Глава 34

Они едва успели присесть, как дворецкий с поклоном доложил о приходе гостей. Вслед за генеральшей в комнату вступили высокий мужчина, судя по всему, ровесник Орлова, и под руку с ним девушка лет двадцати или меньше. Иван, Миша и Игорь Викентьевич поднялись гостям навстречу.

— Парилин Илья Аркадьевич, — представился гость, пожимая руки мужчинам, а затем склоняясь над пальчиками Александры. — А это моя сестра, Татьяна Аркадьевна.

Девушка оказалась очень мила в своем смущении. Впрочем, Илья Аркадьевич тоже был весьма недурен собой, отличаясь, правда, какой-то пряничной, не по-мужски слащавой красотой: яркие полные губы, румяные щеки, глаза с поволокой, блестящие, подстриженные в скобку темные волосы. Пожимая ему руку, Чемесов вдруг поймал себя на том, что невольно примеряет к новому знакомому описание убийцы Наташи Петренко. Оно подходило идеально. Впрочем, уже в следующее мгновение подумалось, что под него с одинаковым успехом подошли бы и Игорь Викентьевич, и только что проскользнувший в комнату лакей…

Но если одна часть мозга потешалась над подобной параноидальной подозрительностью, то другая четко определила: Парилина следует проверить на предмет его присутствия в столице во время убийства Василия Орлова, и на поверхности, когда погибла Наташа. Ту же проверку давно следовало провести и по отношению к Игорю Викентьевичу…

«А ведь ты ревнуешь», — глумливо пропел кто-то в голове, но Чемесов прогнал проклятого беса прочь, отводя взгляд от Александры, возле которой, соревнуясь в красноречии и при этом вызывающе поглядывая друг на друга, стояли оба предмета мысленно составленных им ориентировок. Гораздо приятнее было смотреть на Мишу Румянцева, который, улыбаясь, расспрашивал о чем-то Таню Парилину.

«Зря я остался, — подумал Иван, чувствуя себя совершенно лишним. — Все-таки первый интуитивный порыв всегда бывает правильным».

Александра, словно почувствовав его настроение, обернулась и с улыбкой склонила голову. Иван невольно улыбнулся ей в ответ. Тогда она вопросительно приподняла бровь, а Чемесов едва заметно пожал плечами и вздохнул, искорки лукавства вспыхнули в глубокой зелени его единственного глаза. Он быстро выстрелил взглядом в сторону все еще вежливо пикировавшихся мужчин. Тем была серьезной (насколько понял Иван, речь шла о судьбе национальной культуры в свете нашествия авангардистских настроений), так что, увлеченные спором, они не заметили, что дама, ради которой и скрестились их копья, уже не с ними. Чемесов внутренне усмехнулся и вновь повернулся к Александре. Лицо его приобрело задиристо-высокомерное выражение, он чуть отвел в стороны руки, согнутые в локтях и похлопал ими себя по бокам, словно петух, готовящийся к сражению. Александра потупилась, пряча веселую улыбку — маленькая пантомима Ивана была очень точной.

Справившись со смехом, графиня вновь взглянула на внешне совершенно невозмутимого Чемесова и в свою очередь указала ему глазами на генеральшу Коноплеву. Утопая в подушках, которыми ее обложил заботливый Илья Аркадьевич, пожилая дама зорко следила за тем, как ее племянница принимала ухаживания Миши Румянцева. Выражение лица у нее при этом было совершенно бульдожье. Вновь взглянув на графиню, Иван быстро передразнил Марью Ивановну. Шарж на его обычно строгом лице получился настолько смешным, что Александра, уткнувшись лицом в ладошку, даже всхлипнула от сдерживаемого хохота.

— О да, Александра Павловна. Только вы здесь и понимаете меня! — с патетикой в голосе возвестил Парилин. — Нынешнее состояние нашей культуры действительно заслуживает того, чтобы его оплакали!

Плечи Александры затряслись еще сильнее. Ей даже не пришлось притворяться, потому что на глаза ее действительно наворачивались слезы, особенно после того как, скосив глаза на Ивана Димитриевича, она увидела, что тот вынужден был сымитировать приступ кашля и теперь прятал смеющееся лицо за большим клетчатым носовым платком, изредка бросая поверх него на Александру чуть виноватые взгляды полные мальчишеского озорства. — Иван Димитриевич, — Миша участливо наклонился к Чемесову. — Может, вам чаю сладкого принести, чтобы кашель прошел?

— Спасибо, уже все в порядке, — все еще дрожащим голосом проговорил Иван. Миша вновь обернулся к своей молоденькой собеседнице и пояснил так, что услышали и другие гости:

— Иван Димитриевич был сильно простужен. Почти месяц в больнице пролежал. А все после того, как на поверхности, в деревне рядом с поместьем, где мы с Сашей гостили, детишки на салазках катались и под лед провалились, а Иван Димитриевич в воду прыгнул, чтобы их вытащить.

— Да, господин Чемесов у нас герой! — Игорь Викентьевич усмехнулся. — Защитник слабых, хранитель чужих интересов, неподкупный страж закона. Кстати, как продвигается дело с расследованием? С вас уже сняли подозрение в изнасиловании и убийстве той девушки?

