Глава 12

Иван торопливо оделся, прыгая через ступеньки, сбежал вниз и, выскочив из подъезда, увидел в отдалении у перекрестка невысокую фигурку Александры. Улица была пустынна, лишь по другой ее стороне шел высокий мужчина, тепло закутанный в светлый шарф. Автоматически отметив этот факт, Чемесов заторопился вслед за графиней, которая уже перешла улицу. Он догнал ее у следующего перекрестка и молча пошел рядом. Александра тоже ничего не произнесла, но через несколько шагов, попав на скользкое место, приняла предложенную Иваном руку, а потом так и шла дальше, опираясь на его крепкое предплечье. Они заговорили лишь у подъезда дома Орловых.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Александра.

— Простите, Александра Павловна. Олег всегда отличался резкостью и категоричностью, но он хороший человек.

— Он в чем-то прав. Вам не следует извиняться… И потом вечер был так великолепен! Эта размолвка в конце — малая плата за то удовольствие, что я получила. Жаль, что больше не придется… — Александра закусила губу и отвернулась. — Мы завтра улетаем. В поместье Николая Орлова, на поверхность. Вы помните, я говорила…

— Да. — Ну… Спокойной ночи?

Иван кивнул:

— Спокойной ночи, Александра Павловна.

Она позвонила в дверь особняка и, когда та распахнулась, улыбнувшись на прощание, шагнула внутрь. Чемесов постоял еще немного, задумчиво глядя себе под ноги, а потом медленно пошел дальше, стараясь на поскользнуться на неровностях, которые уже начали образовываться на мостовой усилиями неутомимых кротов-шишиг. Так же не спеша он перешел улицу, свернул в темную арку подворотни и вдруг, мгновенно развернувшись, прижался к стене, а потом осторожно выглянул из-за угла и тут же понял, что не ошибся — тот самый укутанный в светлый шарф мужчина торопливо шел по тротуару. Иван ждал и уже через минуту с изумлением увидел, как незнакомец остановился у парадного подъезда особняка Орловых. Когда же из распахнувшейся двери на него упала полоса яркого света, он узнал в этом ночном соглядатае Игоря Викентьевича Орлова…

Иван пробормотал что-то себе под нос, поднял воротник и, прячась от порывов ветра, который теперь дул в лицо, неся с собой колючую снежную крупку и запах угля, сгоравшего в многочисленных отопительных паровых котлах, пошел назад к Родионовым. Его ждали. Агата Генриховна, отворившая дверь, приняла у Чемесова пальто и кивнула в сторону кабинета Родионова:

— Идите, Иван Димитриевич! Они там.

Из-за двери раздавалось гудение голосов. Разговор прервался, как только Иван переступил порог комнаты.

— Что-то ты быстро, — язвительно произнес Олег Иевлев. — Неужели она даже не предложила тебе зайти выпить чаю?

— Не ерничай, Олег, — устало проговорил Чемесов, опускаясь на стул. — И какая муха тебя укусила? Что ты бросаешься, как цепной пес?

— По одной очень простой причине. Мне неприятно видеть, как какая-то графинечка превращает моего лучшего друга в полного болвана!

— Да, наверно, я действительно похож на болвана… — Иван потер ладонями лицо, едва не сбросив повязку со слепого глаза, потом поправил ее и тоскливо поглядел на друзей. — Но, к великому моему сожалению, Александра Павловна не приложила к этому никаких усилий. Все это целиком и полностью моя собственная инициатива. Да и зачем я ей? Так что твои подозрения просто глупы, Олег.

— Как бы не так! Госпожа Орлова вертит тобой, дружище, а от этого расследование убийства практически не движется. И кто, любопытно мне знать, от этого выигрывает?

— Она не убивала…

— У тебя есть доказательства?

— Нет. Но нет их и в подтверждение того, что убийца — именно графиня Орлова. — И не будет, пока ты…

— За ней следили сейчас.

— Что?! — Я хоть и болван, но не потерял элементарных навыков, чтобы не вычислить соглядатая.

— И ты даже знаешь, кто это был?

— Да. Это родственник ее мужа, Игорь Орлов. Сейчас он живет с ней в одном доме.

— Любопытно…

— Я подумал… — нерешительно вступил в разговор Родионов. — Прости, Иван, но, может быть, это просто ревность?

— Еще одна безвинная жертва прекрасной Александры Павловны?

— Олег! — взревел Чемесов.

В то же мгновение дверь кабинета Юрия Николаевича распахнулась, и в нее, переваливаясь уточкой, вошла его кругленькая жена.

— Гости расходятся, — невозмутимо информировала она и как бы невзначай остановилась как раз между Чемесовым и Иевлевым. — Вы, Олег Федорович, своими нападками на эту милейшую женщину распугали всех.

— Эта милейшая женщина, Агата Генриховна, вполне возможно убила своего мужа, а теперь пользуется Иваном, чтобы избежать наказания.

