязную стену.

Внешне все очень похоже на ситуацию с майором. Снова беспомощность и жесткий напор. Однако ощущения совсем другие. Сейчас мне не просто страшно — мне жутко и одновременно противно.

— Повторю. Вы перепутали, — стараюсь говорить спокойно. — Я официантка. И если вы не выпустите меня, прямо сейчас сюда явится охрана клуба.

— И как же твоя охрана узнает? — Трезвый лезет вонючей рукой под мою юбку. Щиплет за бедро.

— Камеры. — Пытаюсь рассмотреть под крышей камеры внешнего наблюдения или хоть что-то, похожее на них. — Здесь везде камеры, — вру, не найдя ни одной.

— Ну раз камеры, то ты права. — Скалится мой мучитель. — Тогда здесь точно не будем.

Он выпускает меня. Но стоит сделать шаг в сторону, хватает за руку и тянет к ближайшей машине.

— Поехали, красивая, кататься. — Ржет ближайший пьяный.

— Чур, я на ней катаюсь первым! — Больно шлепает по ягодицам усатый. — После ваших болтов в бабах свободно как в тоннеле. — Он распахивает дверцу и приглашающе кланяется.

— Нет, не надо… — Я изо всех сил упираюсь. — Пожалуйста, нет… — Как видела в одном ролике по самообороне, сажусь на асфальт и крепко обнимаю колени руками.

— Бляха, ты серьезно?! — рычит трезвый.

— Стасян, неси ее! — командует усатый.

И в тот же момент меня подхватывают на руки.

О том, что будет дальше, не могу даже думать. Паника накрывает с головой, парализуя руки и ноги. Все, на что я способна — мысленно молиться и кричать… во все горло, одно слово:

— Помогите!

За это тут же получаю шлепок пониже спины и грязную руку на губах, закрывающую мой рот.

«Теперь точно все», — осознание накрывает меня, будто глухой, непроницаемый купол.

«Колобок бегал, бегал и добегался», — вспоминается Пашин пересказ любимой сказки.

В отчаянии я резко дергаюсь всем телом. Всхлипываю со слезами. А в следующий момент вижу, как усатый поднимается в воздух и уверенно таранит лбом стену.

— Что? — удивленно озирается трезвый.

Готовый драться, он сжимает руки в кулаки. Зло сплевывает на землю. Но, несмотря на всю готовность, тоже улетает в стену.

— Да кто ты, блядь, такой? — удивленно хрипит третий, спуская меня на землю. — Чего прячешься?

Этот гад пятится назад, пытаясь выманить соперника поближе к свету. И в тот же момент стена, как огромный магнит, притягивает его голову.

Это все похоже на какое-то чудо. Досрочный визит Деда Мороза. За прошедшие годы я убедилась, что ни его, ни добрых чудес не существует. А сейчас снова готова поверить в сказку.

— Спасибо. — Трясясь от холода и страха, я вытираю слезы. Сузив глаза, пытаюсь рассмотреть своего спасителя.

Как назло модный уличный фонарь светит прямо в лицо. Слепит до зайчиков перед глазами. Но с первыми словами этого метателя голов все проясняется и без картинки.

— Ну и спрос на тебя, сладкая!

От бархатного голоса по коже бегут мурашки.

— Ты? — На улице плюс десять, а мне становится жарко, как в кровати с одной неутомимой мускулистой грелкой.

— Даже на день нельзя оставить.

Рыкнув контуженым что-то на матерном, майор подходит ко мне. По-хозяйски поправляет платье. И укутывает мое дрожащее замерзшее тельце в свою огромную теплую куртку.