Глава 6 Его пара.

Он видел её полностью обнажённой несколько мгновений, перед тем, как она попыталась прикрыться руками. У неё были полные белые грудки с маленькими мультяшными сосочками. Обалденная, умопомрачающая фантазия природы, созданная свести его с ума, потому что нельзя иметь такую чудесную грудь, такую белоснежную, чистую кожу. И эти белёсые завитки между ножек, и волосики на самих ножках делали девочку похожей на персик. Сладкий, сочный. Такую соску надо сосать и вылизывать.

Она не закричала и не упала в обморок, хотя хвост у парня пробился из упавших на бёдра штанов, и волчья натура лезла из всех щелей.

Большие перепуганные глаза уставились на Скана, и девушка быстро прикрыла свою бесподобную грудь одной рукой и другой эти невероятные волосики, растущие ниже впалого животика ровным треугольником. Справившись с ужасом, собралась крикнуть, но волк кинулся к ней и, заткнув рот ладонью, вытащил её из ванной комнаты в коридор, где пришпилил сильной рукой к стене.

Навалился на девчонку, потираясь об её живот своим реально зверским стояком, что натягивал спортивки и болезненно требовал разрядки. Ненасытным взглядом впился в бездонные пучины бунтующих против него глаз. Холодные сколы серых скал, куски голубого неба и белые искры ледников, пробивающиеся тонкие лучики яркого солнца. Это не глаза — это целая вселенная.

Он будет её насиловать, возьмёт силой в её же квартире. И хотя не она виной тому, что его выловили, не стоило попадаться бешеному хищнику в таком виде. Ни разу не приходилось силой брать, но это не проблема. А ещё он попробует её кровь на вкус, она невероятная. Уже хотел быстренько распланировать, как девчонку закрепить, чтобы сильно не брыкалась, а зверь внутри не дал пошевелиться.

Волк внутри человека был против. Не собирался причинять Илоне вред, не хотел её слёз, мучений или страданий. И все крики должны сводиться к удовольствию в экстазе или восторгу от жизни. Никогда такого зверь не позволял себе. Это было впервые. Пропал хвост, когти на руках, и уши из вытянутых стали человеческими.

Скан не желал допускать мысль, что у такого, как он, может быть истинная пара. Наотрез отказался. Зарычал, хотел заорать, но не смог, в горле пересохло от злобы и собственной желчи. Ударил в стену кулаком рядом с головой девушки, та вздрогнула и зажмурилась.

Облизнув пересохшие губы, Дима продолжил прижимать Илону к стене, затыкая рот. Другой рукой проехался по грудкам, нащупал пальцами бусины крохотных сосочков. Девчонка от прикосновений принялась метаться и брыкаться, что вызвало кровожадную улыбку на губах Скана. Он зажал мягкие холмики и остановился, почувствовав, что машинально натирает её животик своим членом в штанах ровными, поступательными движениями. И готов кончить.

Илона неожиданно замерла и перестала сопротивляться. И Скан с опаской убрал ладонь с её лица. Открылись взгляду сочные алые губы. Раньше, когда он видел такие пухлые губы у девок, только одно желание рождалось — вставить между ними член. А теперь просто наслаждался видом влажных уст, сладких, дрожащих. Илонка тряслась от страха, стуча зубами.

Захотелось утешить. Она была похожа на маленького волчонка, который испугался тени в лесу, такая смешная, такая славная. Малышку надо взять в руки. Он схватил с силой её нежные плечи и прижал к себе, впившись страстным поцелуем в её податливый приятный ротик. Ощутив побитым торсом нежность и прохладу мягких грудок.

Он целовался пару-тройку раз за всю жизнь с опытной Юлькой. Она учила всему, что касается женщин, и вот пришёл момент, когда эти знания пригодились. Он вставил свой язык в Илону, прошёлся им по всей полости внутри, и вышел, своими губами поймав трясущуюся нижнюю губку. Даже зубами не прикусил, боясь навредить.

