Глава 56

«Мальчишка!» — подумала Александра и нахмурилась — она вспомнила еще кое о чем, что могло оказаться важным:

— Господин Орлов... Это странно, но, Иван Димитриевич, я когда... когда прикоснулась к нему, то почувствовала... В общем, он, как и я, не совсем человек. Потому что в нем есть магия. Я не поняла какая, никогда не умела делать это, но что-то такое...

Чемесов кивнул:

— Я пришел к тому же выводу, потому что слишком многое в этой истории указывало на это. Ни один свидетель не мог толком описать внешность господина Орлова. Его и опознать в конечном итоге удалось по чистой случайности. Благодаря мальчишке-авантюристу и сделанной им фотографии. Я думаю, что господин Орлов научился мастерски отводить взгляды, затирать память о себе, своей внешности там, где это казалось ему важным. У меня в планах как раз пригласить эксперта, который определит все точнее, и на суде...

— А Миша? — вдруг перебила Александра, подаваясь вперед. — Над ним скоро будет суд?

Чемесов вздохнул:

— Полагаю, что да. В этом деле все ясно, поэтому тянуть нет смысла. Это будет серьезное испытание и для вас, Александра Павловна.

— Я справлюсь. Главное, чтобы Мишу удалось хоть как-то оправдать в глазах судей.

— Зельдин знаменит количеством оправдательных приговоров в своей практике.

— Но мне нечем ему заплатить! Такой известный адвокат наверняка потребует огромный гонорар.

— Давайте поговорим об этом позже.

— Я не смогу принять…

— Это от вас уже не зависит, Александра Павловна. И вообще… Вы еще не знаете, что у Агаты Генриховны вчера начались роды. Результат мне еще не известен, но я с удовольствием сообщу его вам сегодня вечером… Вы ведь позволите мне навестить вас еще раз?

— Я буду ждать вас с нетерпением.

Чемесов простился и, насвистывая, покинул особняк. На сегодня была назначена процедура опознания, а потом Иван рассчитывал сообщить Игорю Викентьевичу, что графиня Александра Орлова нашлась...

Опознание проводилось по давно устоявшейся методе. У дальней стены просторной комнаты в ряд выстраивали несколько человек, среди которых находился и тот, кого, собственно, следовало опознать. Свидетелей по одному вводили в комнату, и они под охраной дюжего полицейского получили возможность внимательно рассмотреть всех людей и выбрать среди них того, кто казался им знакомым.

— Так что, мадемуазель, ничего не бойтесь. Вас в случае чего защитят, а потом для этого господина небо еще долго будет в клеточку.

— Как это? — Анна Сафронова не поняла тюремный юмор и наморщила носик. Надзиратель сконфузился:

— Простите, мадемуазель. Я имел в виду, что через зарешеченное окно камеры небо и правда словно клетчатое.

Чемесов, стоявший чуть в сторонке, поморщился. Очень хотелось все поскорее закончить и самому взяться за молодчика. Но свидетелей, которым предлагалось опознать Орлова, было много. Помимо Анны Сафоновой здесь присутствовал Андрей Игнатов — тот самый пациент, которого Орлов обманом заставил вынести Александру Павловну из больницы (его не составило труда найти, потому что в назначенное время, ничего не подозревая о совершенном с его помощью преступлении, он преспокойно явился на прием к окулисту). Кроме Игнатова здесь были те водители паромобилей и приказчики из Пассажа, которых нашел Олег Иевлев в ходе расследования дела об избиении Миши Румянцева. Каждый из них перед началом опознания, получал амулет-оберег, чтобы исключить возможность магического влияния.

Первым в помещение, куда завели преступника и статистов, пошел один из водителей — без результата, потом второй — так же. Приказчик из обувного отдела тоже не узнал своего давнишнего покупателя. Зато тот, который служил в шляпном отделе, и тот, что продал ему пальто, а потом выбегал на улицу, чтобы вернуть «забытый» полушубок, сразу признали в Орлове человека, о котором их и расспрашивала полиция.

— У меня вообще хорошая память на людей, — пояснил потом «шляпник», — а с моей работой просто неизбежно будешь сосредотачивать внимание именно на голове клиента — идет выбранная клиентом модель или нет. Несомненно, это тот самый господин. «Пирожок» очень подходит к его типу лица.

