Глава 62

Александра прищурилась, оценивая сказанное. Расчет был ясен: адвокат надеялся, что графиня Орлова не захочет афишировать тот факт, что кто-то из ее предков был не человеком, а потому и не станет признаваться в обладании магическим даром. Чистота крови действительно заботила многих в том кругу, где вращался граф Василий Орлов. Но дело в том, что сама Александра в этот круг совершенно точно никогда не входила! Ей был брошен очередной вызов, и она его приняла. Так, как и привыкла делать:

— Я могу прямо сейчас показать, что ваши подозрения касательно моей лживости совершенно беспочвенны! И да, я владею магическим даром.

По залу прошелестели шепотки. Лафар ухмылялся, адвокат забегал глазами, торопливо перестраивая линию дальнейшего поведения. И он бы наверняка пошел на попятную, но тут вмешался коронный судья:

— Хотелось бы взглянуть на ваши таланты, госпожа Орлова. Предлагаю провести... гм… назовем это следственным экспериментом. Господин Лафар...

Мгновенно переменившись в лице, тот вскочил на ноги:

— Я протестую! И категорически отказываюсь!

Алексей Иванович Плужников — старый волк, повидавший за свой немалый судейский век много всего, — кивнул, пряча усмешку в густые усы:

— В таком случае, вы, господин Северский? Вам, как адвокату господина Лафара, и карты в руки. Если госпожа Орлова не сможет доказать свои магические возможности, то это сразу станет прямым доказательством того, что ее обвинения в адрес вашего подзащитного не полностью честны. — Если это послужит интересам правосудия… — проблеял адвокат.

Александра сошла со свидетельского места и, на ходу снимая перчатки, направилась к нему:

— Присядьте. Мне бы не хотелось, чтобы вы упали и расшиблись.

Северский послушался, и ровно через минуту голова его склонилась на грудь, и он уснул:

— Спит? — судья с интересом глядел на происходящее, встав со своего места. Пристав торопливо подошел к адвокату:

— Так и есть, Ваша честь. Спит.

— И сколько же он теперь проспит?

Александра пожала плечами:

— Не имею понятия, господин судья. Господин Лафар должен это знать лучше.

— Я не засекал, — раздраженно буркнул тот, но осекся и злобно глянул на стоявшую в двух шагах он него графиню. — Ведьма проклятая!

— Которую вы нежно и преданно любите, — пожимая плечами, заключил Горчаковин.

Судья уселся в свое кресло и, хлопнув ладонью по столу, подвел черту:

— Объявляю перерыв до завтрашнего утра. В связи с тем, что адвокат подсудимого временно… э… не в состоянии выполнять свои обязанности.

* * *

Утренние газеты все как одна вышли с сенсационным материалом, посвященным вчерашним событиям в суде. «Адвокат подсудимого повержен одним взглядом прелестной графини Орловой!» — гласил первый же попавшийся Чемесову на глаза заголовок, и Иван с отвращением скомкал газетный лист. Сегодня на слушаниях по делу Григория Лафара наступал заключительный этап — теперь суд должен был заслушать обвинительную речь прокурора. После перерыва адвокат выступит в ответ. Потом подсудимому будет предоставлена возможность сказать свое последнее слово. Председатель суда, коронный судья Алексей Иванович Плужников обратится к присяжным со своим резюме, и они удалятся в комнату совещаний для принятия решения, а потом наконец настанет последний день, когда приговор будет оглашен…

В том, что Лафар получит по полной, Иван не сомневался. Куда более неясной виделась судьба Миши Румянцева, который должен предстать перед высоким судом через неделю. Но зато в ходе этих слушаний последние покровы будут сброшены, акценты расставлены. Все закончится, а он сам постарается забыть… Всё. И в первую очередь свою глупую и невозможную любовь.

Ивана окликнули, едва он переступил порог здания суда:

— Господин Чемесов! Только что для вас передали.