— Дима, пожалуйста, — умоляюще прошептала девчонка. — Я не такая.

— Мы все такие, — он не узнал свой голос, он сам стонал. — Вот увидишь, ты с нами заодно.

Его пальцы скользнули по её животику вниз и ощупали мягчайшиие, шёлковые волоски. Закрыл глаза и опёрся лбом в стену выше Илонкиного плеча, наслаждаясь одними прикосновениями. Он уже представлял, как будет потягивать эти волосики в стороны, раскрывая налитые складочки, открывая взору розовые лепестки сочащегося лона. Указательным пальцем потрогал клитор, скользнул между половых губок и не сразу нашёл, куда палец вставить. А вот это был сюрприз, который он не ждал…

— Не надо, — хныкнула девственница, и Скан завис.

Он никогда в жизни такого не встречал. Теперь ни о каком насильственном проникновении речи не шло. Но и отступать не в его принципах. Можно было пойти другим путём…

Дима вернул пальцы к клитору и стал натирать его. Девчонка изогнулась, пришлось другой рукой грубо зафиксировать её у стены.

— Расслабься, Илона, — шептал он в алое, горящее от стыда ушко, подло пожирая её смущение, ртом захватывая её стеснённые стоны, упиваясь её неловкостью. Ему хотелось, чтобы этот бутон прекрасного цветка раскрылся именно в его руках. И он — тот зверь, что будет охранять этот цветок. — Я не наврежу, расслабься.

Слишком напряжена. Он принялся гладить её, ласково целовать, так, как никогда ранее не делал. В губы зацеловывал долго и мучительно сладко, и в какой-то момент голая девчонка ослабла в его руках. А Скан не хотел отрываться от неё, и решился на невиданное, для такого как он, дело. Приблизительно знал, что к чему.

Осыпая поцелуями, тонкую шейку, острую ключицу, сладкие грудки, Скан опустился на колени. И как бы девочка не сопротивлялась, закинул одну её ногу себе на плечо, раскрыл двумя пальцами складочки. Ртом приник к жемчужине нетронутого клитора и всосал его. Помутилось в глазах от желания, вкус истинной пары на губах выбил из реальности.

Он решил во что бы то ни стало доставить ей удовольствие. Двумя руками захватил талию, чтобы не дёргалась и не соскочила с его старательного языка. Почувствовал, как Илона вцепилась ему в волосы, как сильно выгибалась и жалобно, протяжно хныкала. А потом замерла. Ахнула и затряслась всем телом в пульсирующем экстазе, стеснённо трепыхаясь над его крепкими плечами.

Он не убрал рот от лона, пока полностью не убедился, что девочка кончила. Лизнул её сок и выпрямился, теперь уже поддерживая Илону, чтобы не упала. Одной рукой он извлёк член и положил её ослабленную ручку на свой ствол, сверху захватил сам. С нажимом их переплетённые пальцы проехались вверх-вниз по члену, и бурный поток семени почти сразу выстрелил тёплым фонтаном на девичий животик.

Такого кайфа Скан не получал никогда в жизни. Рычал и стонал в полный голос. Реальность на время померкла, оставив улётное чувство разрядки. А когда Скан пришёл в себя, увидел под собой тяжело дышащую Илону, что упиралась ладошками в его грудь. Пыталась малышка выкрасть себе хоть немного пространства, так крепко он зажимал её.

— Как-то так, детка, — запыхаясь, произнёс он. — Я пришёл взять у тебя номер телефона Аниты, она подставила меня, чуть не застрелили сегодня. Где твой телефон? Ты меня слышишь?

Скан нагнулся и поцеловал горящее огнём ушко.

— Там, — мяукнула котёнок, указывая ему на прихожую.