Чемесов был более чем доволен. Анна тоже не задумываясь опознала в Орлове человека, который участвовал в похищении графини. А вот Игнатов с узнаванием затруднился, его Орлов, как видно, все-таки обработал своей магией, не желая светить лицо перед невольным сообщником… Но показаний Анны и экспертного заключения о том, что Орлов — носитель магического дара, оказалось вполне достаточно. Да и было это уже не столь важно — графиня Орлова ведь нашлась!

— Ну что же, Игорь Викентьевич! Все не так хорошо, как вы надеялись!

Орлов лишь ухмыльнулся:

— Но и не так хорошо, как хотелось бы вам. Так, мелочевка. И потом, поскольку ваша зазноба в нетях, с доказательством похищения возникнут бо-ольшие проблемы.

Чемесов не мог сдержаться — улыбка сама собой растягивала его губы, сверкала во взгляде. Орлов недоверчиво всматривался в его счастливое лицо, а потом резко выдохнул:

— Так она нашлась… Я мог бы догадаться! Только напрасно вы сияете, как начищенный чайник! Да, увез я ее без согласия, но это, собственно, и все. За предложение руки и сердца еще никто в тюрьму не садился!

— Весьма своеобразный способ сватовства вы выбрали, голубчик. Сразу тянет на три статьи — похищение, шантаж и попытка изнасилования, которое не удалось лишь по счастливой случайности. А что касается остального… Зачем вам понадобилось убивать Наташу Петренко? Девчонка все для вас узнала, а вы…

— Фу, как топорно! Я никогда и в глаза не видел никакой Наташи!

— Тогда откуда вам стало известно о содержании завещания Николая Станиславовича?

— Не помню. Кажется, этот щенок, братец госпожи графини, говорил что-то такое…

— Глупо попадаться на такой смешной лжи. Ни Александра, ни Михаил ничего не знали о сути этого завещания.

— Врут. Под дверью мог подслушать кто угодно!

— Это-то конечно! Вот только вопрос — откуда вы знаете, что подслушивали именно под дверью? Разговор ведь мог идти и в саду. Да и вообще, почему вы уверены, что об этом говорилось вслух?

— Я отказываюсь вступать с вами в подобные словесные игры!

— Действительно, господин Орлов, поиграли и будет! Уведите его, на сегодня довольно.

Впервые за долгое время Иван уходил со службы столь рано. По дороге к дому Юрия Родионова он еще зашел в цветочный магазин и взял огромный букет цветов для роженицы. Потом подумал и купил еще один, составленный из великолепных темно-красных роз, а потом, оплатив его доставку, быстро набросал несколько слов на своей карточке и велел отослать все это некой мадам Эмме Латур. Ему хотелось подарить цветы и Александре, но ничто в огромном цветочном магазине, похожем на дивный сад, не казалось Чемесову достойным ее — лилии были слишком холодными, розы помпезными, а царственные орхидеи вычурными.

Так ни на что и не решившись, Иван забрал букет, предназначенный Агате Генриховне, и вышел. Родионов встретил его с распростертыми объятиями:

— Ванюша! У меня дочь! Ты представляешь?!

— Поздравляю, дружище. Как себя чувствуют твои дамы?

— Спят. Но скоро проснутся и запросят есть. А как там Александра Павловна? Прости, что не смог прийти, но сам понимаешь…

— Все в порядке. Сильная простуда, но, к счастью, похоже, без осложнений.

Родионов прочувствованно похлопал Ивана по плечу и повел в гостиную, но тот сразу предупредил:

— Я не смогу долго. Обещал Александре Павловне узнать, как у вас дела, и сегодня же вечером рассказать. А перед этим еще домой заскочить надо.

— Постой, постой! Так я тебя и отпустил!

Только после того как Иван полюбовался крохотной новорожденной дочуркой Юрия и Агаты Родионовых и выразил в полной мере свои восторги, ему было позволено покинуть их. Он схватил первый же паромобиль, торопил водителя всю дорогу до станции дирижаблей, а уже на своем острове до дома почти бежал. Торопливо поднявшись к себе, Иван сменил рубашку и побрился.