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Иван вскинул голову, словно получил пощечину. Орлов же по-прежнему улыбался, но в глазах его застыло мстительное удовлетворение. Чемесов пожал плечами — время и место для этого выпада были выбраны идеально.

— Нет, — оказалось, что говорить ему трудно. — Это произойдет только после того, как будет найден истинный преступник.

— И вы всерьез на это рассчитываете?

В повисшей тишине внезапно рассмеялся Миша Румянцев, все остальные конфузливо потупились. Юноша иронично обозрел их, а потом, обернувшись к Тане Парилиной, заговорил:

— Вы, Татьяна Аркадьевна, вообще попали в интересную компанию. Власти подозревают Ивана Димитриевича в изнасиловании и убийстве девушки, которую он видел пару раз в жизни. Иван Димитриевич, в свою очередь, подозревает меня и мою сестру в убийстве ее мужа Василия и, надо признать, имеет на это полное право. И наконец все мы сейчас, как мне кажется, подозреваем Игоря Викентьевича в более чем неблаговидном чувстве ревности.

— Миша! — Александра поднялась со своего места.

— Ты считаешь, я не прав?

— Я считаю, что мы все не должны вести себя подобным образом в присутствии людей, которые, наверно, уже пожалели, что пришли к нам в гости. Из-за этой более чем неприятной сцены вечер далее шел тягостно. Когда дворецкий с поклоном пригласил к столу, Чемесов, чувствуя себя совершенно опустошенным, выпотрошенным отказался от трапезы и, сославшись на усталость, ушел домой. И даже Михаил не сделал попытки удержать его.

Только много позже, уже проводив остальных гостей, Александра вспомнила, что рукопись Николая Станиславовича так и осталась у нее. Почему-то это, казалось бы, неприятное известие вызвало у нее не раздражение, которого следовало ждать, а лишь робкое, но вполне приятное чувство, которое она, словно таясь от самой себя, побоялась назвать ожиданием…

* * *

Иван тяжело спустился по ступенькам крыльца особняка Орловых, свернул налево и медленно побрел в сторону станции рейсовых дирижаблей. Однако не прошел он и сотни шагов, как из темной подворотни ему навстречу выскользнул Олег Иевлев.

— Как гостилось?

— Силы небесные! Ты, что же, следишь за мной?

— У тебя слишком уж большое самомнение. Пойдем, поговорим. Сто лет не был у тебя дома.

— Но...

— Есть любопытнейшие новости.

Через час оба устроились в креслах друг напротив друга.

— Ну, рассказывай, — Иван устало вытянул ноги.

— Я нашел второго водилу.

— И как это связано с твоей слежкой за домом Орловых?

— Я лишь хотел перехватить тебя. А как связано? Напрямую, Иван. Потому что наш красавчик отпустил паромобиль, расплатившись с водителем, как раз на углу, в непосредственной близости от особняка.

— Фу-ф! — Чемесов откинулся в кресле. — Он мог пойти с того угла куда угодно.

— Мог. Но мне почему-то все-таки кажется, что направлялся он именно к дому госпожи Орловой.

— Ты никак не сможешь это доказать. И потом, кого конкретно ты подозреваешь? Иевлев стал серьезен:

— Любого, кто появится возле Александры Павловны. Например, того молодчика, что был сегодня у нее в гостях. Вполне подходящая кандидатура, как, впрочем, и сам Игорь Викентьевич. Слушай, Иван, а ты ни разу не примерял ситуацию на него?

Чемесов ссутулил плечи:

— Ты был прав, Олег, когда обвинял меня в слепоте. Наверно, я просто ревновал и не желал, чтобы он обвинил меня в этом, если я стану копаться в его жизни. Язык у него злой…

— Ничего, дружище! Меня уж в этом никто не сможет упрекнуть.

Совершенно поглощенный своими идеями, Олег, простившись с усталым и даже постаревшим Иваном, не пошел домой, а отправился обратно на службу. Он быстро составил два запроса. Один на Парилина Илью Аркадьевича. Другой на Орлова Игоря Викентьевича. Этот Олег, собирался отослать за границу, в земли франков, где Орлов, согласно имевшимся сведениям, до своего появления в столице Империи и проживал. Франки, конечно, были теми еще раздолбаями, но собрать требуемые сведения все же должны были.

Закончив, Иевлев поднялся из-за стола и пошел в канцелярию, где на специально отведенном для этого столе те сотрудники следственного департамента, которых не так-то легко было поймать на рабочем месте вследствие более чем непоседливой работы, оставляли исходящие документы для отправки и забирали те, что были присланы им в ответ.

Иевлев аккуратно уложил свои два запроса в стопку исходящих радиограмм и стал просматривать входящие. Внезапно рука его замерла. Глаза, почти не веря увиденному, быстро перебегали с адреса на имя, потом дальше, стремительно вобрав весь короткий, до удивления простой и разрешающий все его, Олега Иевлева, вопросы документ. Так очевидно! Так элементарно! Хоть плачь!

Спрятав найденную радиограмму в карман и даже не взглянув, кому, собственно, она предназначалась, он почти бегом покинул здание суда.