С удовлетворённой улыбкой на лице он отошёл к трюмо, не сводя взгляд с девчонки. Демонстративно у кроткой Илоны на глазах скинул с увесистого члена капли спермы и убрал орган в штаны. Илона ещё ярче покраснела до кончиков волос и юркнула обратно в ванную комнату.

Номер телефона Аниты был найден в чёрном списке. Скан занёс Илоне в телефон свой номер и вышел к закрытой двери, за которой спряталась его пара.

— Илона, я ухожу. В твоём телефоне мой номер. Звони в любое время по поводу и без. Захочешь поговорить, захочешь встретиться, что-то случится, я всегда готов прийти к тебе. Запомни это!

— Убирайся, — она плакала. Но это слёзы, которые у Скана вызвали улыбку. Вреда он ей не причинил, скорее, стал сексуальной фантазией до конца её дней.

Он, накренившись вперёд, сделал бросок и, быстро достигнув балкона через открытые двери, спрыгнул вниз, исчезнув в темени кустов и старинных яблонь. Только отойдя от её дома на приличное расстояние, он почувствовал разъедающее душу горькое одиночество. Но цинику, наглецу и мизантропу не сразу поддавалось невесомое чувство влюблённости, которому суждено перерасти в настоящую любовь и волчью верность к истинной паре.

На огромной скорости, не боясь разбиться, Дима гнал в сторону деревни клана, где собирался отдохнуть и поговорить с дядькой Егором. То, что альфа скрывал не только от него, но и от всей стаи, чёрные делишки и торговлю наркотиками, не давало Скану покоя.

Он звонил Аните, та взяла трубку. Хрипнула печальным голосом.

— Анита, это Скан, — в трубке секундное замешательство.

— Дима? — не поверила Анита.

— Да. Анита, кому ты рассказала, где я живу? — он сохранял спокойствие в голосе, но только не в манере управления автомобилем.

— Юля, узкоглазая такая, она сказала, что приглашает нас с тобой к себе на свадьбу.

— А сама ты где сейчас?

— Ой, Димочка, я уехала к родителям, не думала, что ты передумаешь…

— Меня сегодня чуть не застрелили. Я тебе рекомендую в город не возвращаться, ещё раз увижу на своём пути, башку твою пустую, всем отсасывающую, оторву. И я не шучу! Это был аут, ты перешла все границы.

Он отключил звонок и посмотрел номер Илоны. Пожелать спокойной ночи? Она уже спит. За полгода проживания по соседству, он знал, как они жили с бабушкой, как она жила одна. У него отменный слух, прекрасно слышал за стенкой, когда соседка ходит обливаться, когда играет музыка, и когда наступает полная тишина.

Надо, надо хотя бы написать, не мучиться. Но он упорно отказывался верить, что все проклятья рыжей волчицы сбылись. Вот он не хочет есть, вот он уже почти сутки не спит, и в ногах подёргиваются мышцы. А в голове только голенькая Илонка, стонущая от его языка. Попадись повелительница единорогов ещё раз, неделю вылизывать будет.

Свернул с трассы к лесной деревне. Три километра кривой, неудобной дороги, потом ровный асфальт европейского стандарта. Глухие заросли леса и кустов вокруг, ни одного фонаря. Оборотни видят в темноте, а люди в этом месте редко появлялись.

А вот жилища свои двуликие освещали отлично, как в сказку въезжал Скан. В ночной беспробудной тьме вспыхнула тысячей огней маленькая деревня. Каждый коттедж, каждая тропинка были украшены фонариками, при этом отдавалось предпочтение именно китайским, что вешали на балконах и над входами домов. Переливался магазин с банкоматом всеми цветами радуги, как в новогодние праздники, и кружились над всем этим великолепием мелкие светлячки.

На велосипедах ездили дети, проносились шикарные машины. Стая жила богато. И это благолепие наступило совсем недавно, и Скан теперь знал, откуда такие средства. Ведь у дядьки Егора два клуба и лесопилка, столько ртов содержать средств бы не хватило.