Ох, как он не любил все эти спешные вызовы, переданные с нарочным послания. В них вечно были одни лишь неприятности. Как, похоже, и теперь — «господина Чемесова» срочно вызывали в больницу, где лежал Олег Иевлев. «Вот и все! — промелькнуло у него в голове. — Чудес не бывает…» Он выскочил из подъезда. К счастью, паромобиль, на котором он приехал сюда, еще стоял у тротуара, а водитель только обрадовался тому, что так скоро нашел себе пассажира, который к тому же явно очень торопился, а потому наверняка будет готов платить по двойному тарифу.

Дверь в палату Олега была распахнута, шторы широко раздернуты, а сами окна раскрыты, впуская в палату теплые весенние запахи. У изголовья кровати неторопливо возился незнакомый Чемесову врач.

— Когда это произошло? — дрогнувшим голосом спросил Иван.

Доктор обернулся:

— Сегодня утром. И мы сразу послали за вами. Только прошу вас недолго.

— Что... недолго? — не понял Иван.

— А он думает, что я помер, — вдруг прозвучал с постели слабый, но такой знакомый голос. — И не надейся, Чемесов! Так легко ты от меня не отделаешься!

— Силы небесные! — пролепетал Иван и шагнул к кровати.

— С добрым утром, Ванюша!

— С наступлением весны, Олежка, друг ты мой милый!

— Да… Весна… Приятно проснуться весной… Ну ладно. Я чувствую, тебе не терпится узнать кое-какие подробности. Мучить не стану, тем более что ты стал похож на дохлую селедку — тощий и синий.

— На себя посмотри, — прочувствованно огрызнулся Иван и бережно погладил вновь обретенного друга по ставшей почти прозрачной руке. — А от тебя мне нужно только одно, чтобы ты поскорее выздоровел.

— А мои показания?

— Сгодятся, сгодятся. Но это не к спеху, уж поверь мне.

— Вот даже как?

— Да. Лучше скажи, и чего тебя понесло к дому Орловых одного посреди ночи?

— Дурака я, конечно, свалял изрядного, что и говорить.

— Кто тебя отделал?

— Воздыхатель твоей прекрасной графини, будь он неладен. Кто бы мог подумать, что он окажется таким шустрым?

— Он маг, Олег. Слабый, но опытный в своем умении морочить людям голову и путать следы. Вообще, за последнее время о нем выяснилось очень много разного. Оказалось, что господин Лафар способен оч-чень на многое.

— Ты уже знаешь…

— А ты? Как ты-то узнал?

— Ответ на запрос Пети Доркашова. Я наткнулся на него в тот вечер. Случайность чистой воды! Сколько совпадений! Ты со своей теорией меньшего зла, пьяный дворник, Бульжинский… Я был в такой эйфории от подобной удачи, что, видно, совершенно утратил бдительность…

— Ничего, брат. Теперь все будет в порядке.

— Надеюсь, пока я валялся здесь, как полено, наш красавчик не натворил чего-нибудь похлеще?

— Нет. Похоже, удача отвернулась от него.

— Он арестован?

— Да. И готовится сегодня услышать свой приговор.

— Значит, ни к чему важному я не опоздал?

— Нет, — Иван рассмеялся. — Ты как всегда пунктуален до отвращения.

В палату заглянул тот самый врач, которого Чемесов застал у постели Олега, когда пришел:

— Заканчивайте. Ему еще рано так напрягаться.

— Я зайду вечером. Расскажу, чем дело кончилось.

— Не беспокойся. Я никуда отсюда не убегу еще, по крайней мере, неделю.

Врач возмущенно фыркнул, а Иван, улыбаясь, вышел, но потом вернулся. Мстительная улыбка играла на его губах.

— Клистирчик или сначала прикажете подать судно? — пропел он, подражая голосу Родионова, а потом захлопнул дверь и, словно удачно нашкодивший мальчишка, со смехом бросился наутек.