— Во-первых, Иван Димитриевич не тумбочка, чтобы его можно было просто передвинуть из угла в угол. Во-вторых, я что-то не заметила, чтобы Александра Павловна как-то заманивала его или пыталась манипулировать им. Сюда она пришла по приглашению Юры, даже не подозревая, что здесь будет и Иван. Вы были в гостиной и видели ее удивление и даже смущение, когда она его заметила.

— Я… — Не перебивайте, Олег Федорович! Это, по меньшей мере, неприлично. Так вот. В-третьих, если она убила своего благоверного, то после всего, что мне рассказал о нем Юра, лично меня занимает только один вопрос — почему Александра Павловна ждала так долго?

— Ну… — А правда, Иван! — встрепенулся Родионов. — Что-то должно было произойти, если она или кто-то еще, кто бы он ни был, начали стрелять именно в ту ночь, а не неделю, месяц или год назад!

— Да просто лопнуло у графинечки терпение!

— Не вытанцовывается, Олег!

Чемесов тяжело поднялся с места и подошел к окну, задумчиво уставившись то ли в черноту за ним, то ли на собственное отражение в темном стекле. Крошка детеныш-жихарка подобрался к нему и, обхватив руками за мизинец, замер. Иван улыбнулся ему. Он любил маленький народец, и они отвечали ему тем же. Но этот был слишком крошечным, чтобы разгуливать одному, а потому пришлось снять его с пальца и подпихнуть в сторону подоспевшего семейства: все они теперь топтались в углу подоконника. Тем не менее появление малыша и контакт с ним мгновенно, как и всегда, оказали на Ивана самое положительное влияние. Он успокоился, да и мозги как-то... прочистились, позволив рассуждать логичнее:

— Понимаешь, Олег, даже с психологической точки зрения — ну никак не выходит! Когда человек убивает в состоянии аффекта, у него вряд ли достанет хладнокровия подойти к форточке и выкинуть за нее орудие убийства.

— Она отнюдь не дура и все заранее спланировала…

— Опять не складывается. Откуда взялся револьвер? Госпожа Орлова пришла в кабинет мужа в неглиже, а под шелковым халатиком такое оружие не спрячешь, тем более что перед тем, как прозвучал выстрел, они достаточно долго говорили друг с другом. Более того, слуги утверждают, что сам Орлов имел какую-то необъяснимую неприязнь (теперь шепчутся, что интуитивную) к огнестрельному оружию и дома его не держал. Как видишь, этот путь тоже отпадает. Так что не похоже, Олег. Совсем не похоже. Факты вещь упрямая.

— Она может крутить тебе мозги не ради себя, а чтобы спасти любимчика — братца Мишеньку.

— Тогда кто и зачем его бил?

— О! Тоже мне довод! Не расплатился со шлюхой, вот его и отделали…

— Постыдились бы, Олег Федорович! — вскипела Агата Генриховна. — Вы нынче просто на себя не похожи!

— Простите, — сконфуженно извинился Иевлев.

Он встал и, все еще испытывая неловкость, начал прощаться. Вслед за ним откланялся и Чемесов. Вскоре дом Родионовых затих и опустел. Агата села на диван и, облегченно вздохнув, сбросила туфли — с развитием беременности к вечеру ноги сильно отекали и гудели. Юрий Николаевич подошел к ней, сел рядом, а потом положил ей голову на колени, прижимаясь щекой к округлому животу.

— Ого! — весело шепнул он. — Как пнул меня! Наверняка опять парень!

— Ужасно! Родионов довольно рассмеялся, устраиваясь поудобнее. Он уже начал задремывать — так уютно и покойно ему было, когда Агата заговорила опять: — Она ведь не убивала, Юрочка, ведь нет?

— Не знаю, что тебе и сказать, Агаша, милая. Темное это дело.

— Ты бы ее не пригласил в дом, если бы верил в то, что она виновата.

— Права. Как всегда права, госпожа адвокат!

— Александра Павловна не могла убить. Ты бы видел, как она играла с нашими мальчиками! Я убеждена — дети все чувствуют. Они еще не скованы догмами, правилами и прочей наносной ерундой. Они видят сердцем, а Аркаша и Ванечка сегодня, засыпая, только и говорили о графине… Бедный Иван Димитриевич! — внезапно добавила она после короткой паузы и вздохнула.

Родионов приоткрыл глаз и вновь рассмеялся:

— Типичный пример женской логики. При чем здесь Иван?

— При всем, дурачок! Мне ведь не показалось, и он действительно влюблен?..

— Не показалось, — Юрий Николаевич сразу сделался серьезен.

— Бедняжка. Как неудачно, что она… — Агата опять не договорила, но муж и так прекрасно понял ее.

«Да… Все не то что неудачно, а просто катастрофично! — думал он. — И ведь не мальчишка уже, а значит, это более чем серьезно… А тут графский титул, нераскрытое убийство, ревнивый красавец-соперник, и, главное, сам „предмет“ столь безупречно прекрасен, умен, чуток… Как бы еще на службе проблем не возникло! Олег просто рвал и метал… И правда — бедный Иван!»