Он остановился у белого дома альфы. Огромные панорамные окна, на стриженной лужайке три дерущихся волка, точнее, волчицы. Три дочери Егора, двоюродные сёстры Скана, настолько выдались лютыми девками, что всё время дрались. А так как мамка их, Лиза, давала пендалей за драки и порванные платья, девки оборачивались зверьём.

Учуяв любимого старшего брата, одна за другой стали оборачиваться пятнадцатилетними девушками. Тройняшки уставились на красавца Димку и стали ему подмигивать заискивающе и махать руками в приветствии. Скан хмыкнул, не отреагировав на их суетливую стрельбу глазами, и вошёл в дом.

Елизавета, располневшая, опухшая женщина сорока лет, любимая своим костлявым, поджарым мужиком, сильно насчёт фигуры не заморачивалась. Недостатком внимания не страдала. Вот и теперь, встречая нежданного гостя в просторной светлой прихожей, она получила по огромному заду рукой от сухопарого седого альфы, и её объёмный зад колыхнулся, как желе на блюде.

— Лизок, сообрази ужин, — сказал кареглазый Егор и обнял племянника, — привет, племяш! Заходи! Я уж думал, не вытащить тебя из города. Мордаху кто подкрасил?

— Кирилловские, — недовольно буркнул Дима, снимая ботинки под вешалкой, — нашли, твари, где живу.

Ужин проходил под Елизаветину трескотню. Пришли сёстры, сели напротив Димки и сальными взглядами обмусоливали его весь ужин. А он смотрел сквозь них, и вкусная мясная запеканка застревала в горле.

— Митенька, ты ничего не кушаешь, — беспокоилась толстая волчица вполне искренне, её главная задача в клане, чтобы все были сыты. — Не влюбился ль часом?

Девчонки захихикали. Егор наяривал ужин, глухо усмехнулся.

— Похоже, — кивнул альфа, — мешки чернющие под глазами. Надо тебе выспаться, сынок.

— Не до сна, — тихо ответил Дима и отпил апельсиновый сок из высокого стакана. — Я поговорить приехал.

— Пошли, поговорим, — Егор тут же встал.

— Куда?! А доесть?! — возмутилась Лиза.

— Цыц! — рыкнул на неё муж и пошёл в свой кабинет, Дима за ним.

Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, на столе стоял компьютер. Шикарное кожаное кресло. Был ещё диван и стулья. Взяв один из них, Скан сел напротив альфы у стола и, скрепив пальцы в замок, уронил локти на красную столешницу.

— Я тебя слушаю, — Егор крутился в кресле, прикуривая настоящую кубинскую сигару. — Что тебя тревожит? Нашёл истинную? Давай, её выкрадем и обернём, будешь жить в деревне и стругать волчат.

— Нет, не нашёл, — соврал Дима, специально, чтобы обезопасить Илону. Разговор может закончиться очень нехорошо, а девочка пострадать не должна. — Не это меня изъедает. Мой отец, твой родной брат, был альфой очень крупной и богатой стаи. В один прекрасный момент, он влез в криминальный бизнес с распространением фальшивых лекарств. Срубал столько бабла, что вся деревня на великах каталась, и китайскими фонариками украшалась. А потом люди решили, что не стоит делиться с какими-то новичками в бизнесе. Прийдя из школы, благо, бабушка настояла, чтобы я учился с людьми, я не нашёл ни одной живой души в деревне. Вырезали всех. А когда наши начали оборачиваться волками, люди испугались и шарили по лесу ещё неделю, убивая всех хищников на своём пути. Их больше, они не прячутся, они объединяются, когда есть общая опасность. А мы для них — опасность. Ни отца, ни матери, ни сестры, ни двух младших братьев. Я пришёл к тебе, когда мне было семнадцать, в надежде спастись и прожить спокойную жизнь. И тут я обнаруживаю, что всё повторяется вновь.

Егор внимательно слушал, выдувая горький сизый дым. Глаза его зло блестели, узкие губы кривились. Дима смотрел строго, а потом опустил глаза, не выдерживая давление матёрого волка.

— Ты с предложениями? — как ни в чём не бывало, поинтересовался альфа.

— Да, — Дима уже понял, что проиграл. Уговорить не удастся. — Выйди, ради семьи, из этого бизнеса. Спаси их, пока не поздно.

Скан мог бы добавить, что если стая узнает о торговле кокаином, не быть Егору альфой и даже в живых, потому что старейшины таких вещей не прощают. Одно дело — лесопилка, магазин, другое — заигрывать с людскими бандитами.

— Может, Кириллову всё отдать? — приподнял изогнутую бровь Егор.

— Я не знаю, как, но…

— А раз не знаешь, что говоришь? — разозлился Егор. — Пришёл щенком, я тебе всё дал! Какого чёрта ты лезешь не в своё дело? Ты мой боец — исполняй приказы. Сунул нос не в своё дело — получи по морде.

— Я…

— Головка от х*я! На первый раз прощаю твоё любопытство. И никогда не сравнивай меня с твоим отцом — идиотом. Он всегда был камикадзе и лез, куда его не просили. У меня всё под контролем. Не поднимай этот вопрос! Иди, давай! Выспись и пожри, а то вид такой, будто истинная не дала.

Одна минута была на раздумье. От кабинета Егора до прихожей. Он мог сейчас пойти к старосте и всё рассказать, что мутит альфа, тем самым спасти жизни целой стаи. Но не решился. Устал. Отдохнёт, всё обдумает и сделает разоблачение гладким, чтобы Егор с семьёй сильно не пострадали.

— Митенька, ты не останешься? — Елизавета быстро складывала еду в большие контейнеры. Сёстры помогали, принесли три пакета в прихожую.

— Я в город, — парень уставшим взглядом посмотрел на альфу, который вышел его провожать. — Через сутки приду в себя и буду готов к заданиям.

— Вот и отлично, — наигранно и притворно улыбался Егор, в этот момент Скан понял, что покойник.

****

— Сто одна кремовая роза в корзине. Ещё мишку плюшевого, самого маленького, чтобы в сумочке женской помещался, и открытку.

— Открытку подписать? — спросили представитель цветочного магазина.

— Да, — ответил Дима, выруливая по трассе между редких машин. В четыре утра движение было не интенсивное. — «Скучаю. Думаю о тебе».

— Инициалы?

— Нет, знает от кого.

— Заказ принят, переводите деньги, привязка к этому номеру.

— Спасибо, — он отключил звонок и тут же оплатил заказ.

Скан оторвал взгляд от экрана телефона, почувствовав опасность. Сзади наезжал огромный внедорожник и уже собирался вмазать. Ему бы выжить! Теперь опасался смерти, не полезет на рожон. Он круто заложил на вираж, а в голове одна мысли: «Идиот! Как сопляк недоделанный, отношений испугался. Надо было в любви признаться. Пусть бы хорошие воспоминания остались о нём у повелительницы единорогов».

Выехал на встречную полосу, развернулся на сто восемьдесят градусов и припустил обратно, собираясь сделать ещё один такой разворот, но в этот момент прямо в бочину его бэхачке въехал другой джип.

Машину сплющило, парень еле успел отскочить к пассажирскому сидению. Задело серьёзно, руку ударило, и она безжизненно повисла, вывернутая из сустава. В бедре перелом, однозначно. Но жив! Если б пристёгивался, погиб бы однозначно. А всё, ради неё, своей пары, выживал, как мог.

Джип протащил бэху к кювету, где Скан выскользнул из двери раньше, чем его машина была перевёрнута. Обернулся волком сразу же. Зверь за жизнь борется до конца.

Преследовали восемь особей. Раненым волком от них уйти не удалось. Дима обернулся человеком, умел он это делать, на зависть остальным оборотням, очень быстро. Выхватил пистолет, принялся стрелять по догоняющим его волкам. Двух прибил сразу, остальные рванули по кустам. Парень, шатаясь, вырвал зубами чеку из боевой гранаты и швырнул её в сторону, где, по его мнению, собралось больше преследователей. Сам был вынужден приникнуть к земле, чтобы не подстрелили.

Патроны закончились, тело адски болело, переломанное, избитое. Двое выживших бойцов подскочили ближе. Один с исцарапанной осколками мордой, другой озверелый, без руки, вонзил Скану в ногу нож. Ядом обмазанный клинок полоснул поверхностно, не достигнув костей, но действие отравы почувствовалось сразу.

Дима упал на холодную мокрую траву, глядя в просыпающееся серо-голубое небо. Он умирал, а думал об Илоне. Если вернуть всё на девять часов назад, он бы не ушёл один, взял бы девочку с собой и увёз из этого города, не отпустил бы никогда. Плевать на гордость, печальный опыт и отсутствие моральных качеств для создания семьи. Всё можно было стереть и начать заново жить. Жить.

Раздались выстрелы. На фоне неба появилась обеспокоенная физиономия Пашки Тюбика.

— Паршиво выглядишь, бро. Я же предупреждал, забудь, нахер, про кокс! Что теперь делать будешь?!

Скан терял сознание. С трудом шевелил языком.

— В кармане… флакон… противоядие…

Дима притащил в стаю этот яд. Альфе понравилась идея с ножевыми ранениям, после которых мало кто выживал. Противоядие было только у Скана.

Нутро выворачивало, кружило, как на безумной карусели, вены выжигало, и горло осипло от нескончаемых, обречённых воплей. Волчья регенерация не справлялась с переломами и вывихами. Неопытные руки друга Пашки фиксировали суставы, прямо скотчем привязывая к конечностям палки посолидней, найденные в лесу.

Очнулся весь облёванный, окровавленный, на заднем сидении, испачканный травой и землёй. Не сразу прояснилось зрение.

— Я не должен знать, куда ты пойдёшь. Сейчас выкину тебя за заправкой, выживай, Скан. Машину вымою, салон почищу. Меня за тебя трепать будут.

— Пойдём со мной.

— Ты чё?! У меня мамка и две сестры-первоклашки. Куда я от них? Единственный кормилец, — возмущался Пашка. — Телефон я твой выкинул. Симку только сохранил. Карточку банковскую тебе прикроют.

— У меня своя, не идиот я, чтобы от Егора целиком зависеть, — хрипел Скан.

— Умный ты, сука, когда надо, и дебила кусок по-жизни!!!

— Не ори, — даже сил усмехнуться не было.

— Отсидись, бро, и вали из города, — Пашка открыл дверь и аккуратно сгрузил друга в густые заросли за заправкой. — Не звони и не пиши мне, я всё, что смог, сделал.

Он уехал. Настоящий друг и товарищ. Таких, как Пашка Тюбик, один на миллион. Не так далеко была автозаправочная станция, с трассы доносились свисты пролетающих машин, грохотания грузовиков. Всё сливалось в один большой гул. Волк не двигался, ждал, когда полегчает.

Так прошёл день, за ним беспокойная около трассы ночь. И только в пять часов следующего дня, Скан встал на ноги, оторвал от себя палки, почистил кое-как одежду. Хромая и постанывая, он двинулся в сторону города. Там он добудет одежду, еду, купит новый телефон. Нужно снять квартиру. Тюбик был прав. Сейчас нужно осесть на пару недель, не появляться на улицах, а потом выкрасть Илону и свалить из города в любую другую стаю, допустим, к брату матери. Ещё один дядька, более адекватный, чем Егор. Осталось Илону в курс дела поставить, а то небось думает, что у них ничего нет, и не было.